Попроси меня остаться

— Проходи, — Грим зажигает лампу и выдвигает из-под хирургического стола шаткий табурет. Лорген делает несколько шагов вперёд так медленно, как не ходил никогда в жизни. Затем замирает и ещё раз пробегается глазами по полуподвальному помещению. Пристанище травника пахнет сушёной мятой и влажной землёй.Почти невыносимый аромат трав, смешанный с запахом старого дерева и затхлости, сразу же накрывает дурманом Лоргена получше любых «порошков веселья». На стенах обители Грима висят пучки сушёных трав, собранные в разноцветные гроздья. Длинные деревянные стеллажи, заставленные всевозможными склянками, кучкуются в дальнем углу. Наклеенные на перевязанные травы этикетки с размашистыми, немного неровными надписями: «Толокнянка Обыкновенная», «Тысячелистник», «Дуба кора», сразу же приковывают к себе интерес Лоргена. Острое желание схватиться за чернила и исправить эту корявую убогость своей отточенной каллиграфией отвлекает принца от прочего убранства. Но он держит себя в руках и предусмотрительно молчит. «Невежливо», — думает Лорген. «Ну, вроде как…» — путается он в этикете общения с простолюдинами. Но не только надписи, а что-то ещё не даёт ему покоя. Ускользает от внимания и заставляет спину утопать в тревожных мурашках. Кто-то ещё. Этот проклятый сын Эртеса, явившийся в его камеру, словно тень. Сын Эртеса, перебивший стражу, как скот на бойне, не требующий золота, награды или земель, молча делает шаг вперёд. Принц жмётся к тёмному углу и судорожно вспоминает всё то, что когда-либо знал или слышал о новой королевской наложнице. Лоргену кажется, что если он расскажет недостаточно, то ему можно забыть обо всяком прошении о снисхождении. Принцосторожно отступает на шаг и натыкается спиной на холодную поверхность хирургического стола. «Что я наделал? Зачем я пошёл за ним?» — отчаянно пульсирует в его сознании. — Боишься? — замирает напротив него Грим. — Да, — искренне отвечает Лорген, опуская нервный взгляд на свои грязные сапоги. — Зачем же тогда пошёл со мной? — лукаво улыбается Грим и игриво склоняет голову набок. Лорген, как обиженный ребёнок, дёргает головой в сторону. Его слабый протест, смешанный со страхом и растерянностью, сразу же вызывает в Гриме тёмное и прежде неведомое ему чувство. Голод. К горлу Грима, словно ком, подкатывает хищный азарт и адреналин. Пульс учащается. Острое желание коснуться растрёпанных волос Лоргена из раза в раз колет его нутро невидимыми иглами. Царапает грудь, но не поражает. Отдаётся лёгким притоком крови к паху и вызывает тягучее желание огладить себя поверх брюк. Грим изо всех сил сражается с развращённым эртесовской кровью нутром, но заранее знает, что проиграет. Уже проиграл. Ещё тогда, когда он впервые встретил принца за ржавой решёткой и узрел в его глазах загнанный взгляд и мольбу о помощи. Перемазанный в крови Лорген выглядел так, будто бы остро нуждался либо в покровительстве сильного хищника, либо в заботливом и верном хозяине. Там Лорген казался ему бездомным щенком, хромым на одну лапу и скулящим от боли в разорванном хулиганами ухе. В затхлой темнице, где Лорген собирал себя по частям. Брошенный и отринутый. Один. Там, где Лорген вновь и вновь повторял вслух своё имя. Убеждал себя, что вот он, настоящий, реальный. Не в бреду, не в плену собственных галлюцинацийи не во хмеле от крепкого вина из исключительной королевской коллекции. Там, где на холодном полу дрожало то, что осталось от принца, и там, где Грим предложил ему помощь. Тогда выбирал Лорген. Теперь выбирает Грим. Волна манящей потребности врывается в помутневшее сознание Грима, и он протягивает пальцы к острому подбородку принца. Замирает, но всего на секунду. Словно даёт привыкнуть. Приручает. Кожа Лоргена не касается его пальцев всего на сантиметр. Юное, нетронутое временем и щетиной лицо принца дёргается, как от хлёсткого удара. Даже покрытое ссадинами и росчерками фиолетовых синяков, оно всё равно видится Гриму невероятно красивым. Хрусталём, доступным лишь богачам. Редким цветком, что сорви — так осквернишь этим саму природу. Лекарством от всех болезней, в которое Грим никогда не верил, но прямо сейчас был готов пересмотреть все свои убеждения, глядя в эти голубые, что сама горечавка, глаза. Точёные скулы принца выделяются так, что подставь к ним бумагу и рассечёшь её, как клинком. Пухлые губы подрагивают, и Лорген прикусывает их едва ли не в кровь.