О чем молчат легенды

— Прошу вас, сэр Майкл, подбородок чуть выше… Вот так… Благодарю вас… Фрейзер и не думал, что позировать для художника окажется так сложно. Попробуй просиди сиднем три часа кряду, пока тобой командуют — то подбородок выше, то ниже, то смотри туда, то не смотри. Задолбало! — Не крутись, — одними губами вышептал Уилл, который, раз уж был инициатором этой пытки… пардон — затеи с портретом, — одним своим присутствием поддерживал Майкла, который стоически пытку… пардон — затею — воплощал. Вместе с художником, господином де Бове, которого Уилл хрен знает где откопал. Если верить Уильяму — а оснований этого не делать у Майкла не было — мэтр Бове был одним из лучших портретистов в Европе, и то, что он оказался недалеко от Инвернесса — писал портрет дочери графини Айвори из Ишез-вуд — казалось Спенсеру большой удачей. А вот Майкл, уже несколько дней подряд позируя мэтру Бове, был со своей светлостью в корне не согласен. Обычно от сеансов у «модели» ныла спина, шея и то, что пониже спины, но зато после того, как жертве разрешалось слезть с пыточного стула, Фрейзер получал вознаграждение — массаж этих самых частей тела лично от графа Инвернесс. И не всегда в качестве орудия массажа Уилл использовал одни лишь руки. — Благодарю вас, на сегодня мы закончили, — услышал Майкл долгожданные слова и слез с высокого стула, стараясь не хвататься за ноющую поясницу. — Хочешь посмотреть, что получилось? — спросил Уилл, заглядывая мастеру через плечо. Но Майкл отказался. Ему вообще эта затея с портретом казалась чем-то… Чем-то очень в духе того времени, в котором он оказался. Чем-то чопорным и чересчур аристократичным. Однако, не смог отказать Уиллу — тому так хотелось заполучить этот чертов портрет. — Мы проведем еще два сеанса, — пояснил мэтр Бове, нещадно коверкая английские слова, — может быть три, и работа будет готова. Великий боже! — взмолился Майкл. — Всего лишь пару-тройку дней потерпеть. — Мне нужен массаж, — Фрейзер схватил свою светлость за руку, как только за художником закрылась дверь. — Срочно. — Кажется, я нашел то, что может разбить твою выносливость, — Уильям заулыбался, подаваясь к притянувшему его к себе Майклу, — но увы, мой хороший, я вынужден тебе отказать. Утром пришло письмо, сегодня к пяти прибудет мой дядюшка по материнской линии, привезет налоги и кое-какие документы. Спенсер посмотрел на часы и вздохнул, вспоминая последний визит родственничка. Тому категорически не нравилась нареченная Спенсера, и он настаивал на том, что его племянник должен жениться на достойной шотландской девушке, так что можно было даже не сомневаться, что за считанные недели до свадьбы дядюшка снова попытается вразумить племянника и уговорить Уилла расторгнуть помолвку. Майкл поскучнел. Это, похоже, никогда не закончится: родственники — близкие и дальние, соседи, художники всякие… Спенсер-гров то и дело посещали какие-то люди — в то время, разумеется, когда его хозяин не был в отъезде. Не дом, а проходной двор какой-то. — Мне снова придется нарядиться, как кукле, и вести себя прилично за столом? — спросил Майкл, все же не в силах удержаться от того, чтобы не оставить на губах своей светлости легкий поцелуй. — А ночью ты станешь шипеть на меня, чтобы я не кричал так громко, иначе твой родственничек может услышать? — Я завяжу тебе рот, — Уильям взял Майкла за подбородок, и на секунду на лице его появилось то самое выражение, что бывало, когда в постели, распалившись, он брал любовника чуть жестче, чем обычно. — А в остальном можно не беспокоиться. Его зовут Роберт Маккензи, он из тех мест, которые даже здесь считаются глубинкой. Дядя Роберт не любит и не понимает все эти кружева и атласные ленты. А еще он не любит англичан. — Ты все только грозишься, — Майкл показал язык юному графу. — И раз уж у нас есть время до визита твоего Роберта Маккензи, пойдем, я тебя одену, как подобает хорошему камердинеру. Фрейзер вздохнул. Новая должность… Не то, чтобы она совсем не по душе была ее обладателю, просто… Просто он предпочел бы проводить больше времени, тренируя парней Джона Ланселя, нежели перекладывать дорожные чемоданы