Lost

На задымленной кухне казалось еще немного и совсем станет нечем дышать. Феликс, именно этого и добивался, пытаясь задохнуться хотя бы сигаретным дымом, сдохнуть и больше не ощущать себя настолько мерзко. Он ошибся, поддавшись секундному порыву, типичной человеческой слабости и пойдя на поводу у собственных желаний. А сейчас последствия накрыли с такой силой, что хотелось причинять себе физическую боль, только чтобы не прислушиваться к внутренним ощущениям. А там творилась такая каша, будто из него вытащили все органы, перемололи и засунули обратно, мол и так сойдет. Не сошло и Феликс с садистским удовольствием выкуривал из себя угрызения совести и кусал губы от жалости к себе. Хотя нет, от осознания того, насколько он жалок. Он знал, что Чусок проведет в одиночестве и даже был не против. Все разъехались встречать праздники в кругу семьи, а его родители уже как неделю отдыхали за границей, решив не подстраиваться под забитый под завязку график сына. Феликс не был в обиде, даже наоборот. Хотелось немного покоя и уединения. И он впервые соврал Чану, чтобы не принимать его предложение поехать вместе с ним. Эта мелкая ложь почему-то вызвала в районе сердца неприятное покалывание, но Феликс не увидел в этом ничего криминального. Он хотел побыть один, а Чан, каким бы добрым и понимающим парнем ни был, в этот раз вряд ли бы спокойно принял его решение. Все пошло не по плану с самого начала, когда около полуночи в общежитие вернулся Хенджин. Промокший и злой он причитал сквозь зубы о дерьмовой погоде, хотя причина его настроения крылась явно где-то глубже. Феликс не стал уточнять и продолжал без особого энтузиазма листать очередной разрекламированный бестселлер, в попытках ощутить хотя бы толику восторга, который испытывали фанаты, судя по комментариям в интернете. Ему было комфортно в своей уютной зоне дивана с книгой и бутылкой вина, настолько, что он не удосужился даже взять бокал и пил прямо из горла. Хенджин не то чтобы удивился, но смотрел на Феликса как-то недоверчиво, словно открыл в нем новую, неведомую ранее сторону. — Поделишься? — он плюхнулся рядом, нарушив выстроенную младшим идиллию. Вопрос «чем» беззвучно повис в воздухе, а Хенджин не дожидаясь ответа потянулся к бутылке, и перед тем как отпить с какой-то иронией произнес «с праздником». А Феликс все еще не спрашивал, что случилось, потому что не хотел лезть в чужие дела. Потому что в его дела тоже никто не лез и ему уж совсем не хотелось объясняться, какого черта он, например, встречается с Бан Чаном. Своего личного черта, а все остальные шли со своим любопытством куда подальше. Но интереса никто не проявлял, отсюда напрашивалось несколько гипотез. Либо всей группе было пора посетить офтальмолога, либо толерантность и личное пространство термины, которые они все негласно чтут. Второе было менее вероятно. Сначала их отношения развивались мило и невинно, что вызывало в душе необъяснимый трепет. Все это сменилось адреналином от ощущения, что между ними происходит нечто запретное. А сейчас, все как-то было до отвращения ровно и хотелось сказать самому себе «Ли Феликс приди наконец в себя! Нахрена тебе эти проблемы и где была твоя голова, когда ты связывал себя этими отношениями.» Получилось, что связал себя по рукам и ногам. И вряд ли это чем-то хорошим кончится. Феликс иногда изводил себя душевными терзаниями до такой степени, что хотелось напиться до беспамятства и честно рассказать все Чану. А потом желательно вскрыться, чтобы не видеть боли в его глазах. Феликс очень боялся сделать ему больно, но при этом понимал, что долго не протянет со всеми этими загонами «я не знаю, что мне надо». И что будет дальше он не знал. Знал только, что сейчас у него было вино, книга и Хенджин, который в его планы не вписывался абсолютно и портил выстроенную идиллию, которая стеной мягкого пледа ограждала Феликса от дурных мыслей. — Хреново, да? — протянул он, отбирая бутылку и делая глоток. Хенджин молча кивнул будто они общаются на каком-то тонком ментальном уровне, считывают без труда мысли друг друга, обходясь без слов. Не то, чтобы Феликс не любил Чана, любил. Просто он иногда раздражал до невозможности. И хотелось его ударить. А через минуту передумать и прижать к себе. Иногда хотелось от него большей уверенности, даже грубости, а он всегда был нежен. И от этого снова хотелось его побить. Феликс прокручивал эти мысли в своей голове каждый раз, разговаривая со своим внутренним я приходил к выводу что он ебанутый и сам не знает чего хочет. Легче не становилось, да и диагноз не утешал. Хенджин скинул толстовку, ощущая, как от вина по телу разливается тепло. — Что читаешь? Феликс пялился в одну и ту же строчку уже минут пятнадцать и не сразу сообразил, что обращаются к нему. — Бред, — он