I’ve found hope in a heart attack. (Я обрел надежду в сердечном приступе)

Я обрел надежду в сердечном приступе дрикиви Глава 18 Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Он проснулся. Что было довольно неожиданно. Всё болело, и он чертовски устал. Ничто не имело смысла. Тот факт, что он не спал, не имел смысла, и тот факт, что у него всё ещё болела голова, тоже не имел смысла. “...Бакуго”. Кацуки моргнул раз, потом ещё раз и наконец смог сосредоточиться на голосе рядом с собой. Он попытался повернуть голову, но тут же почувствовал острую боль в левой части шеи, поэтому просто продолжал смотреть в потолок, невероятно растерянный и испытывающий боль. — Ты очнулся? — спросил человек, наклонившись над Кацуки. Его мозг смутно узнал в нём Такуми. Он не ответил, вместо этого уставившись на медсестру и пытаясь понять, что происходит, в то время как чувствовал себя дерьмово. — Так и есть, — сказал Такуми, вздохнув с облегчением. Он широко улыбался, чего Такуми раньше не видел, и это немного его смущало. — Что ж, это немного не по сценарию, — добавил он, продолжая широко улыбаться, а его глаза блестели. — Мы столько недель готовились к твоей смерти, а теперь ты смеешь выживать? Как эгоистично с твоей стороны. — Что… — начал Кацуки, и у него сильно заболело горло, из-за чего голос прозвучал болезненно хрипло. — Ш-ш-ш, не говори, — быстро сказал Такуми. — Просто отдыхай, хорошо? Когда ты проснёшься, тебе, наверное, не станет лучше, но всегда есть следующий раз, — сказал он, и его взгляд смягчился. Он протянул руку и крепко сжал его ладонь. — Ты жив, Бакуго, — сказал он с тёплой улыбкой. Ну и черт с тобой, подумал он, прежде чем снова заснуть. -- В следующий раз, когда он открыл глаза, ему показалось, что, может быть, лучше было бы умереть, потому что он чувствовал себя невероятно ужасно. Ему казалось, что по голове ударили кувалдой, тело было тяжёлым и скованным, а когда он попытался поднять руки, то обнаружил, что не может этого сделать. Он с трудом посмотрел на себя, но когда ему это удалось, он заметил, что из него торчит несколько кабелей, и немного испугался. Как он вообще мог быть жив? Почему он не мог двигаться? Почему у него так сильно болит голова? В этом не было смысла, он должен был умереть, он смирился с этим, почему же “Бакуго”. Он резко повернулся на голос и увидел, что Амари смотрит на него с лёгкой улыбкой. Он не ответил, но почувствовал себя немного увереннее, увидев её спокойное поведение. — Я рада, что ты очнулся, — продолжила она. — Ты долго спал. Ты можешь говорить? “Да”, - сказал Он грубым и хриплым голосом. — Всё в порядке, не напрягайся, — поспешила добавить она. — Я не хочу заваливать тебя кучей информации, когда ты только проснулся, но я хотела сообщить тебе, что ты в безопасности, — сказала она с доброй улыбкой, от которой Кацуки захотелось закричать, потому что он понятия не имел, что это значит. Катсуки глубоко вздохнул, напряженно размышляя. “ Но... ” начал Он. “ Как? — Мы считаем, что ваша причуда как-то связана с этим, — Кацуки непонимающе уставился на неё. — Понимаете, есть много исследований, изучающих, может ли нитроглицерин помочь в лечении раковых опухолей, но из-за его побочных эффектов его не тестировали. Но вы, — сказала она, широко улыбаясь. — У вас в организме уже есть нитроглицерин. И мы считаем, что именно он сделал удаление вашей опухоли такой успешной операцией. Нам удалось извлечь его полностью. Кацуки вдохнул и выдохнул. А потом ещё раз. И ещё. В его голове был полный бардак. «Это странно», — в итоге сказал он. За последние несколько месяцев опухоль стала такой неотъемлемой частью его жизни, что осознание того, что её больше нет, выбивало его из колеи и было довольно трудно принять. — Я уверена, — сказала Амари с нежной улыбкой. — Не буду лгать тебе, восстановление будет непростым, и это займёт время. Но