Если бы Лорген истинно веровал, он бы взмолился, чтобы Грим не почувствовал его дрожи. «И вправду, принц?» — внутренне теряется Грим. «Совершенный. Дурманящий. Прекрасный» — такой для него Лорген. Грим на секунду задумывается об Эрин и о своих истинных намерениях, но напряженный вздох принца в одно мгновение вытесняет прочь все терзающие душу мысли. Грим, словно завороженный, наконец касается желанного лица. Лорген вновь дёргается так, словно его клеймят раскалённым железом. Грим было злится, но сразу же берёт эмоции под контроль. Рано. — Сильно болит? — шепчет Грим у его лица. — Не прикасайся, — затравленно шипит Лорген. — Я тебя еще не касался. От дрожи принца, от манящей хрипотцы его голоса травнику становится хуже. Он чувствует, как лишается всякого контроля. Проклятая кровь Эртеса уже вздымается, заставляя проступать вены на его лице, пробуждает всё самое тёмное и окончательно рвёт предрассудки. — Вот и не трогай, — Лорген хватается за край стола с такой силой, что костяшки его пальцев заметно белеют. Грим ухмыляется так, что голубые отметины ещё сильнее натягиваются на его желваках: — Ты очарователен в своей грозности. Но, может, для начала просто поблагодаришь? Лорген всем нутром ощущает, что просто не будет. Он собирает все остатки затравленной смелости для отпора, но его протест получается слишком невнятным. Принца хватает лишь на лёгкий толчок в грудь Грима и растерянный взгляд, брошенный куда-то в сторону. Грим прикрывает глаза и шумно выдыхает. Считает про себя, доходит до четырёх и вновь возвращается к одному. К нему. Лорген горделиво вздёргивает подбородок. Он ещё не проиграл. — Ты ведь вытащил меня из камеры не из-за врождённого альтруизма. Так что говори: какой у нас план? — требует принц так, будто бы он в том положении, чтобы вообще хоть что-либо требовать. — Наш план прост: снять с тебя это грязное тряпьё и сделать так, чтобы ты не сдох, захлебнувшись в собственном гное, — грубо дёргает Грим за завязки чужой сорочки. Лорген резко одергивает его руки, а Грим недовольно кривится. Всего секунда уходит на то, чтобы осознать, и принц уже жалеет о своей грубости. — Я сам, — поправляет он мягко и еле слышно. — Как пожелаете, высочество, — растягивается Грим в издевательском подобии реверанса. Лорген, за времена своей праздной королевской жизни привыкший к тому, что обычно его раздевали либо слуги, либо млеющие от его статуса девки, — внутренне тушуется. Но его изящные длинные пальцы, словно завороженные властным голосом, медленно тянуться к завязкам. Нарочито плавные касания, со всей свойственной его прежнему статусу неторопливостью, в несколько движений лишают сорочку стягивающих узлов. Грязные полосы ткани скользят между его пальцев так, будто бы он касается чистого шёлка, а не рваных обносков. Словно повинуясь вышколенной годами грациозности, одеяние принца плавно соскальзывает к его ногам. Лорген слегка напрягается, от чего мышцы его торса становятся плотнее и чётче. Грим просто не может не заметить той болезненной худобы, что отметила жилистое тело принца следами голода и нужды. Худой, практически тощий, но не утративший аристократичного стана принц теперь рвано глотает воздух. Его гибкое тело, покрытоеследами едва сошедших синяков, дрожит, как флаг, развевающийся на главной дворцовой башне. Белая кожа, расчерченная красными бороздами ссадин; плотные вены, тянущиеся под ремень штанов поверх бугристости косых мышц, — всё это заставляет Грима несколько раз болезненно сглотнуть, а после коснуться неглубокого пореза на боку Лоргена. И как только он это делает, принц сразу же теряет своё дыхание где-то между вторым и пятым рёбрами. — Исправим, — говорит Грим так, словно Лорген — сломанная игрушка. Травник обмакивает свои пальцы в одну из склянок, а затем оставляет первый след белого порошка на израненной коже принца. Лорген всё же раскусывает в кровь губу, надеясь заглушить этим предательское шипение от боли. Движения Грима — грубые и резкие, но при этом не лишённые аккуратности и снисходительности. Он старается делать не больно, старается делать нежнее. Лоргену кажется, что его кожа пылает, в то время как губы дрожат от подвального холода. Изящные плечи вздрагивают, стоит только Гриму ощутимее надавить на припухлость ключицы. Воздух становится тяжелее. Принц делает несколько попыток наполнить лёгкие до предела, но вместо этого лишь выпускает теплое дыхание в шею увлечённого работой Грима. Грудная клетка принца касается твёрдой груди травника и, в этот раз, незнакомый трепет накрывает его самого. Когда немигающий взгляд Лоргена, такой, словно в его глазницы вставили стекло, встречается с раскалённой лавой в глазах Грима, принц понимает: бежать некуда. Грим найдёт его даже в самой забытой богами дыре и заставит сотрудничать. Очередная клетка захлопывается перед принцем ровно в тот момент, когда Грим касается его узкой талии своей мозолистой ладонью. — Ты обещал… — глаза Лоргена блестят от непролитых слёз. — И я помог, -Грим нависает над ним, опираясь руками на стол по обе стороны. Оставляет за собой роль хищника. Роль хозяина теперь кажется ему неуместной. Он твёрдо уверен: под хозяйскую дудку Лорген более не запляшет. — Чего ты хочешь? Я дам тебе в два раза больше! — Правда? — Гримм насмешливо кривит губы. — Значит, у тебя есть что-то помимо смазливой мордашки и грязных сапог? — Золото! Много золота! Любые драгоценности и земли! Всё, что попросишь! Мне бы только… — Лорген ёрзает под ним, словно змея. Грим хрипло проговаривает сквозь стиснутые зубы: — Ты себе не помогаешь… Принц, в который раз, замирает, чувствуя, как пустой желудок прилипает к позвоночнику, а стук его сердца отдаётся в ушах подобно звуку молота, бьющего по наковальне. Пытаясь увеличить расстояние между ними, Лорген совершает очередную ошибку: опускается ниже. Почти что лопатками на стол. Грим сразу же льнёт ближе. «Если принцессу не спасают, ей приходится выбираться самой», — думает Лорген в поисках чего поувесистее. Маленькая колба, наполненная неизвестной жидкостью, поблескивает в слабом свечении лампы. — Ты прав, — наконец выдыхает Лорген. — У просящего ведь нет выбора, верно? — Быстро учишься, — ухмыляется Грим. Пальцы Лоргена уже прокладывают дорожку по шершавой поверхности стола навстречу стекляшке. Медленно, аккуратно, будто бы разминая затекшую конечность и не помышляя ничего дурного. — И тебя не смущает, что я мужчина? — отвлекает он Грима. — А тебя смущает только это? — Разве этого не достаточно? — Нет, — выносит безапелляционный приговор Грим. Принц дёргается, пытаясь нанести удар, но Грим с лёгкостью перехватывает его руку и обрушивает ту на стол. Звон разбитого стекла проносится по комнате, словно раскат грома в безмолвную ночь. Грим, не давая Лоргену шанса вырваться, сжимает его ладонь вместе с осколками, а затем соединяет их пальцы в замок.Острые края разбитой колбы, словно ледяные иглы, втыкаются в их ладони. Крик боли вырывается из горла принца, а их сцепленные руки наполняются смешанной кровью. — Больше так не делай, — раздражённо шипит Грим. — Мне же больно… — Лорген жалостливо шмыгает носом. И вот это его «же», — маленькое, тихое, совсем наивное, окончательно лишает Грима тормозов. Он заботливо сметает своим большим пальцем стекляшки с его ладони, благо не глубоко, лишь поцарапало, а затем вновь крепко сжимает порезанную руку принца. — Тогда слушайся, — властно чеканит Грим в его шею, оставляя влажный след своих губ. Лорген нервно сглатывает, но не перечит.