Greetings from the past with a chance for the future

[Jann – Kisskiss]

Сеул, 2024 год.

Как и условились, к трём часам Тэхён подошёл к дереву, нервно сминая пальцами рукав куртки. Чонгук застал его врасплох, появившись с другой стороны дерева. Тэхён заметил, что тот успел переодеться. Кожаная куртка, рваные джинсы и чёрная оверсайз-футболка парня говорили о том, что стиль в одежде остался неизменным. – Не замёрз тут стоять? Чонгук улыбался немного устало. Он похлопал Тэхёна по плечу так, как всегда делал в прошлом. От этого простого жеста парень невольно вздрогнул. – Да нет, ты устал? Поедим где-нибудь? – Хм, ну, погнали. Они расположились в кафе неподалеку, по словам Чонгука, там варили вкусный кофе и пекли просто потрясающие булочки. Тэхён всё чаще ловил себя на мысли, что тот совсем не изменил своим привычкам спустя 5 лет: всё так же пьёт кофе исключительно по вечерам; так же бесится, когда ветер треплет его отросшие волосы, делая на голове гнездо; так же отсчитывает, сколько осталось секунд до зеленого сигнала светофора, параллельно с табло, загибая пальцы. Когда у Чонгука затряслась коленка в кафе в ожидании кофе, Тэхён в последний момент одёрнул себя, чтобы не придержать её, положив свою ладонь поверх. Чонгук, кажется, заметил это мимолётное желание в глазах напротив, поэтому резко прекратил дергать ногой и выпрямился, рисуя на столешнице круги пальцем. – Кстати, извини за мою реакцию, просто не ожидал тебя увидеть. – Нет-нет, это ты меня прости, из-за меня ты не повеселился… Тэхён только после сказанного понимает, что сморозил какую-то глупость, отчего откровенно не знает куда себя деть от неловкости. Наконец, он выдыхает и сдаётся, решив не ходить вокруг да около: – Чёрт, что я несу. В общем, я, честно говоря, в полном шоке, что ты в Сеуле. Как ты здесь оказался? Почему ты одногруппник Юнджи? Твои родители говорили, что ты в Пусане, когда я спрашивал, как у тебя дела. – Ты спрашивал? – взгляд Чонгука резко становится серьёзным. – Да, пару лет назад, – Тэхён чертыхается про себя от того, как же это мерзко звучит. Он не интересовался жизнью Чонгука уже пару лет, просто где-то внутри себя желая ему счастья. – Это долгая история, Тэ. – Хён… Тэхён, – с задержкой добавляет. – Лучше скажи, чего ты хочешь? – В смысле, чего я хочу? – Тэхён, не понимая, хлопает глазами. – Встретиться со мной почему захотел? – Я…скучал. Мы так давно не виделись. Этот вопрос сначала показался таким глупым, но потом до Тэхёна доходит вся абсурдность ситуации. Всё это выглядит так, будто единственная причина, почему они не общались – расстояние. И Чонгук отвечает именно то, о чём Тэхён подумал секунду назад. – Тебя от общения или встречи со мной останавливало только то, что я якобы в Пусане? Не отвечай, Тэхён. Мы исчезли из жизней друг друга 5 лет назад на остановке в Тэгу, и ничего не изменилось. Понимаешь? Ничего не изменилось. – Чонгук… – Нет. Ничего не говори, пожалуйста. Я встретился с тобой сейчас только для того, чтобы поставить на этом точку. Просто представь, что я в другом городе, если тебе будет легче. – Чонгук, я понимаю, что прошло много лет, и разошлись мы на плохой ноте. Но почему мы не можем хотя бы попробовать дружить? Мы же с самого детства были вместе, неужели ты просто выкинул все эти годы? – Сам-то понимаешь, о чём говоришь? – Чонгук, горько усмехнувшись, бросает пару купюр на стол. – Встреча окончена, передавай привет Юнджи. Вот опять это чувство – словно в лёгких больше не осталось кислорода – как тогда на остановке. Чонгук второй раз уходит, а Тэхён молча смотрит ему вслед. *** Хосок приехал через час после звонка Чонгука, и это значило то, что выехал он сразу же. Их дружба – спасательная терапия для двоих с приятными бонусами. В окружении Хосока все знали, что у него есть друг с привилегиями. Чонгук же об их общении предпочитал умалчивать. Ему