ты можешь быть уверен, что сейчас ты вне опасности, — закончила она, глядя на него слишком мягко. Он не знал, что сказать. Это казалось сюрреалистичным. Невероятным. — Продолжай отдыхать, — сказала Амари. — Может быть, я разрешу тебе принимать посетителей, когда ты проснёшься, они уже давно ждут. Он кивнул, слишком уставший, чтобы снова пытаться говорить, и пытаясь переварить всё, что только что услышал. Амари вышла из комнаты, и Кацуки остался один, чувствуя себя так, будто живёт в несбыточном сне. -- Когда он проснулся, то почувствовал себя намного лучше, хотя всё ещё чувствовал себя дерьмово. Он действительно мог двигаться и сидеть в постели. Голова всё ещё болела, но Такуми сказал, что это нормально, ведь его голова была проломлена. По-видимому, его опухоль лопнула, вызвав ужасную головную боль. Он до сих пор вздрагивал при воспоминании об этом. Это была одна из самых сильных болей, которые он когда-либо испытывал, и он был рад, что смутно помнил всё это. Такуми объяснил, что им пришлось поторопиться с операцией, чтобы удалить опухоль до того, как она повредит его мозг. После этого он проспал два дня, чтобы быстрее восстановиться, так как был очень слаб. Ему всё ещё казалось, что это было ненастоящее, и он не до конца осознавал происходящее, но он старался не обращать на это внимания. — Чёрт возьми, я закончил, — быстро сказал он, нетерпеливо глядя на Такуми. Медбрат закатил глаза. — Боже, ты только что перенёс операцию на мозге, разве ты не должен быть слишком слаб, чтобы раздражать меня? — сказал Такуми, забирая стакан с водой из рук Кацуки. — Ты почти не ел, — укоризненно сказал он, глядя на наполовину пустую тарелку Кацуки. — Отвали, — сказал Кацуки, пытаясь отодвинуть поднос от себя одной правой рукой, и с трудом сдерживаясь, чтобы не швырнуть его на землю от досады. С тех пор, как он очнулся, он заметил, что его левая рука не полностью восстановилась. Она была скованной, и ему стоило больших усилий ею двигать. Он не мог сжать её в кулак, не говоря уже о том, чтобы держать чёртову вилку. Когда он впервые это заметил, то сильно забеспокоился и испугался (как он будет сражаться, повлияет ли это на его причуду, изменит ли это его боевые приёмы, придётся ли ему придумывать что-то новое?), но в тот момент он старался не думать об этом слишком много, вместо этого сосредоточившись на том, что он жив и больше не умирает. — Я поел, теперь можно принимать посетителей? — быстро спросил он. Его голос всё ещё был хриплым, но говорить уже не было так больно. — Хорошо, — сказал Такуми, взяв поднос с едой с колен и закатив глаза. — Но ты должен быть осторожен и не нарушать правила. Не вставай с кровати. Не кричи. Не занимайся физическими упражнениями, а это включает в себя поцелуи… — Не будь глупой, — сказал он, закатывая глаза и явно не испытывая никакого разочарования. — Нарушишь одно из этих правил, и твой парень вылетит отсюда, каким бы грозным он ни выглядел, — строго сказала медсестра. Кацуки посмотрел на Такуми с весёлой улыбкой. — Ты думаешь, Деку выглядит устрашающе? — Что? Нет, заткнись, — сказал Такуми, смущённо отводя взгляд. — Веди себя хорошо, я отвечаю за твои визиты. Я могу их отменить. — Просто поторопись, — сказал он, теребя простыни здоровой рукой. — Я ухожу, — сказал Такуми, направляясь к двери. Прежде чем выйти из комнаты, он посмотрел на Кацуки с более мягким выражением лица. — Я серьёзно, Бакуго. Будь осторожен, хорошо? — Да, мама, — сказал он, пытаясь скрыть нежную улыбку, и Такуми в последний раз закатил глаза, прежде чем выйти из комнаты. Кацуки задумался о том, как он выглядит. Он чувствовал себя дерьмово, так что, вероятно, и выглядел так же, но по какой-то причине он не мог не чувствовать себя немного неловко из-за этого. Он потрогал голову, как только смог пошевелиться, и почувствовал только бинты, почти полностью закрывающие