под руководством Дункана МакКоннела. Да-да, в его обязанности входило следить, чтобы, реши милорд отправиться в путешествие, — все, что ему понадобится в дороге, можно было разместить в этих сундуках — огромных и поменьше, — коих оказалось целых шестнадцать штук. Вот куда, спрашивается, графу Инвернесс столько шмотья? — Если ты так говоришь, значит, угрозы закончились, — юный граф поцеловал его и отстранился. — Не надо меня одевать, я и так в достаточно приличном виде, не волнуйся. Ты не камердинер и… Будешь хорошим компаньоном вечером, — узкие ладони легли Фрейзеру на грудь. — А пока у нас есть немного времени на чай, и я бы хотел… — он вдруг смутился, отступил на шаг, сунув руку во внутренний карман домашнего камзола, простого, совсем не вычурного и почти не имеющего отделки. — Если ты что-то хотел, то говори об этом прямо, моя светлость, — Майкл зарылся носом в темные кудряшки, вдыхая их свежий аромат, — еще никогда никто не называл секс чаем. — Когда я говорю про чай, я имею в виду чай, но я запомню такую метафору, — Уилл хихикнул. — Ты просто ненасытен, мой хороший. Вот. Спенсер выудил из кармана овальный кулон на тонкой цепочке, украшенный узором в виде ажурных цветов. — Что бы ни случилось, я бы хотел, чтоб это напоминало обо мне. Майкл принял подарок с осторожностью — и цепочка, и кулон казались такими хрупкими в его руках. — Очень красиво, — с восхищением произнес он, разглядывая украшение, но поспешил вернуть взгляд Уильяму, замечая, что тот, как будто бы, чем-то расстроен. Нет, он не собирался спорить с графом Инвернесс и отказываться от этой вещицы, понимая, что Уиллу важен сам факт подарка, а не стоимость безделушки, однако… Почему он такой смурной? — Что случилось, солнце? С чего вдруг этот дар? Уилл взял цепочку и застегнул украшение на шее Майкла. — Просто… — он вздохнул, на щеках заиграли желваки, — с каждым днем я все больше боюсь, что ты исчезнешь. Я не могу избавиться от этого тяжелого тянущего чувства. Вот почему портрет… И это. Я не хочу потом болеть от того, что хотел что-то сказать или сделать, но не успел. — Солнце… — Майкл сгреб в объятия расстроенного Уильяма, лихорадочно расцеловывая красивое лицо. — Давай просто забудем об этом… О том, что сказала старая ведьма Гейлис. И будем жить… Как сейчас… Странно, эти слова будто сами собой вырвались — Майкл вовсе не хотел их произносить. Оказалось, это так легко — отказаться от надежды вернуться домой. Оказалось, что вот этот человек — нужнее всего на свете. Оказалось, что дом — рядом с ним. — Давай я никогда не стану приближаться к чертовым булыжникам, десятой дорогой буду их обходить. А твоя свадьба… — еще же и свадьба, дери все на свете… — Я просто буду рядом с тобой, моя ты светлость. — Обещаешь? — тихим шепотом попросил юный граф и обнял, вцепившись в рубашку Майкла, комкая ткань в пальцах. Столько надежды было в простом вопросе, надежды почти отчаянной. Но не успели они разомкнуть объятия, как где-то там, за дверью кабинета, в глубине дома ударил колокольчик, извещая о прибытии гостей в Сепсер-гров. — Это, наверное, дядя, — Уильям сглотнул и коснулся губами губ, оставляя Майклу поцелуй и как будто черпая в этом силы. — Даже чаю не попили, — улыбнулся в поцелуй Майкл и чуть прихватил нижнюю губу его светлости. — И да. Обещаю. В том числе хорошо вести себя. Он как раз закончил последнюю фразу и отстранился от Уильяма, как в кабинете возник Дункан Макконел. — Лэрд Маккензи к вашей светлости, — важно объявил дворецкий, пропуская вперед высокого рыжеволосого мужчину, одетого, разумеется, в традиционный килт, в котором преобладала зеленая клетка, небрежно застегнутую белую рубаху и короткий камзол. На вид вновь прибывшему можно было дать лет тридцать, а можно и больше. Видно было, что большую часть времени Роберт Маккензи проводит на свежем воздухе, отчего лицо его — загорелое и продубленное на ветру, украшали ранние морщины. Но его ярко-рыжие волосы были густыми, а голубые глаза в обрамлении пышных рыжих ресниц глядели задорно и с хитрым прищуром. Он был строен и силен — тело, явно закаленное в драках — поэтому, когда Роберт заключил Уильяма в