Начальница гимназии

      Эльвира Марковна ушла. Зоя посмотрела в зеркало, убедилась, что ничто в ее облике не намекает, что она недавно плакала, а потом увидела, что к ней зашла Ася.       — Ну что, ma chère amie, сильно вам от свекровки досталось? — спросила молодая женщина.       — Откуда такие выводы? — уточнила Зоя.       — Дверь была закрыта, за дверью голоса, причем голос Геллер я узнала, — начала Ася. — Вид у тебя грустный. За что на этот раз Геллер тебя побила?       — Ни за что, — ответила Зоя. — Геллер просто со мной переговорила. Обругала, можно сказать, за недопроведенное расследование. Аська, а почему ты не захотела с Анной беседовать?       — Анна из Варвариного класса, не моя головная боль, — начала Ася. — Кроме того, Зойка, я хоть немного, но в институте благородных девиц успела проучиться. Этакое платоническое обожание застать успела. А здесь, скажем так, не институт благородных девиц, здесь может быть и неплатоническое обожание.       — А Геллер выяснила, что Глашка хотела просто поцеловать Анну в щечку, исключительно по-дружески, — сказала Зоя. — И, получается, вчера Анну ни за что наказали. Аська, а если сегодня ко мне заявится Варнецкий? Будет возмущаться, говорить, что мы совсем здесь берега попутали?       — Зоя Михайловна, начнем с того, что у нас разные должности, разная ответственность, жалование, в конце концов, разное, — произнесла Ася. — И мне, как классной даме, простительно что-то не знать дальше своего класса. А вам, начальнице заведения, уже непростительно. Вы должны осуществлять общее руководство, делать выводы, анализировать.       — Знаешь, Аська, — Зоя пропустила мимо ушей слова подруги, — я тут подумала… Геллер вчера мне сказала одну фразу, которая прямо никак не отпускает меня, не выходит из головы… В общем, Геллер с Завьяловой проворачивали свои дела без ведома директрисы, во многом за ее спиной, директриса не знала практически все. А что узнавала, я же хорошо помню, возмущалась. Помнишь, тогда Геллер на пять рублей, кажется, оштрафовала за Татьяну. А тут, получается, сама начальница открыто заявляет: Устав — это чепуха полная, меня он не интересует. Ладно, вчера Геллер сама этих троих отлупила, я могла ничего не знать, но Анну же я сама побила тогда… Да еще, как выяснилось, почти что зря… Вот скажи мне, Аська, что мне делать, если вдруг придет Варнецкий и начнет возмущаться?       — Когда придет, тогда и будешь думать, — ответила Ася. — Скажешь, что тебе инспектриса не докладывает, как планирует поступить с ученицами, а тот случай — это из прежнего, он уже приходил по этому поводу. Ну и, в теории, можешь снова завести шарманку, что гимназия негосударственная, значит, Устав на нее не распространяется.       — Страшно, Аська, — вздохнула Зоя.       — А ты попробуй заняться делами, для разнообразия, — сказала Ася. — Попробуй почту разобрать, к примеру. Вот кому эти письма лежат, мне, что ли?       — Хорошо, — произнесла Зоя. Молодая женщина немного подумала и добавила. — Аська, если у тебя нет срочных дел, не уходи пока что… Знаешь же, что я в деловой переписке не великий мастер.       — Уговорила, — ответила Ася.       Зоя оглядела два конверта, которые лежали на ее столе и открыла один из них. Это было уведомление об изменении арендной платы с января.       — Понятно все, — сказала Зоя. — Как обещали, так и поднимают. Даже слишком долго тянули, я уже с сентября чуть-чуть плату за обучение девочек подняла. Как раз на сумму этого повышения.       — Кстати, как с мануфактурой у вас с Геллер дела? — спросила Ася.       — Бухгалтерия и организаторские дела на Геллер, — ответила Зоя. — Конечно, не только на ней, там и помощники есть. Я больше идейный вдохновитель и та, которая сперва деньгами поделилась, а теперь прибыль получает. Скажем так, в минус не ушли — уже хорошо. Столовую для рабочих открыли, где они практически за свою стоимость [1] могут поесть. Туда часть прибыли уходит. Люди, вроде, довольны. Владельцы остальных предприятий злятся, но ничего, к счастью, не делают — не хотят связываться. Эти же в тюрьме сидят. Что один, что второй. Даже удивительно, что не под домашним арестом — с адвокатом повезло.       — Ты бы, Зойка, хоть адресок этого адвоката записала — мало ли что? — сказала Ася.       — Записала, — произнесла Зоя. — Вот только надеюсь, что не пригодится никогда.       Молодая женщина взяла в руки второй конверт. Быстро распечатав его ножом для писем, Зоя достала лист бумаги.       — Не понимаю… — удивленно сказала молодая женщина. — Не мне, что ли? Адресатом ошибся?       Ася заглянула в лист бумаги. В глаза сразу бросилось, что это не письмо, а официальный документ.       — Можно возьму? — спросила Ася.       — Бери, — ответила Зоя.       Ася взяла в руки лист бумаги.

