Мучительно сладкий сон

      Наверное, не зная Дазая столько лет, он бы тоже повелся на эту иллюзию благополучия в глазах и радостную улыбку, которая расцветала на губах значительно чаще, чем в мафии. Но он знал Дазая и потому видел пустые глаза, что давно отпечатались в памяти, и холодную усмешку, что предвещает чью-то смерть. Сейчас, правда, он не убивает Боже, как же глупо, но его сущность останется неизменной, сколько ни старайся. Этого не изменить, но каждый почему-то так глупо надеется искупить грехи, что даже смешно.       Хотя он тоже не лучше, до сих пор безустанно и немного безумно надеется, что это все сон. Что вот он проснется, посмеется вместе с Осаму над ним и, как ни в чем не бывало, отправится в Мафию. Внутри еще живет надежда, что все это ложь, что они до сих пор встречаются, любят друг друга до потери пульса, что у любимого в глазах тот живой огонек, загорающийся только при виде его, Чуи. Надежда еще живет, но разумом он прекрасно понимает, что это реальность, это жизнь. И, несмотря на это, Боги, как же не хочется просыпаться утром, просыпаться в холодной кровати, в пустой квартире, из которой давно выветрился этот фантастический терпкий запах, от которого обычно срывало крышу и тормоза, когда там, во сне, его ждал примитивный, но безумно вкусный завтрак вперемешку с поцелуями и горящими нежностью взглядами.       Когда во сне он, глупый, до сих пор верит в заманчивую, такую сладкую сказку про любовь. Когда во сне даже он, монстр, заслуживает счастья. Когда во сне он счастлив.