Вера

Многие в церковь Богини Омеги приходят за спокойствием, спасением от моральных недугов и просто для молитв во благо добра и света. Это храмы Бога Альфы лезут в политические распри, ищут своё место во власти, хотят диктовать в государстве какие-то условия. Чонгуку кажется, что его религия на данный момент единственная, которая сохранила толику правды в себе, и до сих пор несёт в сердца людей то, из чего и была порождена — из света, из любви, добродетели, эмпатии, сочувствия. Жаль, конечно, что Богиня Омега верит в частичку света каждого в этом мире, поэтому просит понимать грешников, коли их руки не в крови и не омрачили они действиями небеса. Наверное, священное писание предусматривало именно грешение души, когда человек, например, отступается от светлого пути и допускает мысли о мести, грехах и тому подобном, о чём-то злом и бесчестном. Сейчас же, когда на дворе двадцать первый век, люди специально пытаются войти в их религию, чтобы замолить грехи за финансовые кражи. А что такого? Руки не в крови, никто не умер. «Просто» человек поддался алчности и, наверное, оставил без гроша сто семей в округе, а Богиня Омега их прощает и понимает, потому им упрощают срок за счёт уважения к писаниям их веры. В противном случае подаётся иск о дискриминации права религиозных, чего, естественно, никто не хочет. И хорошо, вероятно, что именно Чонгука назначили в этом году куратором в просвещение местной тюрьмы для альф. Омега, работающий сейчас адвокатом церкви (да, в этом мире такие есть), является монахом и пытается не пропускать через себя тюремных заключённых — лжепоследователей религии. И ему можно похлопать, потому что Чонгук за год дал добро на досрочное освобождение под попечительством церкви только трём заключённым, одного из которых планировал сегодня внести в список на беседу с комиссией.

Работать с альфами трудно, когда ты омега.

Ещё труднее, когда они преступники. Достаточно сложно, когда все они пытаются подлизаться его Богине, не прочитав и строчки из её писаний. — У нас снова новенькие, — замечает омега, подходя к кругу из стульев. Он смотрит на новые лица. — Добро пожаловать к нам! Надеюсь, что вы подготовили свою оправдательную речь, когда я найду несостыковки в вашей истории знакомства с Великой Омегой. Чонгук садится первым, готовясь писать. Он складывает ладони к ключицам накрест, тем самым защищая себя от лжи. Некоторые так и делают, когда омега кивает одному из новеньких, чтобы представился и рассказал свою историю заключения, а также связи себя с их церковью. Альфы не умеют врать. По крайней мере, убедительно. Они считают его идиотом, потому что помешан на своей Богине и, вероятно, слишком наивен. Как бы не так. — Меня зовут Тэхён, — представляется альфа. — Мне просто было скучно в камере. — Что ж, — Чонгук так и записывает. — Я рад, что времяпрепровождение с нами интереснее, чем пялиться в стену. За что Вас посадили и на сколько? — На два года, — альфа пожимает плечами. — Махинация с чеками. — Обман — это порок, — Чонгук кивает. — Вы предали доверие, оказанное Вам теми, кто брал эти чеки. Мне жаль, что так вышло, но, надеюсь, что в заключении Вы поймёте суть своего греха и встанете на истинный путь. — Спасибо за напутствие, — Тэхён кивает. — Хорошо, — Чонгук кивает. — Сегодня я с радостью сообщаю, что даю добро на освобождение Ли. Скорее всего, случись это освобождение встречей позже, Тэхён бы не стал зацикливаться на нём. Альфа так удивился, когда заключённого прямо с места в карьер отправили на свободу под присмотр монаха. В следующую встречу альфа поэтому сидел с ними снова и деликатно уточнил после короткой беседы о просвещении о том, как работает данная система. — То есть его выпускают из заключения, потому что он исповедался и признал свою вину перед Богиней Омегой? — Тэхён хмурится, смотря на Чонгука. — Я ищу настоящих последователей, — Чонгук качает головой. Омега вздыхает. — Вы в их число точно не войдёте с таким любопытством, — он поджимает губы. — Но, обрадую Вас тем, что один из заключённых уверовал уже здесь и сейчас уже шестой месяц ходит на мессу, чему я очень рад. Вы можете уверовать в Богиню здесь. Но Вы должны убедить меня, что верите в неё и поклоняетесь ей искренне, — Чонгук смотрит в глаза альфы. — А… — Тэхён прокашливается. — А можно уверовать и поклоняться монашеским бёдрам или?.. Чонгук хмурится. Омега опускает взгляд на свои ноги, тут же закрывая их папкой. Альфа улыбается, смотря на него. Он подмигивает.