Попечителю учебного округа Прокопьеву А.В

.

Варнецкого Ильи Николаевича Прошение

      В частной гимназии, учредительницей и начальницей которой является Геллер Зоя Михайловна, происходят постоянные нарушения Устава гимназий и прогимназий 1871 года. С 1864 года телесные наказания учащихся запрещены, однако начальница, по-видимому, об этом не знает. За короткий промежуток времени моя дочь была дважды наказана, причем повод для этого был ничтожный (читала на уроке, сидела на подоконнике). В прежней редакции Устава подобные наказания допускались как крайняя мера перед исключением, здесь же они происходят систематически. Прошу предпринять все возможные меры, чтобы не допустить дальнейших нарушений существующего законодательства в данной гимназии.       Ася отложила лист бумаги.       — Накаркала, Зоя, — произнесла молодая женщина.       — Он же врет про подоконник и чтение на уроке, — Зою начало трясти. — Там же поводы другие были!       — Не хочет разглашать правду, которая постыдна, — ответила Ася. — А так практически ни слова вранья.       — Анну наказывали лишь однажды, — уточнила Зоя.       — Бить по рукам тоже нельзя, — сказала Ася. — Зойка, думай теперь, что делать будешь. Как отбрехиваться.       — Придет проверка — скажу, что Устав создан для гимназий и прогимназий Министерства народного просвещения, — ответила Зоя. — Есть Устав женских гимназий ведомства учреждений императрицы Марии. Частные учебные заведения подобными документами не регламентируются, только здравым смыслом. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных не запрещает телесные наказания в учебных заведениях, кроме случаев, когда подобной властью злоупотребляют. Вопрос: чего добивается Варнецкий? Что он, сам законодательство не знает? С учетом заведения, в котором он служит, не верю.       — Может, полагает, что ты законодательство не знаешь? — предположила Ася. — Или просто хочет насолить, инициирует проверку, которая, конечно, не найдет никаких нарушений, но тебе нервы попортит…       — Может быть, — согласилась Зоя.       Молодая женщина еще раз пробежалась глазами по тексту и сказала:       — Аська, так он смотри, дальше пишет. Вторым абзацем. Так-то нарушение норм делопроизводства и не очень логично. Как будто вспомнил, решил дописать, но поленился переписывать…       — Он писал не как должностное лицо, а как отец ученицы, так что никто не будет цепляться, — ответила Ася и взяла в руки бумагу.       В гимназии существуют систематические нарушения учебной программы. Гимназисткам предлагаются для изучения темы, не входящие в учебный план. Зачастую данные темы несут в себе крамольное содержание и направлены на дискредитацию власти Верховной.       — Аська… — Зоя прочитала этот абзац через плечо подруги. — Он же явно хотел отправить этот документ не ко мне…       — Тут второй лист бумаги прилип, — сказала Ася, отсоединяя его. — Смотри, Зойка. Донос…       Зоя увидела, что на втором листе бумаги подобный подзаголовок и почувствовала, что вот-вот упадет в обморок.       — Аська, так он мог не доносом делать, а как там правильно, как должностное лицо все оформить, — прошептала Зоя.       — Может, решил дать тебе какой-то шанс, — предположила Ася. — Зойка! Вот знаешь же, что Варнецкий — любитель все делать по закону, так не логичнее ли и самой законы с ним соблюдать?       — Без крамолы это будет уже не гимназия, а ерунда какая-то, — сказала Зоя. — Что в доносе пишет? Все очень плохо?       — Пишет, что подрываешь авторитет власти Верховной, поливаешь грязью царя, делаешь странные выводы от Английской революции — хочешь все то же самое в России, — произнесла Ася. — Что сказать, Зойка… Пусть доказывают. Пусть находят подтверждение этих слов. Твоя хата с краю, ты ничего не знаешь.       — Асюша! — Зоя схватила подругу за руку. — Ты же поможешь! Ты же будешь меня консультировать! У тебя же, в конце концов, Севастьян в жандармерии служит!       — Зойка, — удивленно ответила Ася, поразившись донельзя холодной руке Зои. — Так Севастьян, между прочим, твой брат. Ты можешь сама с ним говорить, минуя меня.       — Одна голова хорошо, две головы еще лучше! — воскликнула Зоя. — Аська! Вот не просто же так эту Анютку он в мою гимназию пристроил! Может, хотел окончательно мое учебное заведение добить!       — Зойка, может, еще что-то в конверте есть? — спросила Ася. — Не находишь — странно как-то. И прошение попечителю учебного округа, и донос — это не совсем разумно.       — Может быть, копия? — предположила Зоя. — Чтобы знали, о чем идет речь.       — Да кто бы знал… — ответила Ася.       Молодая женщина взяла со стола Зои конверт и заглянула в него.       — Зойка, еще один документик есть, — сказала Ася. — Вот как ты недоглядела?       Зоя трясущимися руками развернула текст, ожидая увидеть там хоть что.       Зоя Михайловна, если до меня дойдет информация, что какая-либо из учениц гимназии будет наказана в обход Устава, да еще и по ничтожному поводу, прошение будет отправлено по другому адресу. Если же я узнаю, что в этих стенах звучит агитация, донос будет отправлен туда, куда должен будет отправиться.       Варнецкий И.Н.       — Предупреждает, значит, — произнесла Ася, дочитав текст вслед за Зоей. — Зойка, бумаги сохрани, пусть полежат. Мало ли что?       — Агнесса! — в ужасе прошептала Зоя. — Так это все. Конец гимназии. Без агитации это будет обычное заведение, одно из множества.       — Не переживай, Зойка, — ответила Ася. — Что-нибудь придумаешь.       Дверь осторожно приоткрылась.       — Мадам, прошу прощения, можно войти? — спросила Анечка.       Визит той, которую видеть не хотелось, придал Зое сил.       — Входите, мадемуазель, — произнесла Зоя. — Надеюсь, вы пришли по действительно важному поводу, а не просто желаете отвлечь меня от дел.       — Мадам, я знаю, понимаю, осознаю, что за крамолой будущее, — начала Анечка.       «Провокация? — подумала Зоя. — Чтобы я не выдержала, выдрала ее, а потом бумаги пошли бы, куда надо?»       — Хорошо это или плохо, не знает никто, — продолжила девушка. — Но я могу дать честное слово, что не донесу о том, что слышала здесь. Я же понимаю, каких взглядов вы придерживаетесь, поэтому не хочу вам зла.       — Вы, мадемуазель, пришли сюда, чтобы я не сдержалась и хорошенько высекла вас, — ответила Зоя. — Но ваш план или план вашего отца имеет небольшой недостаток — он не учитывает, что я умею держать себя в руках. Поэтому можете идти, мадемуазель. Учитесь, больше проку от этого будет.       Анечка вышла из кабинета, а Ася сказала подруге:       — Не стала бы говорить столь категорично — а вдруг она знала, что написал папенька, и решила тебя поддержать?       — Вот лучше бы сейчас не поддерживала, — ответила Зоя. [1] так до 1912 года называлась себестоимость