нравилась эта приватность, она избавляла от лишних расспросов. Жизнь, вообще, казалась ярче, когда в ней появлялись секреты. – Привет, кудряшка, – Хосок слегка треплет его волосы, а потом наклоняется, целуя в щёку. – Давно же ты не звонил, я уже думал, что забыл меня. – А сам то? – Чонгук, махнув рукой в знак следования за ним, направляется на балкон. – Мм, я без дела не сидел, нашёл приключений на свою задницу. Из пачки мальборо худые пальцы достают пару сигарет. Чонгук наблюдает за городом с высоты 20 этажа, раздумывая над алкоголем на сегодняшнюю ночь. Идея иметь собственный мини-бар дома была одной из лучших в его жизни, хотя Хосок так не считает, называя это началом его алкоголизма. – Рассказывай, куда влез на этот раз? – Да есть один парень, постоянник на работе, каждое утро он берёт американо с каким-то убивающем количеством сахара. Я его по этому признаку запомнил, ты же знаешь, я на лица обычно не обращаю внимания, да и не запомню, даже если захочу, – Хосок стряхивает пепел с балкона, получая на это недовольный взгляд Чонгука. – Так вот, мне совсем скучно было, и я поспорил со сменщицей, что позову его на свидание. Ну, и позвал. – А он что? – ухмыляется Чонгук, доставая вторую сигарету. – А он, блять, согласился! – И? – Что и? Я был уверен, что он натурал, поэтому и поспорил. Мало того, что спор проиграл, так ещё и на какую-то свиданку сам подписался. Ты же знаешь, мне сейчас вот вообще это не нужно. Хосок тушит сигарету в старом цветочном горшке, который уже давно используется как пепельница, и выходит в комнату. – Да ладно тебе, может он просто кофе хотел бесплатный в вашей кофейне? – смеётся Чонгук, выходя следом. – Кофе через постель. – Если бы, так, ладно… Теперь я слушаю тебя, явно не просто так вдруг внезапно объявился. Хосок, как и всегда, чертовки прав. Но Чонгук не торопится говорить, стоит спиной, медленно разливая виски по стаканам. – Всё так серьёзно? – взгляд Хосока становится серьёзным. – Нет, верни своё довольное лицо, Хо, – Чонгук садится на стол и разворачивается, свесив ноги по обе стороны от Хосока, заключив его плечи между своих бёдер. – Сегодня я хочу, чтобы ты вытрахал из меня все напоминания из прошлого. – Из прошлого? Подожди… Чонгук не даёт ему договорить, резко наклоняется, затыкая рот своим языком. *** Юнги зашёл в комнату сестры, поёжившись от холода. Из распахнутого окна задувал ветер, а девушка сидела прямо напротив него в одной футболке. – Юнджи, всё в порядке? Не лето всё-таки. Он накинул на плечи Юнджи плед, лежавший на кровати. Она молчала, даже не обернулась, продолжая смотреть куда-то вдаль. Заметив слёзы, бесшумно льющиеся по щекам, Юнги напрягся ещё больше. Подойдя ближе, он присел рядом и положил голову на плечо сестре. – Эй, игнорировать меня будешь? Я же не отстану. – Тэхён звонил, благодарил за то, что помогла ему увидеть Чонгука, – отчеканила Юнджи каждое слово. – Юнджи…, – Юнги поднял голову и заглянул в глаза сестре. Её слёзы – явление редкое, оттого такое болезненное. Сейчас в глазах девушки одна за одной гаснут звёзды, и Юнги совсем ничего не может сделать, кроме как быть рядом. – Детка, иногда что-то нужно отпустить, чтобы впустить в свою жизнь новое. – Если ты о Чимине, то я скорее застрелюсь или всю жизнь буду одна, – Юнджи улыбнулась, стирая со щёк дорожки слёз. – Юнги, я же хороший человек, да? – Ещё спрашиваешь? Ты лучшая, вообще-то. – Я помогла любимому человеку. Я лучшая, да, – горько усмехнулась она, кутаясь в плед. Юнги и Юнджи просидели в молчании ещё какое-то время, прежде чем в комнату ворвался отец и закрыл окно, бурча себе под нос, что они совсем с ума сошли, морозить свои задницы. – Хочешь расскажу тебе секрет? – шепотом спрашивает Юнги. Получив заинтересованный кивок от сестры, продолжает: – Меня пригласили на свидание… – Тот, о ком я думаю? Юнги лишь улыбнулся, пожав плечами.