объятия, Майкл порадовался тому, что эти двое приходятся друг другу родственниками. Иначе он наверняка бы принялся ревновать. — Мой дорогой племянник! — в густом, глубоком баритоне сквозил настолько явный шотландский акцент, что Фрейзер с трудом понимал то, что говорит Маккензи. — Тебя следовало бы выпороть за то, что ты совсем забыл своего дядюшку и не кажешь свой изящный носик в наши суровые края. Конечно, от Нэрна до Спенсер-гров путь не близкий, но ты мог бы время от времени навещать родню своей покойной матушки, негодник ты эдакий. — Я был занят, дядя Роберт, — Уилл крякнул, стиснутый в крепких объятиях, и тепло улыбнулся: было хорошо заметно, что этот человек ему импонировал, и ничего похожего на его обычную сдержанность, как было в присутствии того же Генри, тут и близко не наблюдалось. — Мы гоняли банду кривого Хьюма, и хочу отметить, что вывели их почти всех. Спенсер разжал объятия и сделал шаг назад, указывая на Майкла. — Это Майкл Фрейзер, новый обитатель поместья, мы служили вместе на континенте, и теперь он тренирует стражу Спенсер-гров. Знакомьтесь. Майкл пожал протянутую ладонь — сухую, крепкую, горячую. Длинные сильные пальцы ни секундой дольше, чем того требовали приличия, не задержались в ладони Фрейзера. И тот подумал, что если Маккензи не станет расспрашивать его о том, не родственник ли он кому-либо из знатных Фрейзеров, то, пожалуй, заработает в глазах гостя из будущего несколько очков. Вот только Майкл, похоже, не вызвал у шотландца особого интереса. — Очередной англичанин в доме моей сестры? — фыркнул Роберт, и вдруг как будто бы спохватился. — Фрейзер… Фрейзер… Это не вас, сударь, грозят вздернуть за убийство красномундирщика… Как бишь его там? Ну да пес с ним и с его поганым именем… — Я никого не убивал, — ответил Майкл. — Хотя грустить по поводу безвременной кончины капрала Джексона не стану. Но его уже не слушали. Все внимание гостя было приковано к Уильяму. И хоть речь шла непосредственно о деле, касающемся Фрейзера, Роберт говорил исключительно со своим племянником. — Мы с ребятами провели эту ночь в Инвернессе… Толстая Дагги по-прежнему разбавляет эль — да покарает ее за это Господь! Кстати… Ирвин и Лесли прибыли со мной, ты не против, я надеюсь? Парни вполне могут поспать хоть на конюшне — им не привыкать, и ты знаешь, я без них никуда с тех пор как возглавил клан. — Майкла выпустили из форта под мое слово, — сухо произнес Спенсер, — и естественно, я не против, Дункан их устроит на ночлег, тем более, что конюшня недавно сгорела, — Уилл указал жестом в сторону своего стола, — давай мы с тобой быстро решим все наши дела, а после я достану виски, и ты расскажешь, как поживал все это время? — Так вот же и дело, — Роберт упал в кожаное кресло, вальяжно развалившись и поглаживая — скорее неосознанно — гладкую обивку. — Ирвин и Лесли немного перебрали вчера вечером, и я отправил их вон из этого приличного заведения… По крайней мере мисс Дагги считает его таковым, и кто я такой, чтобы разочаровывать эту прекрасную женщину? Уильям, дорогой, — снова прервал свой рассказ Маккензи. — В этом доме найдется, чем промочить горло только что слезшему с коня путнику? Майкл, решив не встревать в разговор родичей, предпочел бы и вовсе покинуть кабинет, но никак не мог заставить себя удалиться в то время, когда разговор шел о нем самом. — Майкл, достань, пожалуйста виски, — попросил Уильям, который не хотел, чтобы Фрейзер уходил, как минимум потому, что опасался, как бы дядюшка снова не заговорил об отмене помолвки, оставшись наедине с племянником. Спенсер обошел свой стол и открыл шкафчик с журналами учета и амбарными книгами, провел пальцем по корешкам, ища нужную. — Ты отправил их вон из приличного места… — попытался вернуть Роберта к прежней мысли. — И где они теперь? — На твоем дворе, — покачал головой Маккензи. — Вилли, неужели любовь к будущий миссис Спенсер так затмила твой разум, что ты стал невнимателен? Я же тебе про вчерашний вечер толкую. Так вот. Вчера вечером я выгнал эту перебравшую эля парочку вон из заведения приличной женщины. А эти пьяницы вместо того, чтобы проспаться, отправились