левую часть его головы. Он знал, что они сбрили те немногие волосы, которые у него ещё оставались, и ему было страшно узнать, как он выглядит на самом деле. Наверное, ужасно. Он снова посмотрел на себя, заметив тонкую больничную рубашку и то, что даже она была ему велика. Раньше я был сильным, — подумал он, глядя на свои костлявые запястья и чувствуя, как в груди нарастает грусть и разочарование. “Каччан?” Кацуки тут же вскинул глаза. Деку стоял у двери и смотрел на него широко раскрытыми испуганными глазами, которые казались слишком усталыми и измученными. Кацуки почувствовал, как у него участилось сердцебиение при виде этого, и ему ничего так не хотелось, как встать и обнять его. — Сюрприз? — выпалил он после небольшой паузы, не зная, что делать, когда ты заставляешь своего парня думать, что собираешься умереть. Глаза Деку тут же наполнились слезами, и Кацуки поморщился, подумав, что, наверное, не стоило так говорить после того, как он чуть не умер. Деку прошёл оставшееся расстояние до кровати, но остановился в нескольких шагах от неё, уставившись прямо на свою перебинтованную голову и переводя взгляд на подключённые к нему трубки и кабели. Деку издал какой-то сдавленный звук и прикрыл рот рукой, из его глаз потекли слёзы, а грудь быстро вздымалась. Кацуки поморщился и схватился за простыни, стараясь не думать о том, как ужасно он выглядит. — Эй, — сказал он, когда Деку так и не ответил, а просто смотрел на него и плакал. — Деку? Ты в порядке? — Его парень ничего не ответил, и Кацуки начал беспокоиться. — Я жив, видишь? Опухоли больше нет, по-видимому. Надеюсь, теперь я смогу сказать «дефи-бефи-дефибра-а, чёрт, кажется, это застряло. Как бы то ни было, это не имеет значения. По крайней мере, не так уж сильно. Амари сказала, что это из-за моей причуды, и я думаю, что это безумие, но, видимо, это правда, так что, думаю, это здорово, — продолжил Кацуки, понимая, что несёт чушь, но слишком нервничая и беспокоясь, чтобы остановиться. — Эй? Деку? Ты понял? Я больше не умираю. По крайней мере, в обозримом будущем. Может, позже у меня будет рецидив, но, думаю, теперь мы знаем о моей причуде, так что это может быть полезно, если такое случится. Но сейчас я в безопасности. Я думаю. Деку? Я начинаю волноваться, пожалуйста, скажи что-нибудь, — сказал Кацуки, жалея, что его парень не рядом и он не может хотя бы попытаться взять его за руку или что-то в этом роде. Деку закрыл лицо руками, и его плечи затряслись. — Каччан, — тихо и надломленно выдохнул он, явно пытаясь успокоиться, но безуспешно, и Кацуки почувствовал, как его глаза наполняются слезами при виде того, каким опустошённым выглядел его парень. — Прости, я… я просто… ты мог умереть и… — он вытер несколько слёз, но это было бесполезно, потому что из его глаз тут же потекли новые. — Деку, — сказал Кацуки, отчаянно пытаясь придумать, как его успокоить. — Не плачь, эй, я уже в порядке, всё хорошо, пожалуйста, не плачь… Деку наконец подошёл к нему, и Кацуки нервно закрыл рот, внимательно наблюдая за своим парнем. Он медленно сел на край кровати, его плечи тряслись от рыданий, и он протянул руку, чтобы нежно взять Кацуки за щёку, придвинуться ближе и мягко поцеловать его в лоб, избегая той стороны, которая была покрыта бинтами, и оставляя их там, даже когда заговорил. — Я так счастлив, — прошептал он, прерывисто дыша. — Я так боялся, Качан. Кацуки поднял правую руку, чтобы погладить его по щеке, и закрыл глаза, пытаясь сдержать собственные слёзы. — Прости, — прошептал он в ответ, не зная, что ещё сказать. — Я в порядке. Деку немного отстранился, чтобы прижаться лбами друг к другу, и слегка покачал головой. — Ты полный идиот, я так чертовски испугался, — выдавил из себя Деку. — Я правда думал… на мгновение… они сказали, что ты можешь не выжить, и я… я был так близок к тому, чтобы потерять тебя, Каччан, ты не представляешь, что… я даже не знаю, что бы я сделал, если бы ты… — его прервали собственные рыдания, и он сделал глубокий вдох, крепко зажмурив глаза и сглотнув, пытаясь успокоиться. Кацуки сжал его руку, пытаясь хоть как-то утешить. