Рождённая страдать.

***

      Прошла неделя с того момента. Ни Александра Евгеньевна, ни я, так и не произнесли ни слова о том, что произошло между нами. В сердце зудело лёгкое недоумение и обида: неужели я оказалась лишь игрушкой, использованной для удовлетворения чьих-то мимолётных желаний? Порой мысли терзали, заставляя сомневаться в искренности тех мгновений, которые казались столь яркими и настоящими для меня. Как будто невидимая стена воздвиглась между нами, повесив над нашей связи пелену молчания и недосказанности. Каждый взгляд, каждый трепетный миг запечатлелся в памяти, но теперь они были окутаны неясностью. Стоило ли открывать сердце, зная, что за ним может скрываться только разочарование?       Эти чувства, словно восточные ветра, путались в моих мыслях. Я надеялась, что время залечит раны, но пока вопрос оставался открытым, оставаясь эхом в тишине нашей недосказанности.       Я никогда не планировала спать со своим начальником, но стоило мне оказаться рядом с ней, как подкашивались ноги, а сердце начинало колотиться в бешеном ритме.       На протяжении всей недели я старалась избегать её, ведь встреча наедине становилась настоящим испытанием. Кроме того, её холодное, безразличное отношение лишь усугубляло моё состояние, заставляя меня ощущать себя крайне некомфортно.       Я ловила себя на том, что смотрю на неё с восторгом и страхом одновременно, словно наказанная за чувства, которые не должна испытывать. Каждый наш разговор был пропитан неизъяснимым напряжением, как будто между нами витал невидимый поток, который только усиливал мою неуверенность. Взаимодействие с ней становилось игрой, где правила были неясны, а ставки высоки. Я бежала за пределы разумного, уязвимая перед собственными эмоциями, и каждый миг рядом с ней ощущался как смесь желания и страха.       И всё же, в этом противоречивом танце чувств искра притяжения продолжала гореть, заставляя меня вновь и вновь оказываться в её свете, несмотря на холод её глаз. Я хотела, чтобы Александра обратила на меня внимание. Каждый раз, когда мы встречались, её взгляд скользил мимо меня, словно я была частью декора. Вокруг нас разворачивалась жизнь, полная встреч и улыбок, однако меня как будто не существовало в этом мире.       Я решила изменить подход. Стала более уверенной, заметной. Каждый раз, проходя мимо неё, старалась зацепить взгляд, что-то сказать, но её холодный ответ только ранил меня глубже. Я понимала, что Александра — не просто девушка, она была центром вселенной, и я, как спутник, не могла рассчитывать на её внимание. Постепенно я начала осознавать, что, жаждая её внимания, теряю себя. Решив, что не могу больше так продолжать, сделала шаг назад. И всё же, в глубине души, мечта об её взгляде оставалась. Сложные чувства переполняли меня: и обида, и надежда переплетались в нечто большее, чем просто желание быть замеченной.       Моя работа оказалась более чем удовлетворительной. Сейчас я снова собираюсь на работу: на мне короткая облегающая юбка, белая блузка и, конечно, чёрные каблуки. В последний раз взглянув на своё отражение в зеркале, я двинулась к выходу. 7:31. Я опаздываю, и снова меня ждёт выговор. Несмотря на то, что между нами произошло, женщина продолжает отчитывать и настойчиво проверять мою работу. Сразу видно, что ей небезразлична судьба компании, и её внимание к пунктуальности сотрудников говорит о высоких требованиях. Это неудивительно, учитывая, как часто она задерживается до поздней ночи в своём кабинете, погружаясь в дела, и лишь изредка выбираясь на обед. В большинстве случаев брюнетка появляется на свет только для участия в собраниях и совещаниях, оставляя за пределами кабинета суету и неразбериху, царящие в компании. Её преданность делу сама по себе становится символом ответственности, и в этом отражается та неукротимая воля, которая движет ею вперёд, несмотря на случайные недоразумения и неясности во взаимоотношениях. Её подход к работе словно служит напоминанием о том, что обязывает профессионализм, и каждый из нас несёт на своих плечах не только личные амбиции, но и долг перед коллективом.       