Невинность и янтарь

      Солнечные лучи, просочившиеся сквозь окна душной комнаты, обжигали веки. Корсет противно сжимал мои ребра, затрудняя дыхание, а затекшая рука лишь усиливала мерзкое ощущение дискомфорта. Я с трудом открыла слипшиеся глаза и застала себя в зале. Как оказалось, прошлой ночью я уснула прямо на диване. С диким желанием скинуть вещи, сдавливающие легкие, я раздраженно подорвалась с дивана и ловко нащупала пальцами замочек. Платье, как оковы, упало к ногам, оставляя тело практически полностью обнаженным.       — Ах-х, — чувство свободы одним выдохом вырвалось из моих уст.       Я стояла посреди комнаты совершенно одна. Цифровые часы в проходе между гостиной и кухней, показывали 12:43. Висящая в доме подозрительная тишина нарушалась лишь еле слышным пением птиц. Обычно в это время мы с Хелен собирались на обед. Подобрав платье с пола и прикрыв им грудь, я подошла к спальне и легонько постучалась в приоткрытую дверь. В ответ послышался стон, похожий на зов о помощи.       — Ты в порядке? — я тихо зашла в светло-голубую комнату и приблизилась к кровати девушки. Вид у нее был не очень, точнее совсем плохой. Заметив мое присутствие, она с великим усилием приподнялась на локте и, потирая виски, сонно посмотрела на меня:       — Не поняла, который час? Ты что, только вернулась? — совершенно серьезно спросила она, удивленно рассматривая платье в моих руках. Хелен протянула ладонь, чтобы я помогла ей сесть.       — Нет, но уже обед. Тебе что-нибудь принести? Может, вызовем врача?       — Обед… — после небольшой паузы она встала и, чуть пошатнувшись от слабости, пошла в сторону уборной, — врача не надо. Это просто солнечный удар, не впервой. Смотри, я вся красная, — через открытую дверь виднелось, как девушка глядела на себя в зеркало, будто не веря собственному отражению.       — Точно? — спросила я, натягивая на себя первые попавшиеся шорты и майку.       — Не переживай, мартышка, завтра буду как огурчик, — Хелен хмуро кивнула головой и вышла из комнаты. Я осталась в ванной, чтобы придать себе человеческий вид, но успела только умыться. Не прошло и минуты, как раздался изумленный возглас:       — Шалишь по ночам и ничего мне не говоришь? — ее голос на мгновение потерял болезненный оттенок, что говорило об искренности удивления. Девушка остановилась перед диваном и отодвинула скомканный пушистый плед. — И чей же он? Неужели…       — Нет, не Томаса, — при упоминании его имени по макушке пробежал ток.       — А кого тогда? — она устремила задумчивый взгляд на вещь, а потом на меня. Подруге не пришлось долго думать, чтобы сделать верное предположение. И все же она с открытым нетерпением хотела получить подтверждение. — Получается, кто-то уснул на диване в обнимку с пиджаком, пока гуглил плюсы и минусы большой разницы в возрасте?       «Она все о том же. Господи, дай мне сил».       — Даю слово, если бы не твоя обгоревшая задница и температура, я бы отхлестала тебя за такие вопросы, — пригрозила я и без промедления приблизилась к дивану.       — Хорошо, тогда у меня еще один, — пиджак застрял между подушек, и Хелен демонстративно аккуратно вытащила его, — Агнес, он же мятый, как музейная кираса македонской кавалерии. Ты ведь собираешься его возвращать?       Об этом я подумать еще не успела. Конечно, это был отличный повод снова увидеться с мужчиной. Но не выглядело бы это слишком навязчиво? В своей жизни я поняла одно: лучше пожалеть о совершенном поступке, нежели остаток дней метаться от предположения к предположению о том или ином исходе. Вот только загвоздка: я даже примерно не знала, где проживал Мадс. Однако благодаря внимательности, моей картой в рукаве оказалось время. Обеденное время.       Я выхватила пиджак из рук подруги и быстрым шагом пошла к выходу.       — Я в кафе. Что тебе купить?       Она раскусила мою расторопность и понимающе улыбнулась.       — Что угодно, только давай скорее.       