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — У нас всё будет хорошо. — Да, — сказал Деку, всё ещё плача, но улыбаясь так, что у Кацуки от этого зрелища засосало под ложечкой. — Да, мы будем, — Деку схватил его за другую руку и поднёс костяшки пальцев к губам, несколько раз поцеловав их. — Я так рад. Я люблю тебя, Каччан. Я думал, что никогда больше не смогу сказать тебе это. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Кацуки рассмеялся, и его смех больше походил на всхлип, и теперь из его глаз тоже текли слёзы, потому что он вспомнил. Он вспомнил, каково это было — чувствовать, что он никогда больше не сможет обнять Деку, прижать его к себе и просто смотреть на него. Это было так тяжело, и ему сразу же захотелось запаниковать, потому что он был так близок к этому. Так близок к тому, чтобы больше никогда не увидеть этого удивительного человека. Но каким-то чёртовым чудом он увидел его снова. И это было сюрреалистично и чудесно, и он действительно был рад, что выжил, потому что этот мальчик, которого он так сильно любил, заботился о нём, несмотря на всё, через что он заставил его пройти. — Я люблю тебя ещё сильнее, — сказал он с дрожащей, но счастливой улыбкой на лице. — Ты застрял со мной, ботаник. — Да, — тихо ответил Деку, целуя его в щёки, лоб, нос. — И я так счастлив. Кацуки протянул руку и коснулся щеки Деку. Его парень продолжал говорить, вероятно, всё ещё болтая о том, как он волновался, но Кацуки уже не слушал. Он не мог не смотреть на него. Боже, он так сильно его любил. Ему так повезло, что он вообще жив, но быть живым и иметь Деку рядом — это почти невероятно. Возможно, он не знал, что произойдёт с ним дальше или что он будет делать со своей жизнью, но прямо сейчас у него было всё необходимое прямо перед ним. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Деку несколько минут спустя. Он пододвинул стул, чтобы сесть рядом с ним, потому что лежать рядом с Кацуки было неудобно из-за множества проводов, торчащих из него. Он положил голову на их переплетённые руки, а другой рукой обхватил его бедро, словно не мог не прикасаться к нему. — Как полное дерьмо, — легко ответил Кацуки. Он посмотрел на свою левую руку и попытался размять пальцы, но они словно были связаны резинкой, и ему удалось лишь слегка пошевелить ими. Он вздохнул, стараясь не думать об этом. Деку нахмурился и с беспокойством посмотрел на свою руку. — Что… — Не знаю, — быстро ответил Кацуки, пытаясь избежать взволнованной тирады Деку. — Не особо хочется об этом говорить, — тихо добавил он. Деку продолжал смотреть на них с тем же обеспокоенным выражением лица, но кивнул и снова положил подбородок на руки. “ Позже, ” сказал Он, целуя костяшки пальцев Катсуки. “Спасибо”, - с благодарностью ответил Катсуки. “Привет”. “Что?” “Поцелуй меня”. Деку усмехнулся, но покачал головой. — Такуми сказал, что никаких поцелуев. Кацуки фыркнул. — С каких это пор ты слушаешь Такуми? — Он сказал мне, что выгонит меня из твоей комнаты, если я тебя поцелую. — О, пожалуйста, — сказал он, закатывая глаза. — Он не всерьёз это говорил. Деку приподнял бровь. “Откуда ты знаешь?” — Ну… потому что… давай! Всего один, — сказал он, дёргая Деку за руку. — Я чуть не умер, я заслужил это. Деку неодобрительно нахмурился. — Не шути так, Каччан. Катсуки поморщился. “ Извини, ” смущенно сказал Он. — Может быть… — добавил Деку через некоторое время. — Может быть, только один, — сказал он, покраснев, и Кацуки торжествующе улыбнулся. “ Тогда давай, - сказал Он, улыбаясь. “ Поцелуй меня. Деку, казалось, задумался ещё на несколько секунд, прикусив губу. — Хорошо, — нервно сказал