захлопнул книгу и скинул ее на пол. Не оставалось больше ничего, кроме как смотреть на Хенджина, который, кажется, немного расслабился. Чан у Феликса был первым и единственным, возможно, это и было проблемой. Ему было не с чем сравнивать, в отличие от Чана, у которого была раньше не одна девушка и даже опыт с парнем имелся. Это знание раздражало и вызывало бесконечное количество мучительных вопросов «а каково это не с ним». Первый раз от них было страшно, потом Феликс смирился, что они иногда появлялись в его голове, просто не заострял на этом внимание. Мало ли чего он там подумал, у него в голове вообще такой бардак, что ни один бы мозгоправ не выдержал, свихнулся бы сам раньше положенного времени. — Чем займемся? Секундная тишина и ответ. Или вопрос. То ли в шутку, то ли нет, сразу не понять и произнеся эти слова Феликс сначала пугается. — Займемся сексом? Целовать не Чана странно. Непривычно. Но ощущения от поцелуя от этого хуже не становятся. Феликсу интересно, у него отключается мозг, инстинкт самосохранения и орущая чуть ли не полицейской сиреной совесть. От Хенджина вкусно пахнет. Чем-то чужим и в то же время таким знакомым. Он укладывается между разведенных ног Феликса, страстно прикладываясь губами к шее. Феликс тихо стонет и зарывается пальцами в густые темные волосы. Он любит поцелуи в шею и откровенно балдеет, когда язык старшего проходит по бьющейся на шее вене. Хочется еще выпить или еще целоваться, долго и глубоко и Феликс выбирает второе, забирая инициативу в свои руки, обхватывая Хенджина ногами и сильнее прижимаясь к его телу. Он выпил совсем немного, но голова кружится так будто в нем не менее литра крепкого алкоголя. Стягивая с Хенджина футболку Феликс целует его в острые выступающие ключицы, поочередно прикусывая каждую, а потом поднимает глаза и сталкивается с таким взглядом от которого бы коленки подкосились не будь он в горизонтальном положении. Их сорвало одновременно, словно по щелчку. Жадные поцелуи до синяков на коже, бешеный темп обнаженных взмокших тел, откровенно пошлые стоны и просьбы Феликса о том, чтобы его взяли сильнее и глубже. А Хенджин ловил от этого какой-то маниакальный кайф и непонятно откуда брал силы, чтобы нагибать ошалевшего от такого марафона Феликса снова, пока тот уставший и вымотанный не вырубился на том же диване, так и не добравшись до своей комнаты. А на следующий день все повторилось. Они даже толком не разговаривали, трахаясь чуть ли не в каждом углу общежития. И Феликса затягивало в это болото разврата и похоти. Ему нравилось, когда его прижимали к прохладному стеклу душевой, нравилось стирать колени о кухонную плитку на полу во время очередного спонтанного минета, нравилось, как Хенджин властно вцеплялся ему в волосы и сцеловывал с его губ собственную сперму. Осознание происходящего наступило в тот момент, когда на экране высветилось "Крис", обрамленное с двух сторон сердечками, вроде смотрелось как шутка и в то же время было довольно мило. Феликс бросил взгляд на дисплей и будто на секунду забыл как дышать, сердце остановилось пропуская пару ударов, а Хенджин перехватил его руку в попытке дотянуться до телефона, прошептав в самое ухо: -Перезвонит. Сейчас ты мой. Этот шепот до сих пор стоял в ушах, хотя в кухне была тишина, разве что тихий хаотичный стук стрелок на остановившихся настенных часах. Сломались. В Феликсе сейчас тоже что-то сломалось. Или намного раньше. Завтра должны были начать возвращаться одногруппники и вернется Чан, его любимый, который не получил от своего парня поздравление с праздником, зато получил подарок в виде предательства. Чану он так и не перезвонил, лишь продолжал беспомощно сжимать в руке телефон. Пропущенный вызов, вернувший Феликса на землю из его личного ада, в котором было до одури хорошо и от этого теперь невероятно плохо. — Совесть мучает? — усмехнулся Хенджин. Феликс и не заметил, когда тот оказался рядом. — Ты можешь просто помолчать? — в тон ему ответил младший, совершенно не желая обсуждать произошедшее и тем более выворачивать наизнанку свою душу. — Не груби, — Хенджин открыл форточку, впуская прохладный воздух. За окном все еще шел дождь, — надеюсь ты не собираешься ему рассказать. — Кому? — Неужели думаешь я не знаю о вас с Чаном. Феликс закусил губу. С каждой минутой ситуация становилась все хуже. — Тогда зачем все это? — Ты не думаешь, что этот вопрос стоит задать мне? — хмыкнул Хенджин. Не думает. Феликс вообще, кажется, не думает ни о чем. Жаль время нельзя остановить и отмотать назад как стрелки проклятых остановившихся часов. Хенджин внимательно изучал его лицо, а Феликс не ожидал, что начнет плакать. — Дым глаза режет, — словно попытался оправдаться он, вытирая слезы, — никогда не курил. А потом начал смеяться. От того, какой