Открыто заявляющие о своих намерениях люди всё ещё видятся ему менее отталкивающими, чем те, кто прикидываются бескорыстными ради собственной выгоды. Настаёт время выбора. Жертва или послушный питомец? Грим ошибся на его счёт, Лорген уже пляшет со смертью, так что станцует и с ним. Лорген шевелит окровавленной ладонью под пальцами Грима и тот наконец ослабляет хватку. — Правда поможешь? — давит из себя шипящим, сиплым шёпотом принц. Не торгуется, просит. — Слово даю, — произносит Грим, глядя в его глаза, а затем, не давая принцу опомнится, накрывает его губы своими. До этого момента Грим был чётко уверен, что давно растерял всю свою трепетность в липких простынях дешёвых борделей да в грязных подъюбниках одноразовых девок. Но здесь и сейчас он вдруг понимает, что это не так. С Лоргеном всё иначе. С Лоргеном — по-другому. Лорген — другой. Даже замаранный бродяжничеством принц всё равно остается для Грима слишком чистым. Слишком, для того, чтобы наградить его размашистым сальным шлепком по заднице и закрыть прекрасное лицо своей потной ладонью. Грим чуть щипает его губы своими и так и замирает, не отстраняясь. — Я не подонок, поэтому предложу только один раз: ты можешь уйти прямо сейчас, — произносит он ровным голосом и сам же себе не верит. От Грима пахнет сандалом и мылом. У него есть крыша над головой, горячая вода и купель. Он обещал, что накормит Лоргена. Обещал, что поможет ему. Обещал, и теперь просто ждёт. Ждёт сопротивления, ждёт протеста, ждёт хотя бы выдоха от Лоргена, но вместо этого получает то, чего он, совершенно точно, не ждёт. Лорген сам делает решающий шаг, сам касается волос Грима и, будь он проклят всевидящей Дэтрой, сам прижимает к себе сына Эртеса. — Лучше попроси меня остаться, — сбивчиво шепчет принц в его губы, и Грим сразу же ловит в ответ. Пальцы Лоргена, подрагивающие от нервного напряжения, плавно скользят по плечам Грима в такт ещё совсем невинному поцелую. Поначалу неуверенно, словно пробуя холодную воду кончиками пальцев, медленно очерчивают шею, затем поднимаются всё выше и, наконец, ложатся на его лицо. Грим вздрагивает и прикусывает израненную нижнюю губу принца. Выступившая капля крови меняет её цвет с холодного розового на ярко-красный, размазываясь по чужим и горячим губам. Лорген сдавленно стонет и хватается второй рукой за волосы Грима. Дёргает назад, да так, что у Грима начинает ломить позвонки. Впивается поломанными ногтями другой руки в его скулы, оставляя на грубой коже следы полумесяцев. Тянет на себя за шею и окончательно забирает инициативу. Наступает, но этим и признаёт поражение. Лоргену до одури хочется почувствовать себя реальным, почувствовать себя не забытым. Живым. Грим не позволяет ему долго вести и включается почти сразу же. Властно поджимает под себя податливое тело, но не переворачивает. Касается челюсти принца, сдавливает и сжимает. Опускается ниже, к груди. Слегка очеривает подушечками пальцев фиолетовые синяки, словно пробуя израненное тело принца на прочность. Лорген шипит в его губы, но не отстраняется. Пробует разные положения, суетливо подстраивается под разгорячённые ладони Грима, старается принимать его вес на здоровые участки своего тела, но не получается. Лорген только и делает, что корчится да мечется спиной по холодной поверхности стола. — Так не пойдёт, — выдыхает Грим, утягивая Лоргена за руку. — Куда мы? — Не мы. Ты, — Грим опускается спиной на стол, приглашающим жестом очерчивая свой пах. — У тебя кровати, что ли, нет? — чуть усмехается Лорген, нависая над его лицом. Берёт себе этим ещё немного смелости. Берёт у себя же в долг. Отдаст потом, когда всё наладится. Когда будет откуда выдать. — Я сплю на полу, и он грязный, а ты весь в ссадинах. Так нельзя… — говорит Грим, в то время как мысли его толпятся вокруг отчётливого: «Можно». — Так помой пол, — отзывается принц слишком по-королевски. — Прямо сейчас? — Грим приподнимается на локтях, издевательски выгибая бровь. — Нет, не сейчас, — кривится Лорген, неохотно взбираясь на него сверху. — Ну, и? — усевшись, Лорген ёрзает, как на троне. — Вот теперь я и вправду верю, что ты — принц, — искренне смеётся Грим и, придерживая Лоргена рукой, льнёт к его шее. Прижимается ещё ближе, тянет Лоргена на себя и слегка подаётся к нему бёдрами. Большим пальцем нажимает на подбородок, заставляя