Тэгу, 2019 год.

В понедельник Чонгук не приходит в школу, о чём конечно же не знают его родители. Он хочет вообще больше никогда туда не возвращаться, но как объяснить им, почему его мнение изменилось за один учебный день. Возможно, как раз-таки сейчас Чонгук бы и ушёл с головой в подготовку к выпускным экзаменам, чтобы хоть немного не думать о своём проёбе вселенского масштаба. Но это школа Тэхёна, класс Тэхёна… Чонгук, на самом деле, тоже Тэхёна. Парень не знает, сколько всего принадлежит ему. Хотя нет, теперь знает. План наивен и прост: шататься по улицам, столько, сколько это возможно. Родители рано или поздно узнают, что Чонгук прогуливает, но лучше получить от них, чем смотреть Тэхёну в глаза. Когда по времени, у них должен был начаться большой перерыв, музыка в наушниках сменяется мелодией звонка от неизвестного номера. Чонгук делает ставку, что это Тэхён одолжил у кого-то телефон, чтобы позвонить, так как слишком хорошо знает друга, который стопроцентно не возьмёт трубку от него. Парень нажимает на сброс, но кто-то очень настойчиво звонит ещё раз. И ещё. Примерно на шестой раз, когда Чонгуку надоело, что он не может дослушать одну несчастную песню, он со злостью блокирует телефон. Ещё лучше, подумает в тишине, что ему делать дальше. Честно говоря, он всегда завидовал людям, находящимся в доверительных отношениях со своими родителями. Чонгук бы и рад прийти домой, разместиться на кухне с отцом и матерью и вывалить на них все свои душевные муки. Возможно, тогда бы проблема не казалась бы такой глобальной… Тогда бы и трава была зеленее, и солнце ярче. Чон Джиа и Чон Хёнсу – люди хорошие, давшие сыну всё, как им казалось, от них зависящее. Только Чонгуку не хватало это пресловутого семейного тепла, о котором он слышал от других людей. Они завтракали и ужинали по отдельности, а общались чаще по телефону, нежели в стенах дома. Верхом проявления их заинтересованности в жизни Чонгука была учеба – та самая, которая как раз-таки интересовала его самого меньше всего. Они никогда не интересовались его отношениями, им было всё равно, или они и так видели, что у сына никого нет, что абсолютно некритично в его возрасте – Чонгук не знал и делиться первым не горел желанием. Но сейчас… Сейчас так страшно и непонятно. Ближе к вечеру он всё-таки решает вернуться домой, уткнувшись лбом в запотевшее окно автобуса. Телефон всё так же отключен, и парню порядком надоело находиться наедине со своими мыслями. Он не разобрался в себе, лишь больше запутался. Не знает, есть ли у него ещё друг или больше нет. Тэхён мог звонить, потому что друга не было в школе, а мог для того, чтобы послать его подальше из-за того поцелуя. Хотя, наверное, если бы хотел, то сделал это ещё тогда, но Тэхён лишь молча отвёз Чонгука домой и уехал к себе, так же не говоря ни слова. Это молчание – оно убивает. Добивает. Чонгук забирается в постель, накрывшись одеялом с головой. Включает музыку в наушниках на максимальной громкости. Он мог бы включить её и без них, ведь квартира в очередной раз в полном его распоряжении – родители на работе, банкете или где там ещё они могут быть. Где угодно, но не дома. Музыка в наушниках звучит иначе – добирается глубже, ты ощущаешь её всеми клеточками своего тела, в надежде вовсе раствориться в ней. Он изо всех зажмуривается, сжимая подушку. Исчезнуть. Исчезнуть. Исчезнуть. Пройдёт ещё пара часов, когда Чонгук поймёт, что всё ещё здесь – в своей комнате, с теми же проблемами. Ещё через какое-то время он всё же уснет, когда лучи солнца уже будут освещать его самодельный шалаш из одеяла. Джиа негромко стучит в дверь, не получив реакции, повторяет стук чуть громче и заходит в комнату сына. – Чонгук, вставай, ну же. Чонгук с растрепанными кудряшками и опухшим лицом щурится от яркого солнца. Сколько он там поспал – час-два? Когда мама вернулась? – Что у тебя тут