В нём нет веры.

Он не толкует о любви к Богине. У него нет того, что требуется монахам их церкви: спокойствия, добродушности и способности к эмпатии. Тэхён не умеет быть верующим. Да он и не пытается. Вроде как. Альфа скорее коротает с ними время, читает молитвы, слушает о том, как Богиня написала и донесла до них писания, как порождается в людях любовь и с чем она связана. Тэхён не кажется интересующимся, но у него выходит поклоняться в ином виде. Тэхён приходит сюда от скуки. Однако он выучивает молитвы, и вскоре даже не нуждается в книге. Тэхён читает писания, аргументируя тем, что это не мешает досугу.

Альфа ставит в тупик омегу однажды.

— Напишите эссе о сегодняшнем дне. Тюрьма не кажется столь интересной, но я уверен, что иногда всё же есть, что рассказать, — Чонгук раздаёт листки. Омега задерживается на Тэхёне. Тот показывает пальцем, что хочет два листка. Чонгук хмурится, передавая ему двойной лист. И спокойно садится, готовясь зачитывать их сегодня вслух. — Что ж, мы поняли, как работает здесь контрабанда, — Чонгук вздыхает, заканчивая очередной рассказ, — к сожалению, — мрачновато добавляет он. Другие воодушевлённо болтают об услышанном. Альфы хлопают, когда Чонгук достаёт эссе Тэхёна. — О, у нас тут даже название есть, — и улыбается. — «О причинах». Чонгук пробегает быстро глазами по маленькому почерку, поворачивая лист. Тэхён написал… да простит за выражение Богиня, дохрена. — «Утром я просыпаюсь тяжело, потому что постель жёсткая, крики бешеные, сосед доставучий, но я рад, что сегодня четверг. День молитвы у моего Бога. Причина, из-за которой я, хоть и не показываю с виду, но рад трепетно встречать каждое утро, желая продолжить общение, даже если это происходит не на небесах», — Чонгук останавливает чтение, сглатывая. — «Мой Бог имеет лицо спасителя. Он говорит, что не главный для меня и просит любить кого-то больше. Я бы солгал ему, выразив понимание к дражайшей Богине, если бы в первую нашу встречу он не одарил меня благословением, сказав, что обманом я могу ранить тех, кто мне доверяет. И я верю, что мой Бог мне доверяет. Я не буду обманывать ни себя, ни его. Богиня не сияет ярче. Но не уверуй я в неё, мне не видать ни его, ни на ближайшие два года неба. Моё утро — это сто напоминаний себе о том, почему желать свободы хорошо, но быть человеком в его глазах — услада выше, чем возможность дышать», — Чонгук заканчивает. Он поднимает взгляд на Тэхёна с непонимающим выражением лица. — Вы не о Богине. — О Вас, — Тэхён улыбается. — И Ваших классных бёдрах, — звучит не так хорошо. — Моя причина просыпаться здесь хоть с каким-то воодушевлением. Чонгук хмурится. Он не уверовал в Богиню Омегу, но его чувства вызывают в Чонгуке ощущение понимания. До этого альфы омега никогда и не задумывался, что можно так относиться к живой плоти, считать кого-то настолько светлым, чтобы делать из него своего Бога. — Тэхён, подождите, — останавливает альфу. Другие идут вперёд. Охрана стоит рядом. — И я пришёл к церкви за спасением, — Чонгук кивает ему. — У меня грехи. Они замолены, но не забыты. Богом может быть чистый и непорочный. Безгрешный. — А я выбрал обычного, — Тэхён ему улыбается. — Грешного, но ищущего свет в других. Так сказать… не сдавшегося. Похожего, — альфа облизывает губы. — Этому, как мне кажется, поклонение идёт больше, чем к правильным словам Богини. Чонгук провожает взглядом уходящую спину альфы. Он хмурится, задумываясь. А затем смотрит на записи, вытаскивая дело Ким Тэхёна вперёд, отправляя в наблюдение, за которым последует освобождение. Вот только на свободе это уверование прибавляет немного проблем, когда сёстры и братья наблюдают за опасным альфой, который молится теперь каждое утро. Чонгук закатывает глаза. Он уже привык, что Тэхён стоит на коленях у алтаря, но смотрит при этом на него. С алтаря Богини при этом не спадает улыбка. В их церкви такое не принято, но, как кажется Чонгуку, Великая Омега не была бы против. Верить можно в разное. Иногда нас в свет выводят не чужие правила, диктующие какой-то облик поведения, а чей-то хороший пример, исходя из которого делаешь вывод — и я могу.