он, вставая, чтобы приблизиться к лицу Кацуки. — Только один, — тихо повторил он, касаясь губами его губ, и Кацуки просто кивнул, желая, чтобы Деку поскорее поцеловал его. Их губы соприкоснулись ещё на несколько секунд, и Кацуки больше не мог этого выносить. Он схватил Деку за рубашку, притянул его ближе и наконец-то сомкнул их губы. Он почувствовал, как его сердце забилось в груди, и скользнул рукой к шее Деку, притягивая его ещё ближе, их губы соприкоснулись очень нежно и мягко. Это было похоже на возвращение домой, и он почувствовал себя живым, как никогда раньше. Мысль о том, что он чуть не лишился возможности испытать это, заставила его почти отчаянно схватить Деку за волосы, вызвав у Деку тихий стон и превратив поцелуй в полную противоположность невинному. — Каччан, — выдохнул Деку, ненадолго отстранившись. — Мы не можем… — Заткнись, Деку, — пробормотал он в ответ, снова притягивая Деку для поцелуя и игнорируя протесты своего парня. — Что вы, чёрт возьми, делаете?! — Деку подпрыгнул и прикусил Кацуки за губу, быстро разорвав поцелуй и в панике обернувшись к двери. — Ой, — пробормотал Кацуки, слизывая кровь с нижней губы и чувствуя разочарование из-за того, что его прервали. — Ах! Прости! Каччан заставил меня это сделать! — поспешил сказать Деку. Кацуки посмотрел на дверь и увидел, что Такуми сурово смотрит на них обоих, скрестив руки на груди. — Конечно, вини того, у кого травма головы, как будто я в своём уме, чтобы заставлять тебя что-то делать, — пробормотал Кацуки, закатывая глаза. Деку повернул к нему прищуренные глаза, и Катсуки пожал плечами. — Вот и всё, — сказал Такуми, подходя к Деку и хватая его за руку. — Ты. Уходи. — Подожди, подожди, подожди! — отчаянно закричал Деку, отказываясь двигаться. — Этого больше не повторится, я обещаю! — Да, ну, твой парень обещал, что не будет тебя целовать, а мы здесь, — сказал Такуми, закатывая глаза. — Я должен был догадаться. Деку оглянулся на Кацуки. — Каччан! — сказал он с упрёком. Кацуки снова пожал плечами. — Я хотел тебя поцеловать, — он посмотрел на Такуми, стараясь говорить убедительно. — Я чуть не умер, разве я не могу побыть со своим парнем? “Это не сработает”. — Ну же, — настаивал он. — Это действительно больше не повторится. — Нет, — сказал Такуми, не сдвинувшись с места. — Тебе всё равно нужно отдохнуть, мне нужно скорректировать твою дозу. — Если он собирается спать, то мы не можем нарушать никаких правил, — поспешил сказать Деку. — Я просто… пожалуйста, просто позволь мне остаться? Я даже буду сидеть в том кресле подальше, пока он не уснёт, если хочешь! Такуми прищурился и уставился на Деку, словно обдумывая ситуацию. — Хорошо, — ответила медсестра, тяжело дыша. — В дальнем углу. Деку быстро кивнул и схватил стул, отодвинув его в дальний от кровати угол. — Это нелепо, — сказал Кацуки, хмуро глядя на медсестру. Он повернулся и посмотрел на Деку. — Ты выглядишь нелепо, — заявил он. Деку шикнул на него, сидя в кресле далеко от него, и Кацуки подавил желание надуться. — Перестань дуться, боже, не то чтобы он не будет здесь, когда ты проснёшься, — пробормотал Такуми, поправляя кое-что из множества вещей, связанных с ним. — Он был здесь каждый день, ты знал? Наверное, не мылся уже три дня. — А он? — спросил он, слегка улыбнувшись. Он повернул голову и посмотрел на своего парня, который смотрел на них обеспокоенным взглядом и, казалось, боролся с желанием встать и проверить его. Кацуки так сильно его любил. — Фу, перестань так влюблённо смотреть, это банально, — сказала Такуми, отошла от него и что-то записала в таблицу. — Заткнись, — рассеянно сказал он, всё ещё глядя на Деку, но уже начиная чувствовать действие лекарства. — Я думал, что это чувство пройдёт, если я выживу, — пробормотал он, уже с трудом удерживая глаза открытыми. Такуми сочувственно улыбнулся ему. «Скоро всё закончится, чувак». Кацуки