Лоргена разомкнуть губы. Мнёт их в поцелуе и слегка отстраняется. Скользит чуть ниже, но уже без касаний. Одним лишь дыханием. На одном лишь дыхании. Грим припадает языком к ключице. Лорген упирается в его торс ладонями, но не отталкивает. Находит руками завязки рубашки Грима и сразу же расшнуровывает. Прохлада скользит по груди Грима, но дышится ему лишь тяжелее. И вдоха не сделать, и разум не освежить. Лорген заводит свои руки под край его рубашки и тянет ту вверх. Грим вскидывает руки, и в одно движение, стаскивает её через голову. Холщовая ткань больше не отделяет их тела друг от друга, а каждый миллиметр собственной обнажённой кожи кажется Гриму настоящим откровением. Близостью. Лорген чуть подаётся назад, но Грим с силой усаживает его обратно. Мнёт ягодицы принца руками и прижимает его к себе. Ноги чуть сводит от непривычного положения, но это его уже не заботит. Для него важно лишь то, что руки принца лежат там, где им сейчас самое место — на его плечах. Не выше, не ниже. Не пошло, не робко, а именно так: в объятьях. Наслаждается Грим не долго, Лорген в который раз взбрыкивает и потягивает раненным боком. — Отпущу только чтобы ты стянул с себя штаны, — Грим жарким дыханием опаляет его лицо. — Я стяну с себя штаны только когда мы наконец слезем с этого пыточного стола. — С этого бы и начал, — Грим закатывает глаза к потолку. — Я и начал! — Тогда я ещё был в состоянии думать. — Как муж? — произносит Лорген и сразу кривится. Но не от упоминания Эрин, а от себя. «Идиот» — ругается он мысленно. «Всё испортил» — ловит в подсознании и сразу же теряется от истинности своего желания. Ведь здесь и сейчас — уже не о выгоде. Не о ролях. Уже о потребности. — Как лекарь, — Грим не развивает тему, и принц выдыхает. — Что изменилось? — лукаво улыбается Лорген, вовлекая его в другой виток опасной игры. — Неужели мои раны более тебя не заботят? — Искупаю тебя в чане с шалфеем, шевелись, — Грим толкает его в сторону разложенной на полу подстилки. Лорген молча опускается на ткань и в несколько резких движений лишает себя обуви и штанов. В свете тускло горящей лампы его кожа кажется Гриму ещё бледнее, а сам принц — словно высеченным из воска. Дотронься, и начнёт плавиться. Грим неторопливо скользит взглядом по его поджарому телу, но вся его выдержка заканчивается ровно в тот момент, когда привставший член Лоргена слегка дёргается. Принц ухмыляется. Он специально. Он уже видит, насколько сильно Грим его хочет и поистине наслаждается этим зрелищем. Скользит глазами по его крепкой фигуре и по плотно обтянутому тканью члену. Губы пересыхают, и Лорген облизывает их нарочито медлительно. Приподнимается на локте и манит Грима одним лишь пальцем. Манерно, словно дешёвая девка. Грим морщится и недовольно дёргает челюстью. — Хватит, тебе не идёт, — одёргивает он Лоргена, перед тем как стянуть с себя штаны. — Уже не нравлюсь? — вновь провоцирует принц, показательно отворачиваясь. — Просто заткнись, — сквозь зубы цедит Грим и опускается на настил. В одно движение хватает принца за ухмыляющееся лицо и поворачивает к себе. Лорген открывает рот, чтобы в очередной раз съязвить или отшутиться, но Грим обрывает его поцелуем. Влажным и развязным. С напором толкается языком в его рот, не позволяя сделать и вдоха. Прикусывает, втягивает его губы и вклинивается бедром между ногами принца. Опускает правую руку вниз, проходится по сухому торсу, прокладывает пальцами дорожку по бороздке тёмных волос. Оглаживает по внутренней стороне бедра, сжимая нежную кожу, но всё ещё не касается Лоргена там, где теперь уже хочется им двоим. Грим дразнит и не спешит, от этого Лоргена кроет ещё сильнее. Принц стонет ему в рот и, окончательно распалившись, протискивается рукой к уже готовому Гриму. Едва коснувшись головки, стыдливо отдёргивает руку в сторону. Гриму хочется вернуть её обратно, но он останавливает себя. Не хочет испортить момент. Спугнуть не хочет. Грим насилу отрывается от распухших губ принца и дорожкой из поцелуев переносит свои губы на его сосок. Обводит языком по кругу, слабо