Вот уже 8:11, а я только пришла. По пути к своему рабочему месту, я замечаю, что дверь не закрыта, и в проёме виднеется женщина. Поднимая свои глубокие синие глаза к моему лицу, она с явным раздражением произносит:       — Ты опять опаздываешь! Сколько можно это терпеть? — я виновато опускаю взгляд перед начальницей, и её сердитое выражение лица смягчается. Мой взгляд, полный нежности и раскаяния, как у щенка, способен растопить даже самое холодное сердце — однако, к сожалению, не всякая женщина поддаётся этому очарованию. В ней есть что-то строгое и непоколебимое. Но вот, в её глазах, на мгновение, проскользнула мягкость. Может быть, на этот раз моё недоумение и покаяние пробудят в ней участие, и я смогу избежать тёмной тени её недовольства. С замиранием сердца я надеюсь на лучшее, а внутри меня разгорается стремление не повторить эту ошибку вновь.       — Извините, просто опять были пробки, — лгу я, хотя в этом есть доля правды. Начальница лишь отмахивается и вновь углубляется в свой компьютер, печатая что-то. — Принеси мне кофе. — приказным тоном сказала она. Я отправляюсь выполнять её просьбу, ведь наконец-то научилась варить кофе.       Шагая по привычным коридорам, я встречаю Данила. Кажется, он добрый парень, но в его глазах скрыто что-то отталкивающее, что-то, что внушает страх. Почему меня охватывают такие чувства, я не понимаю. Людей читать, как книги, всегда сложно, особенно когда ты плохо знаешь их или встречаешь впервые. Брюнет останавливается рядом.       — Привет. Куда так торопишься? — его ухмылка вызывает у меня раздражение.       — Да вот, иду делать кофе.       Я немного отступаю, ведь он подошёл слишком близко. Не желая вступать в диалог, обхожу его стороной, грубо игнорируя. Пусть даже мне кажется, что что-то не так, лучше просто держаться подальше.       А вот с Лизой у меня нормальные отношения. Она любит разговаривать на отдалённые от работы темы. Мы сблизились, особенно за эту неделю, тогда я поняла, как сильно мне не хватало друга, конечно с доверием у меня плохо, но всё же рассказывать что-то о себе она меня не просит. И вот я уже подхожу к кухне, где завариваю кофе. Сначала я беру зёрна и засыпаю их в машину, потом заливаю в маленькую ёмкость воду. Включаю кофемашину и жду, когда приготовитсч кофе. В этот момент в кухне уже было несколько человек, с которыми я часто здороваюсь, но разговор у нас не выходит. Зашла Лиза, и я машу ей рукой, привлекая внимание. Когда она посмотрела на меня, улыбнулась и направилась ко мне.       — Привет, Нора. — она предпочла называть меня не полным именем, а одним из возможных сокращений. Обычно я не позволяю кому-либо просто так обращаться ко мне по сокращению, но когда этот человек – новая подруга, я не могу отказать.       — Привет, Лиза. Покушать пришла? — я смотрю в карие глаза на против.       — Да, у меня есть только пять минут, поэтому прости, я не смогу поговорить, давай сходим после работы куда-нибудь? — я задумала. Вроде бы время будет, значит, лучше согласиться.       — Хорошо, тогда договорились. — мы обменялись кивками, и она ушла заказывать себе поесть, как раз кофе уже готов. Я беру чашку, ставлю её на маленькую тарелочку специально предназначенную для чашек. Коридоры всегда были пустыми, очень редко я могла видеть кого-то из работников, это было не привычно, но так даже лучше, я люблю, когда тихо и никто никому не мешает. Проходя своё рабочее место, я стучусь, слышу привычное: «входите», и открываю дверь, прохожу к столу, ставлю чашку. Александра даже не взглянула на меня. Ну, конечно, переспали один раз, разве после этого что-то должно измениться? Наивно было полагать, что она должна мне мир в ноги принести после этого, но такой явный игнор тоже задевает за живое. Я вышла из кабинета и села за свой стол, тут в дверь постучались, зашла какая-то русая и очень красивая женщина. Она статная и явно уверенная в себе, а по одежде было понятно, что и богатая. Немного задумавшись, понимаю, что Александра такая же. Но отличие в том, что к Александре меня тянет, а эта женщина просто не привлекает меня, несмотря на её очевидную красоту.       — Здравствуйте, вы к Александре Евгеньевне? — женщина изучающе осмотрела меня и ответила:       — Да, скажи, что пришла Екатерина. — я набираю директора.       — Александра Евгеньевна, к вам Екатерина, впустить? — в трубке я отчётливо услышала тяжёлый вздох.       — Да. Она ко мне, пусть заходит через пять минут. — я киваю женщине. — Подождите немного, — смотрю в еë глаза и вижу в них озорной огонек.       — Ой, а ты новый секретарь Саши? А я-то думала, что она уже никого не найдëт! — женщина подошла ближе и начала болтать дальше. — Я как раз пришла к этой неприступной. — не поняв еë монолога, я переспросила:       — В каком смысле? — женщина немного покосилась на меня, а после облокотилась руками на мой стол и нагнулась, чтобы быть ближе к уху.       — Она холодная леди, ей не нужны и не интересны отношения. А в последнее время и злая стала. — всë внутри меня заледенело от этих слов. Меня как будто облили водой. Неужели Александра правда воспользовалась мной? Глаза защипало от подступающих слëз и невысказанных слов.       Завибрировал телефон с смс от Александры: «пусть заходит». Перевожу взгляд на женщину, что рассказывает мне какую-то историю, но я еë не слушала уже с того момента, когда она сказала о безответственности Александры к серьёзным отношениям.       — Вы можете входить. — я прервала еë бесконечно льющиеся слова, и она просто ушла в кабинет Александры Евгеньевны.       Разговора не слышно, но явно Александра не в духе, так как из кабинета доносятся крики, бедная женщина. Интересно, кто такая Екатерина? В списке не было таких, с которыми должна была быть личная встреча. Но тут из-за двери слышен голос на повышенных тонах, но не крик, уже разборчивые фразы.       — Солнышко, я же беспокоюсь о тебе! — солнышко? Это явно сказала не начальница, а значит, та женщина. В каких они отношениях? Я начала размышлять. Невольно вспомнила нашу первую встречу, такую необычную. Александра сама попросила меня станцевать ей, даже не верится. Она наблюдала за мной. И тут я вспоминаю, что мельком видела Екатерину.       — Элеанор, принесите гостье чашку кофе. — послышался голос начальницы в телефоне через восемь минут.       Я тут же направилась на кухню. Ладони потели и немного тряслись, я ревную, чертовски ревную. Обидно. Мне правда было очень интересно, кто эта особа и почему директор орала на неё, обычно она не повышает голос. Хотя женщина весьма раздражительна, даже в первую нашу встречу как директор и подчинённый. В общем, делать поспешных выводов не хочется, но когда я зашла поставить кофе, то увидела, как они обнимаются. А Катерина сидела на коленях начальницы.       — Эм, простите, что помешала, я правда не хотела. — я поспешила поставить чашку под взгляд обеих женщин.       — Не беспокойся, она всё равно уже уходит, кофе я сама выпью. — что-то в голосе брюнетки поменялось, она стала более… мягкой? Да что же это такое, они явно не просто друзья!       Разве кто-то может так влиять на эту холодную глыбу? На сестёр они тоже не похожи. И вот эта Катерина целует начальницу в щёку, и я, больше не в силах смотреть на это, разворачиваюсь и выхожу. Разочарование – это всë, что я чувствую. Что со мной? Почему в груди так ноет, почему ревную как пятиклашка? Мне вообще не должно быть дела до начальницы, когда она так поступила со мной, почему меня это беспокоит? Вот, так называемая Катерина уже выходит из кабинета и на прощание улыбается начальнице со словами:       — Пока, сладкая, тогда у меня дома вечером увидимся, — и тут мои глаза лезут на лоб. Почему у неё дома? Почему сладкая? А самое главное, почему вечером?       Ревность окутала меня новой волной. Почему я становлюсь такой собственницей, когда мы всего лишь переспали? Слишком много вопросов, и так мало ответов. Глаза защипало, от ярости, от несправедливости, от боли, но я смогла сдержать слёзы обиды. Катерина ушла, а я продолжаю дальше вести дела.       Я не заметила, как пришло время обеда, потому что немного отвлеклась от работы на записи в своём личном дневнике. И даже не заметила, что директор уже стояла около моего стола и с явным недовольством смотрела на меня.       — Элеанор, это мы так усердно работаем? Почему вы отвлекаетесь на посторонние вещи? Сейчас обед, вы так сильно были увлечены написанием чего-то в дневнике, что впервые не выскочили самой первой на перерыв! — она была злой, но держалась как могла.       — Извините, я больше не буду отвлекаться. — сказала я ровным голосом, не подавая вида, что растерянна. Александра Евгеньевна лишь фыркнула. Обидно, почему она так со мной? Я нехотя вышла вслед за директором.