он глупый, что сломал то, что было ему невероятно дорого. И, лишь оступившись он понял, какую ошибку совершил. Порой мы невероятно поздно понимаем ценность отношений. И он, кажется, опоздал. Хенджин резко схватил его за шею притягивая к себе. — Успокойся, слышишь? — выдохнул он в самые губы Феликса и увидел, с каким страхом младший смотрит на него. — Ты его любишь? — Люблю, — почти беззвучный шепот в ответ. — Тогда, то, что было между нами не имеет значения. Никакого, слышишь? Ничего не было. — Но… — Замолчи, — Хенджин сильнее сжал ладонь, словно старался с помощью боли вернуть настоящего Феликса, который превратился в жалкое подобие собственной тени, — ты ничего ему не скажешь. От того, что он узнает лучше не станет ни тебе ни ему. А ты будешь жить с этим, понял? И пусть это будет твоей единственной ошибкой. Хенджин резко отпустил его, отворачиваясь. Феликс молчал, пытаясь унять противоречивые чувства. А он сможет жить с этим? Но вместо этого вопроса он озвучил другой. — Ты действительно считаешь себя ошибкой? Плечи Хенджина дрогнули от резкого смешка: — Знаешь, за что я тебя всегда уважал? За то, что ты не лезешь в чужие дела. И сейчас, поверь, не стоит. Феликсу показалось, что он что-то упустил, упиваясь своей болью. Возможно, чужую? ___ Когда по его телу скользнули чужие руки, заключая в объятия, Феликс даже пребывая на грани сна, знал, что это Чан. Привычно теплые ладони и запах любимого тела, который всегда кружил голову. Ли подался назад, прижимаясь к Чану, все еще не желая открыть глаза, ему было сейчас хорошо и так, на грани сна и реальности. Невесомый поцелуй в висок, словно попытка загладить вину за столь длительное отсутствие. — Прости, что не перезвонил, — хриплым голосом произнес Феликс и почувствовал, как Чан кивнул. — Спи, еще слишком рано, — тихо произнес он, — у тебя волосы табаком пахнут. — Мне не понравилось, — как-то невпопад ответил Феликс. Чан чувствовал себя виноватым. Так глупо с его стороны, он вроде взрослый, а спросить напрямую боялся, ведь он чувствовал, что с Феликсом в последнее время что-то не так. Нельзя было сказать, что младший разлюбил его, но все чаще от него веяло таким холодом, что Чан просто не знал, как ему себя вести. Возможно, он ему надоел или просто наскучил, как и их отношения. Но сейчас, когда Феликс был в его объятиях, все это казалось совершенным бредом, ведь у них все хорошо. Правда же, хорошо? Бан Чан бесшумно выскользнул из-под одеяла, почувствовав, что младший снова задремал. Осторожно постучал в соседнюю дверь и не дождавшись ответа прошел внутрь. Хенджин сидел в кресле и сосредоточенно вглядывался в монитор ноутбука, непроизвольно хмурясь. Но стоило Чану появиться на пороге его комнаты он перевел взгляд на него и расплылся в загадочной улыбке, тут же закрывая крышку ноута и кидая его на кровать, потягиваясь. — Я думал ты прибежишь ко мне сразу как приедешь. Решил оттянуть момент истины? Голос Хенджина звучал слегка с насмешкой, но Чана не смутило подобное поведение и он, пропустив явную колкость мимо ушей, безразлично пожал плечами. — Так сильно ему не доверяешь? — Мы, кажется, решили не обсуждать мои мотивы. Просто скажи мне, он переспал с тобой? Повисла напряженная тишина. Хенджин будто специально тянул время, а Чан испытующе сверлил его взглядом, стараясь ничем не выдавать свое волнение. Сердце билось словно бешеное. Секунда, другая превратились в целую вечность. — Нет. Вдох… Выдох. — Спасибо. Это все что я хотел узнать. Чан развернулся, собираясь уйти. — Знаешь, он действительно любит тебя. Береги его. Он… необыкновенный. Чан закрыл глаза, стараясь не запоминать, с какой интонацией были произнесены эти слова, а Хенджин, испугавшись собственного дрогнувшего голоса резко кашлянул, меняя тему. — Так что тебе не стоит сомневаться в его чувствах. Чан через плечо посмотрел на одногруппника. — Возможно это прозвучит странно, но я не на секунду не сомневался в них. Как и в твоих тоже. И если бы ты мне не соврал, я бы в тебе очень сильно разочаровался. Хенджин хотел ответить, но так и застыл с открытым ртом, пытаясь уложить в голове смысл сказанных Чаном слов. А тот так и не решался сдвинуться с места и выйти из комнаты, руки непроизвольно сжались в кулаки. Любовь порой толкает нас совершать самые странные поступки. Хенджин осторожно подошел к нему, утыкаясь лбом между лопаток. Чан дернулся, услышав тихий смех, который с большим трудом можно было назвать нормальным. — Ты отвратителен, — прошептал Хенджин и сделав небольшую паузу, добавил, — но спасибо. — Это те слова, которые я хочу слышать меньше всего. Чан закрыл глаза, обхватывая себя руками. — Как думаешь, насколько низко мы готовы пасть из-за любви? Хенджин закусил губу и немного погодя ответил: — Ради нее, Чан. Ради нее.