закрыл глаза и впервые за целую вечность позволил себе крошечную искру надежды. -- Оказалось, что выжить — это совсем не то же самое, что жить. Ему по-прежнему было больно, он по-прежнему почти ничего не мог делать, кроме как сидеть на кровати, и по-прежнему чертовски сильно уставал. Только теперь у него была повреждённая рука, шрам и плохая стрижка, чего он не ожидал и что ему не нравилось. Амари сказала, что в ближайшие недели ему, вероятно, придётся пройти физиотерапию, а о выписке из больницы пока не может быть и речи, к большому разочарованию Деку. В целом, мало что изменилось, кроме этого нового, почти незнакомого ощущения спокойствия. Он не был настолько наивен, чтобы верить, что это навсегда и у него больше никогда не будет рецидива, но он был так близок, так чертовски близок к этому, что теперь даже это небольшое окно спокойствия казалось ему победой. Следующие несколько недель после операции прошли как в тумане из людей и лекарств. Он видел, как все его друзья плакали по меньшей мере дважды, особенно Киришима, который даже смотреть на него не мог без слёз и при каждом удобном случае хотел его обнять. Но это было приятно. Он даже не мог найти в себе сил, чтобы раздражаться из-за всей этой любви, которую все к нему проявляли, потому что, должен признать, после того, как он думал, что умрёт, это было как глоток свежего воздуха. Даже когда Тодороки пришёл в его комнату и посмотрел на него со слезами на глазах, просто чтобы с облегчением выдохнуть: «Чёрт, Бакуго, ты жив», он не испытывал к этому парню ничего, кроме симпатии, на что тот ответил: «Ну, ты же не оставил мне другого выбора». Его одноклассники тоже пришли в гости, что было чертовски странно, но не совсем нежеланно. День, когда Айзава и Восстановительница пришли в гости, навсегда запечатлелся в его памяти, потому что он увидел, что выражение лица его учителя было не таким скучающим, как обычно, и немного напоминало облегчение. Восстановительница снова плакала, и ему стало немного не по себе, но это было почти как возвращение на круги своя, потому что на этот раз в его голове не было нежелательной опухоли. Тётя Инко каждый день навещала его и говорила, как она невероятно рада, что с ним всё в порядке, и он немного задумывался о том, что бы подумала его мама, если бы он выжил. Была бы она тоже рада? Или, может быть, ей было бы всё равно? А его отец когда-нибудь узнавал о том, что у него рак? В любом случае, он быстро отбрасывал эти мысли каждый раз, когда тётя Инко говорила ему, что он может остаться у неё дома, как только его выпишут из больницы. И Деку. Если бы Кацуки не травмировал его на всю жизнь, он бы удивился. То, как его парень суетился вокруг него, можно было назвать навязчивым поведением, хотя сам Деку назвал бы это просто вниманием со стороны парня. Кацуки не делал ничего, не спросив, нужна ли ему помощь, и не предлагал её, даже если ответ был отрицательным. Поскольку его рука была в ужасном состоянии, ему было трудно делать многие вещи, например, писать сообщения или даже есть, как нормальный человек, и Деку взял на себя обязанность помогать Кацуки во всём, с чем у того возникали проблемы. И, возможно, если бы его парень вёл себя так в любой другой момент своей жизни, он бы устроил из этого грандиозный скандал, потому что он не был бесполезным. Но теперь он поймал себя на том, что позволяет этому происходить, потому что каждый раз, когда они обнимались, Деку обнимал его чуть дольше, и всякий раз, когда он оказывался рядом с ним, Деку клал руку ему на плечо, на волосы, на руку, на ногу или просто куда-нибудь ещё, и иногда Деку просто смотрел на него, и его глаза наполнялись слезами, и это всегда разбивало ему чёртово сердце. Кацуки видел, как сильно всё это повлияло на него, и ненавидел себя за то, что снова тащит этого замечательного человека за собой. Кацуки