***

      И вот уже три часа дня, а у нас намечается собрание. Взяв телефон, я открыла звонки. Набираю директора, чтобы оповестить её.       — Александра Евгеньевна, через полчаса у нас собрание в семьсот пятом кабинете, нужно решить вопросы о сотрудничестве с новой компанией. — я смотрю в окно, дожидаясь ответа. Погода сегодня пасмурная, такая же холодная, как и женщина, не дающая мне покоя. Она молчала, что-то обдумывая.       — Хорошо, пойдём через минут двадцать. — ответила собеседница, и я повесила трубку.       Все эти двадцать минут я просидела за работой, опять делая какие-то пометки и напоминания. После чего, откинувшись на спинку кресла, устало вздыхаю. Перевожу взгляд на дверь директора. На этой работе очень непривычно. Когда я работала танцовщицей, мне только и приходилось делать, что танцевать, но даже там я не так уставала за целый день. Мне больше по душе физическая усталость, нежели моральная, не люблю напрягаться, но здесь приходится. От жизни в Англии я успела отвыкнуть. Здесь, конечно, было тяжело в первое время, но я справилась.       Наконец Александра вышла из своего кабинета, а я, взяв всё необходимое, направилась за ней. Мы проходим по длинному коридору, идя в самый конец. Дойдя до лифта, ждём, когда он приедет. За это время я успеваю рассмотреть выражение лица директора, она серьёзная, может её что-то беспокоит? Перевожу взгляд на лифт. Он остановился, и мы заходим в него.       Тут было несколько сотрудников. Всех их я видела впервые, наверное, мы с ними просто никогда не пересекаемся. На следующем этаже зашло слишком много людей, теперь нас с начальницей притесняли в самый дальний угол, она была позади меня по левую сторону, а я была прижата к стене спиной и правым боком. Нам ехать тринадцать этажей, а людей много, наверное это займёт минут десять, пока все рассосутся. Каждому надо на другой этаж, кто-то заходит, кто-то выходит, но людей стало больше, а в лифте теснее. Я ощущала дыхание директора на своей левой щеке, но я её не видела, даже боковым зрением за моими распущенными волосами ничего не видно.       Пока мы ехали, я внезапно почувствовала её руку, которую она опять положила на внутреннюю часть бедра. Я начала нервничать. Ну не здесь же! А если нас кто-то увидит? Я осмотрелась, все стоят к нам спиной, а начальница закрывает вид людям, стоящим рядом. Было тесно, но видимо женщину это нисколько не смущало. Александра Евгеньевна дотронулась ладонью до моей промежности, и всё опять заныло внизу живота.       Я хотела оттолкнуть, я могла это сделать. Могла не позволить касаться себя, не совершать те же ошибки. Но я ничего не могу сделать, когда она впервые уделяет мне, пускай и такое, но внимание. Женщина придвинулась ко мне ещë плотнее и прошептала слова, слышные только мне:       — Малыш, я чертовски хочу тебя.       Я потекла, очень. Это стало последним толчком отдаться такому сладкому искушению, прыгнуть с обрыва в море, не умея плавать. На эти слова организм мгновенно отреагировал. Нижняя часть белья прилипла к коже от влаги. Она отодвинула трусики и начала водить двумя пальцами от клитора до входа моей дырочки и обратно, разнося вязкую жидкость по складкам. Я пыталась унять дрожь в теле. В помещении сразу стало душно и жарко. Женщина воспользовалась моим возбуждением. Растянув двумя пальцами вход, она проскользнула ими в мою разгорячëнную промежность и начала двигаться. Это было очень приятно, я старалась не стонать, поэтому мне пришлось прикусить язык и тесно стиснуть зубы. Она так быстро их вводит! Женщина добавляет третий палец, и мне уже сносит крышу. От головокружительного экстаза ноги не держали, и я схватилась за еë талию, чтобы не упасть. Сердце бешенно колотится, а дыхание сбилось. Весь спектр чувств пробрал меня до мозга костей. Я хотела еë, я отчаянно желала встреч с ней. Я отчаянно хотела еë внимания. Я получаю еë сейчас.       