всасывает. Лорген хватается за его плечи. Грим не дает ему времени оклематься и сразу же накрывает рукой его небольшой член. Принц затихает. Грим выдерживает короткую паузу, а после несколько раз медленно оглаживает его сверху вниз. Дожидается, когда Лорген станет ещё крепче и горячее, и только тогда перемещает губы на его выступающие рёбра. Рисует на них витиеватые узоры и с каждым движением языка опускается ниже. Аккуратно прикусывает кожу у паха, и Лоргена плавит ещё сильнее. Выгибает и дёргает. Грим больше не оттягивает и сразу же крепко сжимает ладонь на основании его члена. Тогда принца кроет окончательно. Лорген мечется по постели и сам не замечает, как начинает вбиваться бёдрами в тесный кулак. Грим немного ускоряет темп своей скользящей вверх-вниз ладони и этим возвращает себе контроль за динамикой движений. Когда большой палец Грима касается головки принца, тот вздрагивает и будто бы даже пытается отстраниться. Грим не позволяет этого и, напротив, надавливает сильнее. Сжимает, почти царапает, и так до отчаянного скулежа Лоргена, что многим выше обычного голоса принца. Грим опускает вторую руку на свой член и размазывает по нему выступившую смазку. Сдерживаться становиться всё сложнее, но сейчас Гриму гораздо сильнее хочется взять Лоргена губами, нежели кончить самому. Грим смотрит на Лоргена из-под полуопущенных ресниц, видит, как лихорадочно скачут зрачки принца, и слегка ухмыляется. А потом медленно накрывает губами его головку, обводит языком. С влажным причмокиванием сглатывает солоноватую смазку, проходится языком по всей длине, и Лорген давится протяжным стоном. Грим берёт его почти целиком. Помогает себе рукой и головой. Наращивает темп. Ведёт. — Я… Я… Не могу, подожди, — словно в бреду шепчет Лорген, и Грим сразу же выпускает его изо рта. — Подыши… Ну или простынь погладь — с ухмылкой произносит Грим и поднимается к его лицу. — Со сколькими нужно провести ночь, — рвано цедит Лорген, выдохами разделяя слова, — чтобы раздавать такие профессиональные советы? — Мне сказать, что ты у меня первый? — выгибает бровь Грим. — Ни за что, — растягивает губы в лукавой улыбке Лорген и тянется к его влажным губам, но предательская дрожь не позволяет ему поцеловать ровно. Принц чуть ли не вылизывает подбородок Грима, осыпая его прерывистыми вздохами и царапая плечи. — Приподнимись, — чуть отстраняется Грим. Лорген повинуется и сразу же разводит бёдра. Грим хватает его за узкую талию и рывком подаёт на себя. Одной рукой убирает с лица принца его тёмные волосы, другой скользит по его животу. Останавливается всего на секунду. Замирает. Любуется. Потом сразу же опускает ладонь к члену принца. Дразнит, касается лишь головки и собирает пальцами выступившую смазку. Оглаживает мошонку и опускается по бороздке вниз. Пальцы сразу находят желаемое и Грим чуть надавливает. Лорген тугой, но не слишком. Несколько дразнящих движений пальцами и принц уже сам слегка насаживается. Стонет и, не давая себе привыкнуть, пускает глубже. Принц шепчет что-то невнятное, и Грим добавляет движению внутри скорости. Пока только подстраивает второй палец, не спешит. Но Лорген и не сопротивляется, напротив, жмётся ближе. Хочет ещё. Хочет большего. Хочет его. — Скажи мне, высочество, — прерывистое «Да» срывается с влажных губ принца. — Ты ведь уже делал это с другими? Грим оглаживает его стенки, медленно проворачивает палец и усиливает нажим. Хозяйничает в заднем проходе внутреннего замка Лоргена, снося последний оплот королевской обороны. — А? Ч-т-то? — заполошно шепчет принц, теряясь в собственных ощущениях. — Так, значит… Хорошо, давай по-другому, — Грим медленно вводит в него второй палец и Лорген впивается в его ягодицы. — Ты уже бывал с мужчинами? — Нет, — выгибается принц на вдохе. — Лорген, — давит Грим интонацией и ещё сильнее растягивает его изнутри. — Да! — срывается на крик Лорген. Грим жадно впивается в его губы, медленно выводя пальцы. Оглаживает круговыми движениями и легонько шлёпает по припухшему кольцу мышц. Получается слишком растравлено и