прекрасно понимал, что на месте Деку он был бы в полном раздрае, так что самое меньшее, что он мог сделать, — это позволить своему парню заботиться о нём, как он хочет, даже если иногда в этом нет необходимости. Он даже начал ходить на физиотерапию, чтобы улучшить подвижность руки, потому что, судя по всему, несмотря на то, что опухоль исчезла, она продолжала его мучить. Он ходил туда три раза в неделю, и Такуми каждый раз сопровождал его, как будто они вместе ходили на сеансы лучевой терапии. Он всё ещё оставался в больнице, потому что Амари было проще следить за его прогрессом и выздоровлением, и как бы Кацуки ни обещал, что не будет перенапрягаться во время тренировок или чего-то подобного, ему пока не разрешали уходить. Деку был с ним почти каждый день, за исключением тех случаев, когда он выполнял задания, которые не успел сделать, чтобы быть с Кацуки, когда тому было очень плохо. Это была их первая ссора после того, как у него исчезла опухоль, и она была довольно короткой, потому что Деку половину времени плакал, а Кацуки был слишком мягок, чтобы по-настоящему разозлить своего парня. Однажды днём, после особенно утомительного сеанса, он сидел на крыше и дулся, потому что, чёрт возьми, он думал, что после удаления опухоли его жизнь вернётся в нормальное русло, но ему потребовалось чертовски много времени, чтобы хотя бы набраться сил, которые были у него, когда он был здоров, и половину времени, которое он тратил на эти дурацкие упражнения для руки, ему хотелось закричать и ударить кого-нибудь, но, о, точно, он не мог этого сделать. Он по-прежнему не мог сжать левую руку в кулак, и весь его прогресс заключался в том, что он мог сгибать пальцы чуть сильнее, чем в начале. Он стоял, облокотившись на перила, чувствуя, как ветер бьёт его по лицу, и смотрел на школьную территорию, желая, чтобы время ускорилось и он уже вернулся в школу, наверстывая упущенное, когда его отвлёк звук открывающейся двери. — Эй, — услышал он позади себя. Кацуки хмыкнул в ответ, даже не потрудившись оглянуться. — Такуми тебя прикончит, знаешь ли. Он пожал плечами. — Видимо, это довольно сложно, когда дело касается меня. Теперь он мог ходить, хотя всё ещё довольно быстро уставал, но, по крайней мере, мог преодолевать короткие расстояния, не чувствуя, что может в любой момент упасть в обморок. — Не шути так о смерти, Каччан, — отчитал его Деку, как всегда делал, когда Кацуки говорил что-то подобное. Он подошёл к нему и встал рядом, прижавшись плечом к плечу. — Я имею в виду, ты сказал мне, куда идёшь, мог бы хотя бы предупредить его. “Что в этом забавного, Деку?” Ему не нужно было смотреть на своего парня, чтобы понять, что тот закатывает глаза. Деку протянул руку и обнял его за плечи, притянув к себе. Он позволил себя обнять и положил голову на грудь Деку. “Ты в порядке?” Деку тихо спросил. — Конечно, — ответил он, закрывая глаза. — На самом деле, всё идеально. Я даже не могу взять чёртову ложку левой рукой, не говоря уже о том, чтобы активировать свою чёртову причуду, которая, как вы, наверное, знаете, доставляет немало неудобств, ведь весь смысл этих дерьмовых сеансов в том, чтобы вернуть мне подвижность, а они оказываются чертовски бесполезными, — возмущался он, борясь с желанием по-детски топнуть ногой. — И моя причёска выглядит глупо. Деку издал удивленный смешок. — Твои волосы не выглядят глупо, — сказал он, целуя Кацуки в макушку поверх шапочки, которую тот теперь постоянно носил, так как побрился налысо после операции. — Просто они слишком длинные. “Это глупо”. — Это не так, Качан, не будь таким упрямым. Кроме того, оно отрастёт. — Я хочу, чтобы она отросла прямо сейчас, — сказал он, повернув голову и глядя на Деку. “Ну, это не так работает...” — Мне всё равно! Я хочу, чтобы мои волосы отросли прямо сейчас. И я хочу иметь возможность врезать кому-нибудь по морде обеими