Я еле стою на ногах, пришлось закрыть рот рукой, так как я уже не могу сдерживаться. Люди так близко, страшно. Но это сладкое предвкушение. Она замедляет темп, а моё возбуждённое тело возмущается. Она дразнит меня? Я сама начинаю насаживаться на её пальцы, двигаясь вниз-вверх. Женщина хмыкает, но всё же ускоряет темп, от ощущения быть пойманной в любой момент и долгого отсутствия еë внимания в целом, меня надолго не хватило. Я кончаю на её руки в привычной дрожи, которую чувствует лишь Александра.       Люди всё так же не замечали нас. Она вытаскивает пальцы. Медленно, очень медленно, от чего меня немного передëрнуло. Я пошатнулась, чуть не упав, Александра придержала меня за талию и плечи, не давая свалиться, и немного приобняла. Она такая тёплая… Эти пускай даже неполноценные объятия вызвали во мне прилив нежности. Я никогда не была тактильной с людьми, но это не значило, что я не хотела этого. Мне всегда хотелось, чтобы кто-то ласково гладил меня, перебирал волосы, делал массаж головы, гладил ножки. Я так хотела обниматься и просто забыть, что в этом мире есть какие-то проблемы.       Мы проехали ещё три этажа, и я за это время успела прийти в себя. Мы не разговаривали, даже когда вышли. Что это было? Я не знаю. Она игнорирует меня, но при этом делает такое. На её лице было написано абсолютное спокойствие, непроницаемое. Я не знаю, что происходит между нами. Что руководит ей? Такое поведение с еë стороны всë больше создаёт аргументов в пользу мыслей, что она меня использует. Я отчаянно желала, чтобы это оказалось неправдой, поэтому старательно отгоняла эти мысли.

***

      После работы мы пошли вместе с Лизой в кафе. Его интерьер был красивым. Просторное, светлое помещение с большими окнами. Бежевые оттенки стен и умиротворённая атмосфера позволяли расслабиться. Она потащила меня сюда под предлогом вкусного кофе, но я пью по большей части какао.       Лизе двадцать пять, но, несмотря на вполне самостоятельный возраст, она очень привязана к родным, и когда она делится со мной забавными случаями из жизни, я по её горящим глазам вижу, как сильно она их любит. Лиза много рассказывала о себе. Например то, что у неё недавно родился племянник, и как сильно она его обожает. У неё есть собачка породы шпиц, и он любит прятать её вещи в один и тот же угол, думая, что хозяйка их не найдёт. Я с неподдельным интересом слушала её рассказы о семье. Мы расположились у окна с видом на парк, солнце уже садилось, хотя сейчас девять вечера. Даже несмотря на то, что я соблюдаю диету, всё же ради приличия открыла меню. Не могу не согласиться с тем, что они заботятся о своих клиентах. Разнообразная еда мелькала перед глазами на каждой странице. Выглядело аппетитно, но сейчас всё поплыло, явно нет аппетита… Но покушать надо. Я всё же решила заказать еду. Ничего из всего этого я не любила, жареное слишком калорийно…       — Ты что будешь? — карие глаза устремились на меня, ожидая ответа. — Что с тобой? Тебе плохо? — обеспокоено спросила меня Лиза.       — Что? Нет, всё в порядке! — я быстро стала отгонять её беспокойство, оно сейчас как никогда не нужно. — Жареную картошку с бараниной. — думаю, ради Лизы можно и потерпеть. Пришëл официант, и мы сделали свои заказы.       