Две в радости

Когда она впервые заподозрила, что несет не один маленький сверток, она была ошеломлена. У нее уже было трое активных и шумных мальчиков, всегда державших ее в напряжении, как она справится еще с двумя? Не то, чтобы она не любила своих троих других сыновей и не ждала с нетерпением принести еще одного ребенка в ее безумную жизнь, но двойня за раз в ее четвертую беременность казалась такой сложной задачей, что ей пришлось поделится ее чувствами с кем-то. Минерва МакГонагалл, наверное, казалась наименее вероятным доверенным лицом, когда дело доходило до советов о детях, но она также была самой разумной женщиной, которая ходила по земле. Ее серьезный подход к жизни был именно тем, в чем нуждалась Молли, и неудивительно, что три слова, сказанные ей Минервой в тот день, остались с ней на всю оставшуюся жизнь. — Две в радости, — это все, что сказала Минерва, обнимая свою подругу. Без сомнения, Минерве временами хотелось взять свои слова обратно, когда эти двое не только присоединились к ее факультету много лет спустя и сделали ее работу более сложной, чем когда-либо прежде, но и, как самоисполняющееся пророчество, они определенно «Две в радости». «Две в радости», когда они заставляли свою мать смеяться, даже если она была готова рвать на себе волосы от раздражения. «Две в радости», когда они заставили своего отца гордиться своими изобретениями и без происшествий протестировали его летающую машину, несмотря на гнев их матери. «Две в радости», каждый раз, когда они обнимали свою мать, чтобы показать, что любят ее и сожалеют о жестокой шутке. «Две в радости», когда они защищали своих младших брата и сестру. «Две в радости», когда они объединились, чтобы стать самой грозной парой загонщиков на квиддичном поле. «Две в радости», когда они безжалостно дразнили своего немного старшего брата за то, что он такой заносчивый приверженец правил. «Две в радости», когда они вместе занялись бизнесом магазина шуток в то время, когда мир был мрачен, как никогда раньше. «Две в радости», когда они объединили свои силы с Орденом, чтобы сражаться бок о бок со своей семьей и друзьями. И теперь один из них лежал мертвый на полу Большого зала, в то время как другой выглядел так, как будто из него тоже высосали всю жизнь. — Такое чувство, что часть меня лежит там, мам. — Тихо сказал Джордж, и рыдание сорвалось с его губ. — Я знаю, — так же тихо ответила его мать, слезы свободно текли по ее лицу. — Вы всегда были командой и силой, с которой нужно считаться, именно вы двое. Но он в тебе так же сильно, как и ты в нем. Ты можешь продолжать быть вами обоими. Проживать жизнь за вас обоих и радоваться за вас обоих. Вы всегда были «Две в радости», теперь вы будете «Радость в двух». Мать и сын обнялись и долго плакали после этого. Их скорбь по Фреду только началась, но они уже сделали большой шаг к исцелению своих сердец, зная, что сущность Фреда будет вечно жить в его близнеце.