шляться по городу и чуть было не нарвались на английский патруль. И хоть они были пьяны, все ж таки умудрились скрыться за углом. И вот сидя в какой-то подворотне, парни расслышали, как двое патрульных промеж собой шептались. О том, что якобы сэр Генри Моубрей не доплатил им за то, чтобы они дружка своего порешили. Уж не знаю, о том ли самом Джексоне речь, в смерти которого твоего сослуживца обвиняют, а может у вас тут в Инвернессе каждый день кого-нибудь да прирежут… Только… — Ваши люди смогут свидетельствовать об этом в суде? — перебил говорившего Майкл, взволнованный рассказанной историей. Охрана шотландского лэрда… Их показания, как думалось Фрейзеру, смогли бы решить исход дела. Он так и застыл с бутылкой виски в руках, ошарашенный. — В суде говоришь? — почесал в затылке Маккензи, и теперь Майкл мог видеть, что тот гораздо моложе, чем показался ему с самого начала. — Да ты не стой, как истукан, — Роберт перешел на «ты» и нетерпеливо кивнул в сторону пустых стаканов. Тот поспешил стаканы наполнить. И гость, сразу же опустошив свой, продолжил: — Вот что я скажу, парень. Я тебя знать не знаю, и пусть ты хоть грудью своей закрыл вот этого вот щенка в бою, — Маккензи бесцеремонно кивнул в сторону его светлости, — а я не позволю своим людям встревать в дрязги англичан. Тем более выступать на суде. Если хочешь знать, я ненавижу Генри Моубрея как никого другого, но как лэрд клана Маккензи заявляю: Ирвин Мактавиш и Лесли Рид не переступят порог суда, в котором председательствует англичанин. — Если твоим людям не почудилось спьяну, а я склонен верить их слову, то… Не будет суда. — Уильям вытащил одну из книг и перенес к себе на стол. — А вот то, что Генри действительно пошел на такой шаг, чтобы обвинить Майкла, заставляет меня думать, что он замыслил какую-то пакость, а капрал был выбран просто потому, что у них с Майклом уже была ссора. Спенсер снова обошел стол и присел на край, сложив руки на груди. Он примерно понимал для себя, в чем тут дело, но озвучивать свои мысли дяде не собирался ни под каким предлогом. — Интересные новости ты принес… — Роб Маккензи других не приносит, — самодовольно оскалился шотландский лэрд, теперь смотревший на Майкла с гораздо большим интересом. — Чем ты досадил Хексему, парень? — Самому интересно, — ответил Фрейзер, не скрывая досады. Надежда, не успев даже обрадовать, тут же погасла. Судья Флетчер назначил судебное разбирательство по делу капрала Джексона на середину мая, и если Майкл обещал Уильяму не подходить к камням в тот самый бельтайнов день, выпадавший на первое число, то он вполне мог исчезнуть из Спенсер-гров, отправившись не в будущее, а на виселицу. Перспектива та еще… Надо бы порасспросить Уилла, отчего его родственник недолюбливает Моубрея. Возможно, эту неприязнь стоит использовать… — Теперь о том, зачем я сюда прибыл, — Роберт протянул графу Инвернесс увесистый кошель. — Здесь все, что я должен тебе за год. И я, и все северные кланы — мы собрали достаточно деньжат, чтобы твоя светлость ни в чем себе не отказывала. От Майкла не укрылось, как Уилл недовольно поморщился на этих словах. Заметил это и Маккензи, только все равно продолжал сидеть с таким видом, как будто ему плевать на недовольство племянника. Фрейзер, опять же, помалкивал. Не в его правилах было встревать между родственниками. А тут, насколько он понимал, были затронуты интересы куда более сложные, чем родственные. Шотландцы и англичане… Их давний, как мир, спор. Пожалуй, Майкл понимал, чего стоит Маккензи, главарю шотландского клана, выплачивать налог мальчишке-англичанину. — Зови меня по имени. — Кошель Уильям взвесил в руке и, чтобы не обижать родственника пересчетом, отнес его к бюро и запер там, а после сел за стол, открыл книгу, которую только что достал, и принялся делать записи, фиксируя имена всех тех, от чьего лица Роберт внес плату, а также дату платежа. — Генри хочет забрать Спенсер-гров со всем, что к нему прилагается, думает, что в силу возраста и внешности я буду хрупким и послушным. Думаю, он понял, что не все так просто, и теперь изыскивает пути воздействия. — И не будь ты таким же упрямым