Адское пекло раскаляло воздух и пустые тропинки. Даже сквозь подошву босоножек земля нещадно обжигала мои ступни, пока я не свернула направо. Под ароматными деревьями, посаженными симметрично вдоль узкой дороги к ресторану, образовалась тень-спасительница.       Бережно прижимая пиджак к ключице, я одиноко шла вдоль цветущих кустарников. Мне почему-то совсем не хотелось с ним расставаться. Наоборот, я бы оставила его себе и прикрывалась им в холодный пасмурный день, когда дождь меланхолично барабанит по наружному подоконнику — тогда черный, обволакивающий, теплый щит как крепость оборонял бы меня от всех грустных помыслов и невзгод.       Ноги сами вели меня, пока я копалась в фантазиях, пропитанных фужерным ароматом. Только оказавшись в нескольких метрах от цели, я почувствовала напряжение. Что ему сказать? «Привет, приятного аппетита, вот пиджак, спасибо»? Ладони вспотели при мысли о том, что мне прилюдно придется подойти и так неоднозначно вручить Мадсу вещь на глазах у всех. В любом случае я не намеревалась разворачиваться и, поджав хвост, бежать обратно. Нет. Обещание все еще в силе.       Практически все столы открытой веранды пустовали. Судя по обстановке, видимой через окна, в самом заведении тоже не было много людей. У меня почти опустились руки, но, не теряя надежды, я зашла внутрь.       Я встала в небольшую очередь за едой навынос и принялась осматриваться по сторонам. Увы, Мадса нигде не было. Отметая сбивающиеся от разбитого ожидания мысли, я решила изучить меню, лежавшее неподалеку на специально отведенной каменной стойке.       — О, и вы здесь? — прозвучал знакомый звонкий голос.       Я откликнулась на вопрос. Передо мной стоял тот самый коренастый мужчина, которого на второй день отпуска я видела на пляже вместе с Мадсом.       — Рик, верно? — запомнить его имя не составило труда. Тем более оно ему как будто очень подходило. Так ведь бывает?       Слегка растрепанные волосы и небрежно застегнутая рубашка выдавали собеседника: он точно повеселился на славу вчера вечером. С открытой ресторанной картой в руках, он, не скрывая интереса, выразительно изучил висящий на моем предплечье предмет одежды. Судя по его довольному выражению стало ясно, что и он безошибочно определил владельца.       — Если вы вдруг ищете Мадса, то сегодня он не придет, — сказал Рик. Он решил не терять времени и перейти сразу к делу, тем самым значительно упрощая мне задачу.       Щеки покрылись багровым румянцем. Я не старалась, не хотела подавлять смущенную улыбку, а его это, кажется, умилило.       — Да, я думала, что смогу вернуть ему вещи. Но хорошо, что хоть вы здесь, — вышло бы по меньшей мере странно, если бы я не предложила ему передать пиджак. Он, в свою очередь, энергично закачал головой и кивком указал на сидящую позади брюнетку. Сложно сказать наверняка, но скорее всего именно она беседовала с мужчинами до церемонии, когда наши с Мадсом взгляды столкнулись в немом урагане.       — Вот-вот подъедет такси, и я вместе со своей леди отчалю, — Рик подмигнул ждущей его спутнице, а она кокетливо помахала рукой. — Так что извините, передать ничего не смогу, — он деловито проверил наручные часы и, смахнув уведомление, дал ожидающей женщине сигнал, — но, может быть, вы застанете его на пляже.       Я благодарно кивнула и пожелала им хорошо провести остаток дня. Забрав пакет у официанта, воркующая парочка спешно удалилась по своим делам. Я же не стала заморачиваться над заказом и выбрала «меню дня», чтобы не терять много времени. Если я снова опоздаю, то Белый Кролик обязательно издевательски высмеет меня в кошмарах.       Высокие пальмы как удерживающие столпы прикрывали надвигающийся с океана монотонный облачный покров. Поднявшийся ветер и сгущающиеся далеко на горизонте пышные тучи заставили меня пожалеть, что я так и не переоделась.       