происходит? Что за вид? И почему в школу вчера не ходил? Вторая неделя учёбы, а ты уже прогуливаешь? Как это объяснишь? – Мама, много вопросов для одной минуты, – Чонгук решает игнорировать все из них. – Я жду ответы, – Джиа сейчас выглядит, как никогда, серьёзной. – Плохо себя чувствовал… – Вид у тебя действительно так себе, но больным ты не выглядишь. Чонгук, – она берёт парня за руку. – Я не понимаю, что тебе ещё нужно. Мы перевели тебя в школу к Тэхёну, чтобы желания прогулять больше не возникало. Ну, что опять не так? Упоминание этого имени действует, как контрастный душ или пощечина, заставляя окончательно отогнать остатки сна. Вместо него мозг снова возвращается в состояние тревоги. Чонгук отдергивает руку, смотря куда-то вниз, обдумывая, что ему сказать. – Ма, я… Ладно, – он делает глубокий вдох и на выдохе продолжает, – У нас с Тэхёном была ночёвка в пятницу, мы выпили немного, и я… – Что ты? – Поцеловал его, – Чонгук поднимает голову, сканирует лицо матери, пытаясь угадать эмоции. Он не видит ни-че-го. – А как это связано с твоей учёбой? – Что? Джиа вздыхает, поднимается с кровати и уже у двери произносит, перед тем как выйти: – Целуйся с кем хочешь, только не прогуливай больше, пожалуйста. Чонгук продолжает сидеть неподвижно, лишь часто моргая. Действительно, на что он вообще надеялся. Когда Тэхён сказал, что его родители были бы в шоке, если бы узнали, что их сыну нравится кто-то его пола, Чонгук мысленно позавидовал. Ведь у родителей Тэхёна была бы хоть какая-то реакция. В любом случае, сегодня избежать своей участи не получится. Если из школы позвонили только из-за одного прогула, то второй точно не останется без внимания. Он заходит в класс перед самым звонком, чтобы не было возможности поговорить перед уроком. Быстро проходит в самый конец и садится на свободное место за последней партой. Усмехается про себя, что единственное свободное место в конце было по соседству с Хосоком. «Гейский уголок, блять». Чонгук боковым зрением видит Тэхёна, чувствует его взгляд на себе, но старательно игнорирует. Если бы он мог – убегал бы всю жизнь. Иногда кажется, что время существует назло нам. Медленно тянется, когда нужно быстрее, и ускоряется, когда хочется поставить весь окружающий живой мир на стоп. Чонгук не замечает, когда Хосок у него что-то спрашивает; даже не пытается создать вид бурной деятельности, не достаёт тетрадь и ручку из рюкзака, сложив руки на пустой половине парты. Чонгук не слышит и не видит ничего вокруг себя, пытаясь остановить время, которое, словно сговорившись с сердцем, несётся куда-то на максимальной скорости. Хосок, замечая, что сосед ведёт себя странно, решает больше не тревожить его, но, когда тот дергается от звонка, сигнализирующего окончание урока, от неожиданности дергается вместе с ним. – Эй, с тобой всё в порядке? Чонгук наконец-то оживает, бросает короткое «Да» и, схватив рюкзак, чуть ли не бегом, покидает аудиторию. – Чонгук! – голос, который ни с кем не спутаешь. – Гу, твою мать! – Тэхён хватает Чонгука за плечо, разворачивает и припечатывает к стене. – Хватит уже бегать от меня. В его глазах нет ни злости, ни отвращения, только обеспокоенность. Он ослабляет хватку, но продолжает держать за плечи на случай, если тот всё же решит сбежать. Они стоят в школьном коридоре, и на представление с двумя парнями уже подтягиваются люди поглазеть, что же там такое произошло. И самое интересное, что будет дальше. Со стороны это выглядит, как начало разборки что-то не поделивших, но Чонгук видит только глаза в паре сантиметров от себя и в них нет угрозы, в них всё ещё его друг. – Я перепил, это была ошибка, Тэ, – шепотом говорит Чонгук. – Давай забудем это, пожалуйста. Тэхён что-то обдумывает, опустив взгляд, а потом коротко кивает, отстраняясь. Всё решилось так удивительно просто, только Чонгуку отчего-то совсем не полегчало.