ослом, как все Маккензи — ведь ты наполовину сын нашего клана — то сто раз бы подумал, прежде чем жениться на сестре Моубрея, — заявил Роберт. Майкл, в общем-то, был согласен с шотландцем. Несмотря на то, что он понимал, зачем именно вступает в брак Уилл, все-таки преимущества этого брака вряд ли перекрывали ту опасность, что нес с собой такой родственник, как сэр Генри. — Айлин Маккензи, твоя кузина… — продолжал, меж тем, Роберт. — Девушка более чем достойная. И мой двоюродный брат дает за Айлин хорошее приданое. Подумай, остолоп! — Дело не в приданом, Роберт. И я помню Айлин, —не отрываясь от письма, заговорил Спенсер. — И нет, прекрати меня сватать. Я уже все решил, — он чеканил слова, в сотый, наверное, раз, повторяя одно и то же. — Ты прекрасно знаешь, что я делаю и зачем, ты знаешь, почему мой отец договорился об этом браке, и чем грозит отмена помолвки за столь короткое время до свадьбы. Нет и нет. — Молодой граф поднял глаза на дядюшку. — И не говори ничего о моем счастье, оно в данной ситуации и вовсе никакого значения не имеет. Фрейзер покачал головой. Если бы спросили его, он бы ответил, что только это и имеет значение — счастье его светлости. Но Майкл видел, с какой непреклонностью юный лорд отстаивал свое право распоряжаться не только собственным счастьем, но и тем, что получил в наследство от своих предков — огромным поместьем и титулом. — Ты был великолепен, — украдкой шепнул Фрейзер на ушко Уильяму, когда дворецкий провожал их в гостиную, где был накрыт поистине королевский ужин, пусть и приготовлен он был всего лишь в честь главы горного шотландского клана. Уильям благодарно кивнул и на секунду сжал ладонь Майкла, пока их никто не видел.

***

Ужин прошел даже лучше, чем Фрейзер мог ожидать. Он постепенно привыкал к тому, что за спинами сидящих за столом господ молчаливыми часовыми стоят лакеи — не то, чтобы это перестало его раздражать, но по крайней мере Майкл смог признаться самому себе, что когда вино в твоем бокале волшебным образом не заканчивается — за этим лакеи зорко следили, — это некоторым образом примиряет с присутствием за ужином посторонних. И где-то после второй перемены блюд гость из будущего перестал считать посторонним Роберта Маккензи. Тот странным образом сочетал в себе черты простолюдина и благородного человека — шотландец управлялся столовыми приборами не хуже, чем граф Инвернесс, и видно было, что правила этикета вдалбливали в его рыжеволосую голову наверняка не менее крепко, чем Уильяму. И в то же время Роберт вел себя раскованно и просто — он громко смеялся, когда это было уместно, то и дело подтрунивал над Уиллом и почем зря костерил англичан, причем не особо стесняясь в выражениях, раз уж за столом не было дам. В общем, Роберт скорее нравился Майклу, чем нет, хотя он все же не чувствовал той абсолютной симпатии, которую, похоже, питал к своему дядюшке Уилл. Быть может, таким образом юный Спенсер пытался компенсировать потерю родителей, хотя Маккензи был слишком молод, чтобы заменить графу Инвернесс отца. Слишком молод и слишком привлекателен — вот что настораживало Майкла, когда он смотрел, как мило воркуют, посмеиваясь, дядюшка и племянник. Впрочем, он предпочел списать глупую ревность на вино. К тому времени, как подали десерт, Фрейзер решил, что пора и честь знать. Наверняка этим двоим есть что обсудить наедине — Роберт говорил, что они не виделись около года. Поэтому Майкл, извинившись и пожелав обоим доброй ночи, покинул гостиную. Уилл пожелал Майклу приятных снов, а сам, в компании Роберта, вернулся в свой кабинет, куда им подали кофе. Оставшись наедине, они расположились в креслах напротив камина; разделял их только маленький столик, на который Спенсер выставил тяжелую бутыль резного хрусталя с янтарного цвета жидкостью внутри. В его голове уже вовсю гулял хмель. А вот крепкий горец в килте, казалось, пил вино как воду. — Твой отец собрал отличную коллекцию, — Маккензи задумчиво смотрел в огонь сквозь мерцающие грани своего бокала. — Или же это виски нового урожая? — Эту бочку вскрыли на Рождество, — Спенсер откинулся в кресле, закинув ногу на ногу и, поглаживая пальцем