Пока я шла к небольшой набережной, из головы все никак не выходила встревоженность Хелен, которая в мое отсутствие снова решила перечитать новостную ленту. Она боялась, что я могу угодить в злые сети «потенциального преступника». В попытке успокоить переживающую, я, не вдаваясь в мельчайшие подробности, пересказала события прошедшей ночи. Подруга внимала каждому моему слову не менее жадно, чем принесенную пасту с морепродуктами. История заинтересовала ее так сильно, что, пока я не закончила, девушка даже не задавала вопросов.       «Мне жаль, что так вышло с Томасом. Правда. Но я очень тебя прошу, будь осторожна». Ее тревога задела меня, но каждая фибра души кричала, что Мадс совсем не виновен и наверняка сам стал жертвой клеветы. Разум же твердил, что я совершенно не знакома с этим мужчиной и составлять положительное мнение по паре хороших поступков — далеко не надежный метод.       Мы попрощались на обещании, что в случае чего я в первую очередь позвоню ей. Она трижды взяла с меня слово. Я не перечила, чтобы не обесценивать ее опеку.       Жара спала, но улицы остались такими же безлюдными, равно как и сама набережная. До того, как я дошла до пляжа, мне встретилось от силы три человека. У волнующегося океана тоже хоть перекати-поле.       Безграничность серого небосклона гипнотизирующе влекла к себе, приглашая раствориться в морскую пену, чтобы стать частью благой бесконечности. Глядя сквозь полосу, разделяющую небо с водой, я мысленно, как видеопленку, прогнала последние пять дней. Вдохновение, переживание и предвкушение — три элемента, наполняющие жизнь пестрыми красками. Три ощущения, притянутые на дно уже много лет. И вот, теперь они снова здесь. Не просто рядом, они внутри, в постоянном хаотично-дружеском бою за первенство. Я снова живу.       Может быть, судьба ни с того, ни с сего очень полюбила меня. Может, в мире и правда есть баланс, и теперь он восполняется по полной. Может, Рик выучил график Мадса или знал его слишком хорошо.       Он сидел на голом песке почти в самом конце частной территории отеля, огороженной небольшими зарослями. Как всегда с сигаретой и задумчивым лицом. Я остановилась достаточно близко, когда поняла, что все это время он разговаривал по телефону.       — Det er jeg ked af, — пролившаяся тихим ручьем интонация говорила о сокровенной боли. Пусть я не понимала языка, но от того, как он это сказал, по затылку галопом пронеслись мурашки.       Если бы я знала, что он занят личным разговором, то я бы, безусловно, не стала его тревожить и подождала где-нибудь в стороне, но сдавать было поздно. Мадс завершил звонок и, спиной почувствовав мое присутствие, обернулся.       — Ты так смотришь, как будто знал, что я приду, — готова поставить на кон полжизни с залогом во все тридцать два зуба, но я сама не ожидала, что выпалю подобное.       — А разве бывает иначе? — матовый взгляд приобрел теплые оттенки. Карие глаза в упор не обращали внимание на то, с чем я явилась. Они плавно проникали в мою душу, нежно расписывая ее мерцающими орнаментами.       — Не думаю. Мы все здесь как сожители, — я вручила актеру пиджак.       — В каком-то смысле да, — Мадс положил его поверх кожаной сумки, из бокового кармана которой вытащил пачку красного Marlboro. — Будешь?       Я кивнула в знак согласия и приняла предложенную сигарету. Прикурить все никак не получалось, поэтому я нагнулась еще ниже, а после очередной попытки и вовсе встала на колени, помогая прикрывать огонь. Ребро моей ладони легко коснулось жилистого кулака, сжимающего зажигалку. В самолете я не заметила, насколько большие и красивые у него руки. Мне жутко захотелось притронуться к каждой выступающей вене и ощутить сухое тепло его кожи.       — Сначала блядская зажигалка, теперь блядский ветер, — в который раз быстро прокрутив колесико, ловко подметил он. От неожиданности я невольно усмехнулась и носом задула самый яркий успешно получившийся огонек.       — Все, я пас, — с хохотом Мадс вложил ее в мою ладошку. Я отвернулась от ветра и зажгла табак с первого раза.       Когда я уселась рядом, мы вместе прониклись прекраснейшим видом, восхищаясь грозностью алых предвестников грома.       Я снова нашла его, и так начался наш вечер.