руками, и я хочу выбраться из этой дерьмовой больницы, и я хочу быть с тобой в комнате, где нас не будут прерывать каждые два часа, потому что кому-то нужно проверить мои чёртовы лекарства или ещё что-то, — горячо сказал он, даже не осознавая, как быстро слова слетают с его губ. — Я так устал от всего этого дерьма, Деку. Я думала, что если… если я справлюсь с опухолью, то всё вернётся на круги своя, но это не так, и я устала, мне это надоело, и я хочу… я хочу удобную кровать и еду, которую готовлю я, а не какой-то тупой повар с маленькой зарплатой… “Каччан”. — Что? — раздражённо спросил он, всё ещё глядя на своего парня. Деку поднял руку, чтобы коснуться щеки Кацуки. — Я так сильно тебя люблю. — Что? — растерянно спросил он, почувствовав, как его раздражение начинает проходить. — Ты знаешь, как я рад, что с тобой всё в порядке? — спросил Деку, пристально глядя на него с такой нежностью, что он занервничал. “ Гм, - сказал Он очень красноречиво, не зная, что ответить. — Я бы сделал всё, что угодно, лишь бы ты был в безопасности, что бы это ни было, — продолжил Деку тихо и нежно, и сердце Кацуки бешено заколотилось в груди. — Мне так повезло, что ты есть в моей жизни. — Что ты делаешь? — спросил он, чувствуя, как краснеют его щёки. Деку прижался лбом к её лбу. — И твоя причёска не дурацкая. Я думаю, тебе идёт короткая стрижка. “ Заткнись, - сказал Он, сбитый с толку близостью их губ. — Я так рад, что смог удержать тебя, Качан, — сказал Деку, и они соприкоснулись губами. — Я тебя оттолкну, если ты не заткнёшься, — сказал Кацуки, преодолев оставшееся расстояние и крепко поцеловав его. Боже, как же сильно он его любил. Они нежно и медленно целовались, и спустя долгое время Деку отстранился, глядя на него с лёгкой улыбкой. “Это сработало”, - сказал Он, забавляясь. — Что сработало? — растерянно спросил Кацуки, всё ещё немного ошеломлённый их поцелуем. — Ничего, — ответил Деку, обнимая Кацуки обеими руками и притягивая его к себе, чтобы обнять. — Прости, что сейчас всё так плохо, но это временно. Мы справимся и разберёмся во всём вместе. Кацуки поднял руки и обнял Деку за талию, закрыв глаза. “Да”, - спокойно ответил Он. “Вместе”. Примечания: Я просто хочу лично извиниться за любой эмоциональный ущерб, который я мог причинить вам во время этой истории. Не буду врать, это было очень занимательно. Кроме того, я согласен с Такуми, что его выживание было немного нелогичным, но, видите ли, я недостаточно силён, чтобы написать такой разрушительный финал, я никогда не планировал его убивать. Я бы расстроился, а это не в моих интересах, лол. Я надеюсь, что вы, ребята, не слишком разочарованы таким поворотом событий, которого, я уверен, некоторые из вас не ожидали. Я надеюсь, что то, что я написал, компенсирует ваше недовольство тем, что Кацуки выжил, но я понимаю, если вы немного расстроены. Мне было так забавно наблюдать, как вы спорите о том, выживет ли Кацуки, потому что, если бы вы спросили меня (как некоторые из вас), я бы прямо сказал вам, что он не умрёт, но я старался сохранить это в тайне почти от всех, потому что некоторым из вас, похоже, это нравилось. С другой стороны, я знаю, что в реальности Кацуки не смог бы пережить эту опухоль. Однако, согласно некоторым статьям, которые я читал, нитроглицерин — это правда, но поскольку я не разбираюсь в медицине и раковых клетках (к сожалению, я не так давно работаю в этой сфере :c ), я не знаю, насколько это точно. Пожалуйста, знайте, что я изо всех сил старался описать это состояние точно и уважительно, но я могу сделать только это, поскольку я не врач ): Наконец, я действительно сожалею о том, сколько времени заняла эта книга, но она наконец-то закончена! Осталась всего одна глава, и тогда история будет закончена, что является безумием. В любом случае, большое вам спасибо за чтение, и скоро выйдет следующая глава! <3