край бокала, смотрел на собеседника. — Скажи мне вот что… Может, на фоне последних событий у меня обострилась подозрительность, но… Ты ведь привез налог сам не просто потому, что так сильно по мне соскучился? И вечером ты как будто был задумчивее, чем обычно. Тебя что-то беспокоит? — Нуууу… — протянул Роберт прежде чем отпить из своего бокала. — Конюшня-то сгорела не у меня, верно? Так что кому бы из нас следовало беспокоиться… Он замолчал, какое-то время гипнотизируя танцующее в камине пламя. Лэрд не был в этом замке целый год, и, признаться, успел соскучиться. Когда-то он ненавидел это место, считая, что Спенсеры, как и все англичане, обязаны убраться из края изумрудных холмов и ледяных озер. Края, который Роберт любил беззаветно. Но со временем, познакомившись с мужем его дорогой сестры Дианы, он научился любить Спенсер-гров и уважать его хозяина. Диана… Единственная девочка среди дюжины мальчишек. Пусть всего лишь двоюродная, но все-таки сестра… Роб любил Диану так, как если бы они были родными. Да они все ее любили — все кузены Маккензи. И горевали, когда Диана пропала. Джеймс Спенсер сделал Диану счастливой, а их сын Уильям вырос достойным человеком, это Роберт вынужден был признать. Сам он, к своему огромному сожалению, не прожил счастливо со своей женой, красавицей Агнесс. А после ее гибели не было ни дня, когда бы Роб не корил самого себя за то, что любил Агнесс недостаточно сильно. Не так, как она того заслуживала. Еще больше он сожалел о том, что Господь не дал им с женой детей. А вот мысль о повторной женитьбе Маккензи если поначалу и гнал прочь, то теперь, по прошествии времени, она не казалась ему такой уж неправильной. В конце концов, династия Маккензи должна продолжаться. Да, есть двоюродные братья и сестры. Но имели ли они такое же право взять власть над кланом в свои руки, как сам Роберт или его потомки? Ответ всегда был отрицательным. Так вот Диана была счастлива в этом доме. И ее таинственное исчезновение стало ударом для всех обитателей замка. И далеко за его пределами. Роберт сочувствовал оставшемуся в одиночестве племяннику, вот только не вмешивался в дела поместья. Он имел немалый опыт в том, что касалось управления людьми, но считал, что мальчишка должен справляться сам. В их редкие встречи он мог дать Уиллу совет или выслушать жалобы… очень редкие жалобы. Как правило, все эти советы сводились к одному — не доверяй англичанам. И хотя Уильям честно служил королю, Маккензи не упускал случая напомнить парню о его шотландских корнях. Спенсер-гров… Клан Маккензи и другие горцы… Они бы дорого заплатили, если бы замок и его гарнизон стал на сторону Шотландии, когда придет время. Сторонники короля Якова, которых целиком и полностью поддерживал Роберт, просто обязаны заполучить такого союзника, как граф Инвернесс. — С каких это пор мне нужен особый повод, чтобы повидаться с сыном моей дорогой сестры? — улыбнулся Роберт. — Если меня что и беспокоит, так это твои дела, Уилл. До нас на севере доходят слухи… Гарнизон форта Джордж увеличили вдвое, и я прекрасно знаю, что это значит для моего народа — снова начнут трясти всех подряд в надежде выискать шпионов Якова. Но для нас… ничего нового. А вот ты… Говорят, ты не ладишь с Генри. Да и эта история с твоим другом Майклом… Беспокоит ли это меня? Черт возьми, да! — Генри злобный осел, — выдохнул Уильям, — и он определенно зарвался. Мне не нравится то, что происходит в форте, очень не нравится, но пока удается вразумить Моубрея словами. Пока… Он прикрыл глаза ненадолго и повернулся к огню. — На самом деле… Как выяснилось совсем недавно, матушка и сэр Генри тоже не особо ладили, настолько, что однажды ему запретили появляться здесь. Вероятно, после свадьбы я сделаю то же самое… — Что ты сказал? — Роберт подался вперед, бесцеремонно хватая племянника за плечо. — Говоришь, у Дианы был какой-то конфликт с Хексемом? И как долго ты собирался умалчивать о этом? Маккензи был зол. Не просто зол — в ярости. То, что его сестра, быть может, пострадала от рук подонка Моубрея… так же, как и его Агнесс… Это было уже слишком. — Я узнал об этом совсем недавно, буквально