грязно. Но Лоргену нравится. Лорген тянет на себя его ладонь и проводит языком между пальцами Грима. Втягивает два, сдавливает их губами и двигает головой. Сосет и лижет, глядя ему прямо в глаза. Радужка собственных делается практически чёрной, а еле держащийся разум затягивается густой поволокой. Лорген, весь мокрый и горячий. Покладистый, почти что ручной. Гриму в один миг думается почесать его за ухом, но от одной лишь мысли о подобном он давится приглушённым смешком. В словах же сдержаться уже не может. Не хочет. — Хороший мальчик, — похлопывает он по щеке принца. Лорген не противится, не обижается и не артачится. Он сразу же берёт так глубоко, что кончики пальцев Грима уже касаются его нёбного язычка. Наконец Лорген выпускает их из тёплого рта и тянет вниз влажную руку Грима. Грим почти поддаётся. Почти. Одни боги знают, каких только усилий ему стоит сдержаться, и самому не заскулить, как покорная псина. Не сделать так, как просит Лорген. Не сделать, когда Лорген просит так. — Прости, но я не железный, — выдыхает он поверх губ принца. А после одной рукой перехватывает руку Лоргена и сразу же заводит ту ему за голову. Сцепляет их пальцы в замок. Удерживает, но не держит. — Нет? — недовольно морщится Лорген, ёрзая под ним в ожидании разрядки. Грим сплевывает на себя, размазывает слюну по головке и приставляет свою плоть к приоткрытому для него Лоргену. Принц опускает помутневшие от безумного желания глаза и снова хмурится. Пытается вернуть себе рассудок и хоть какой-то контроль над мыслями и желаниями. Член Грима вздымается, опутанный синими венами и, стоит ему слегка надавить, как принц невольно дёргается назад, оскверняя свои губы приглушенным ругательством. Лорген только сейчас понимает, что всерьёз собрался делить постель с сыном Эртеса, но никак не берёт в толк, отчего же он совершенно не против. Отчего абсолютно и решительно — за. — Не выражайся, — едва ухмыляется Грим и сразу же вводит в него головку. Лорген снова ругается, прикусывает язык и шумно выдыхает. Грим подается вперёд, Лорген не сдерживает болезненного стона и плотно зажмуривает веки. Но Грим не садист, он замирает и даёт принцу привыкнуть. Ждёт, пока Лорген толкнётся сам. Пока сам отдастся ему. Лорген медленно расслабляется и насаживается. Слишком резко для того, кто уже почти что сухой и едва подготовленный. Но Лоргену наплевать на боль и последствия. Он больше не может ждать, препираться и строить из себя недотрогу. Боль его даже заводит. Пару движений внутри, и Лорген уже сам обхватывает свой член, отвлекая себя от болезненного распирания и тянущих ощущений в пояснице. Окончательно отпускает себя. Грим делает ещё несколько плавных толчков, потом всё же не выдерживает и переходит на резкие и размашистые движения. Лорген стонет так, что у Грима сносит крышу. Лорген такой податливый, что Грим кожей чувствует, как бурлит в венах его собственная кровь. Лорген такой красивый, что Грима не хватит на долго. Грим держится ровно до тех пор, пока принц не изливается себе на живот первым. Шумно и липко. Лоргена пронзает дрожь и он заходится в тряске и спазмах. Ноги сводит, и принц дёргает точёной челюстью от новых резких толчков. Сжимает в руке свой почти что обмякший член, додрачивая его через колкие ощущения. Грим придерживает себя на весу и кончает на дергающееся под ним тело. Ещё сильнее заливает принцу живот, смешивая себя с остатками его вибраций. Сил на то, чтобы и дальше держаться на вытянутых руках, у Грима просто не остаётся. Не желая добавлять Лоргену переломов, он обтирает себя о чистый участок его пресса и в последний миг валится на бок. Прикрывает глаза, пытаясь совладать с дыханием и удовольствием от накатывающего облегчения. Не проходит и минуты, как над его лицом раздаётся по-юношески игривый голос: — А теперь почисть мои сапоги и согрей ванну. И побыстрее. Грим проводит ладонями по лицу, а потом с ужасом косится на грязное нечто, что Лорген посмел назвать сапогами. Давит смешок и бросает в веселящиеся и довольные глаза принца: — Как прикажешь, высочество.