Наши заказы принесли, какао с картошкой и мясом мне, а салат и кофе для Лизы. Мы поужинали. И я всё же осмелилась спросить девушку, что доедала салат с зеленью, оливками и курицей:       — Слушай, Лиз, может ты знаешь, что делать, когда тебе нравится человек, но по отношению к тебе он никакой, холодный. — Лиза закашлялась от неожиданности, а потом задумалась.       — А что, тебе нравится кто-то? Так и не скажешь. Кто этот счастливчик? Этому парню реально повезло. — я напряглась, сама себя я не считала и не вносила в ряд лгбт персон, и даже сейчас трудно признаться самой себе, что я схожу с ума из-за женщины. Я не знала, как Лиза относится к подобным людям, вдруг она из ряда гомофобов? А если она меня осудит и перестанет со мной общаться? А может просто покрутит у виска. Настроение мигом упало, но я всё же не стала говорить, что это женщина.       — Ну, да, есть такое, этот человек старше меня на семь лет. — Лиза понимающе кивнула.       — Думаю, если ты не безразлична ему, то он будет реагировать на твои намëки. Например, почему бы тебе не соблазнить его? — Лиза с хитрым взглядом подмигнула, а я смутилась, представляя, как я буду это делать. — В любом случае, попробовать стоит, лучше сделать и жалеть, чем не сделать ничего и жалеть. Если симпатия взаимна, то он даст тебе зелёный свет, и ты сможешь действовать дальше. — я задумалась, и вправду, только есть один нюанс…       — А что, если у того человека кажется есть пара? — я вспомнила про Катерину, всё внутри опять сжалось от ревности, внезапно захотелось что-нибудь сломать.       — Нор, я не разбираюсь в таких любовных драмах, я тебе тут точно не советчик, но, лучше слушать своё сердце. Ты сама говоришь «кажется есть пара», значит, ты не уверена на все сто процентов, поэтому всё же стоит начать действовать. Попробуй носить более открытую одежду, соблазнительно двигайся, «случайно» задевай любимого человека. Думаю, намёки понять сможет, а дальше всё пойдёт своим чередом. — я вспомнила, как Александра сама начала меня соблазнять и про себя лишь усмехнулась, что-то из этого разговора я точно должна попробовать.       — Ладно, спасибо за совет. — я притянула к себе стаканчик с горячим какао и отпила чуть-чуть. Всё же решила отправить в рот сначала кусочек картошки и следом за ней и стейк баранины. Это очень даже вкусно!       Под непринуждённые разговоры совсем забываю во времени и о существовании душегуба. Смотрю на часы, уже 22:15, нервно думаю, как бы успеть приготовить еду Джуду, совсем забыла! Наверное закажу.       — Ладно, Лиз, спасибо за ужин, мне пора домой. — мы обнялись, и попрощавшись, я вышла из кафе и вызвала такси. Я хотела сводить к минимуму такие траты, но всё же иногда можно. Денег на данный момент достаточно.

***

      Дома я заказала еду и накрыла стол. Джуда ещё не было в квартире, и это к лучшему. Я сняла с себя всю одежду, повесила в гардероб. Потом пошла мыться. Смыла макияж с лица и тональник с тела. Как же я устала. Опершись на раковину руками, я сжала пальцы до побеления. Что-то было не так, не как обычно. Всё слишком плохо. Рвотные позывы появились абсолютно внезапно. Меня рвало очень сильно и долго, я не знала, что со мной. Может, за день накопилось? Гормональный сбой из-за стресса? Не нужно было есть жирную еду, это из-за неё.       После этого я еле смогла разогнуться, на негнущихся ногах я пошла к себе в комнату и опять взяла свой дневник. Сев за стол, я открыла привычную коричневую кожаную обложку. Я написала о сегодняшнем дне. За окном ночь. Я села на подоконник, где лежали плед и подушка. Смотря на звёздное небо, вспоминаю про Александру, у неё волосы цвета ночного неба. Я улыбнулась этим мыслям. Встав с подоконника, я легла на просторную кровать с размышлениями о непонятных эмоциональных качелях женщины. Я закрыла глаза, дожидаясь провала в бездну.