перед пожаром, и вот теперь сообщаю тебе при первой же встрече. — Уильям остался спокоен, он положил ладонь дядюшке на локоть. — Я не собирался иметь от тебя тайн, их и так слишком много. Все, что я смог узнать — это то, что они повздорили, и что Моубрей проявлял слишком большой интерес к ее кулону в виде Иггдрасиля, но мама отказалась его продавать. Вот и все, увы… — Что ж… — грустно улыбнулся Роберт. — Надеюсь, леди Кэтрин ничем не похожа на своего брата. Кстати, о братьях, — Маккензи подобрался, и его лицо приняло почти что безмятежное выражение, как будто бы он и не пылал гневом несколько минут назад. — Моему двоюродному брату Колуму должны поставить несколько бочонков виски. Да вот беда… Колум начал делать пристройку к своему дому, а ты знаешь — руки у Колума растут не из того места. Уилл кивнул настороженно, понимая, что история Колума рассказана тут неспроста. — Так вот этот горе-строитель умудрился каким-то чудным образом разрушить крыльцо и даже погреб. И теперь бедняге Колуму негде хранить припасы. Твой замок ближе всех к владениям Колума Маккензи. Если бы ты подержал какое-то время в своих обширных погребах товар, за который Колум отдал кругленькую сумму… Он дал бы тебе десять шиллингов за каждый бочонок… — Если там виски, то никаких проблем, — облегченно выдохнул Уильям. — Я бы добавил бочонок из моего нового урожая, возможно, Колуму по итогу он понравится больше, и в следующий раз он купит виски у меня? — Спенсер усмехнулся и пригубил из своего бокала. — Я знал, что ты не откажешь, — дядюшка ласково потрепал племянника по плечу. — И уж будь уверен, я стану нахваливать Колуму твой виски так, как не нахваливал бы и напиток богов. Роберт снова наполнил бокалы, хотя, замечая, что Уильям еле сидит в кресле, понимал, что, возможно, эта порция виски станет на сегодня последней. Однако, ему не хотелось уходить. Рядом с Уиллом Роб всегда чувствовал что-то… С ним было легко и как-то… светло что ли. Иногда, особенно когда разум был слегка замутнен выпитым — вот как сейчас — Маккензи казалось, что вокруг юного Спенсера как будто кто прочертил круг. И в круге этом света больше, чем за его границами. Странное сравнение… Чересчур романтическое, а Роберта Маккензи можно было назвать как угодно, но уж точно не романтиком. А Уилл… Хороший парень. Добрый. Может быть, слишком уж добрый. Красивый… Роб поймал себя на мысли, что чересчур пристально разглядывает точеный профиль его светлости. Красивый… В этом нет ничего дурного — любоваться чем-то… Никто не стал бы упрекать человека за то, что тот находит красивыми предметы искусства. Да, Уилл не был картиной или статуей, но Создатель явно потрудился на славу, лепя этого юношу. Леди Кэтрин, безусловно, будет с ним счастлива. Мелькнула было мысль расспросить племянника о том, кто уже столько времени гостит в Спенсер-гров. Фрейзер… Этого имени Роберт не слышал никогда. Откуда он только взялся? Уж не имеет ли этот Фрейзер каких дурных намерений? Впрочем, Уильям, хоть и отличался чрезмерной добротой, а все-таки в людях разбирался. И мошенника наверняка угадал бы. Интересно… Ох, Уилл уже носом клюет. Пора ему на боковую. — Пойдем-ка, — Роберт поднялся из кресла и, взяв стакан из пальцев его светлости, потащил Уильяма на себя. — Провожу тебя в спаленку, пока ты не заснул прямо здесь. — Я в состоянии дойти сам, не надо со мной нянчиться, — немного заплетающимся языком заговорил Спенсер, однако руки Маккензи не оттолкнул и встал на ноги, тряхнув головой. — Я понимаю, что для тебя я на всю жизнь щенок, но… — он только вздохнул, потерев лицо ладонью, — но ты прав, пора спать. — Вот и я говорю: пора на боковую, - подтвердил лэрд. — Подожди, — юный граф вдруг вспомнил, что среди пары десятков писем так и не было ответа от Роберта на свадебное приглашение. — Ты так и не сказал, останешься ли на свадьбу. Скоро начнут собираться гости. Их будет немного, только самые близкие. А ты? Будешь со мной в день моей свадьбы? Бельтайнов день… Кэтрин хотела… Первое мая… — Да ты лыка не вяжешь, дружок, — ласково улыбнулся Роберт. Разумеется, он ни за что не стал бы ставить племянника в неудобное положение, поэтому отказался от мысли взвалить перебравшего Уильяма на плечо и отнести наверх. Но мальчишка еле на ногах стоит — проводить его все-таки стоило. — Вооот. Обопрись-ка на меня… Знаешь, я бы непременно поздравил тебя со свадьбой, но после того, что случилось с Агнесс… Ты извинишь меня, я надеюсь… — Ладно… Мы потом приедем в гости, и я познакомлю Кэтрин со всеми, — Уилл улыбнулся, стараясь идти ровно. Его печалило то, что со стороны жениха на свадьбе будут присутствовать только дальние родственники по отцовской линии. Впрочем, и они что-то тянут с ответом, видимо, не желая ехать в эдакую глушь. И Майкл... Майкл… Спенсер так и не смог сказать ему то, что хотел, что считал важным, поэтому спрятал невысказанные слова в кулон, вместе со своим маленьким портретом тушью, что набросал тот же мастер, что пишет сейчас портрет Фрейзера. Уильям не знал, сможет ли Майкл ответить ему тем же, но спрашивать он не стал бы точно. Уилл просто хотел, чтобы Майкл знал... Уильям невольно сглотнул, опершись на плечо Роберта, и позволил себя увести. Маккензи поднимался вверх по лестнице осторожно, крепко прижимая к себе полусонного графа. От его светлости пахло виски, едва слышно — потом, и чем-то еще… Чем-то пряным, от чего у лэрда перехватывало дыхание. Маккензи никогда не был поборником нравственности, и часто шел на поводу у своего тела, которое нередко требовало плотских утех не только с представительницами прекрасного пола. Вот только, зная, как люди относятся к подобным связям здесь, в диком краю суеверий, Роб предпочитал держать свои предпочтения в тайне. Изредка он выбирался в Эдинбург… Там, в большом городе, можно было найти мальчишку на любой вкус, были бы деньги. Но одно дело — столичные шлюхи. Другое дело — Уилл. Роб прикусил губу — мальчишка с ума сведет его одним только своим запахом. Так и хочется уткнуться носом в нежные кудряшки… Провести ладонью вниз по спине… — Вам помочь? — тень отделилась от стены, превратившись в Майкла Фрейзера. Интересно, давно он стоит тут, в темном коридоре, поджидая? — Благодарю, мы справимся, — ответил Роберт и с сомнением посмотрел на совсем осоловевшего лорда. — Ну уж нет, — решительно возразил Фрейзер, подхватывая свою светлость подмышки. — В конце концов, это моя обязанность — следить за тем, чтобы граф Инвернесс спокойно отошел ко сну. — Камердинер, который запросто вкушает пищу с господского стола? — прищурился Роберт. Это было странно даже для известного своими прогрессивными взглядами Уильяма. — Уилл предпочитает называть это «компаньоном», — ответил Майкл. — По мне — так разница невелика. Я бы с удовольствием ограничился лишь тем, что тренировал бы охрану замка, но его светлость… Фрейзер прикусил язык. Не дело это было — говорить о присутствующем здесь Уильяме в третьем лице. Поэтому он поспешил поскорее проводить Спенсера в его покои, игнорируя любопытные взгляды ярко-голубых глаз Маккензи… Слишком красивых голубых глаз Маккензи. Твою-то мать! Майкл едва не прикусил себе губу до крови, глядя, как вцепился этот рыжий черт в его, Майкла, светлость. Тоже мне заботливый дядюшка! Оказалось, Уилл не так уж пьян — по крайней мере, Майклу не пришлось тащить его в спальню на себе. Он вполне уверенно переставлял ноги… ну, разве что совсем немного заплетаясь. И как только за ними закрылась дверь, Фрейзер, аккуратно поставив графа Инвернесс к стеночке, впился в его рот злым кусачим поцелуем. — Вот же ты нализался, твоя светлость, — прошипел он, цепляясь за подбородок сильными пальцами, большим легонько поглаживая нижнюю губу. — Все не так уж и плохо, — Уильям невинно посмотрел на него снизу вверх и поймал большой палец губами, немного неловко принимаясь стягивать с себя камзол. Оказавшись наедине с Майклом, Спенсер почувствовал, как отлегло от сердца. Уверенный, что Фрейзер прочел его послание, он глядел в обрамленное длинными темными волосами лицо и видел в нем неподдельную взаимность. Он ведь не пошел спать, не нашел компанию сэра Джона, а ожидал, пока Уильям поднимется наверх, причем ожидал не у себя в покоях, а в коридоре, чтобы перехватить Уилла по дороге из кабинета. Майкл стягивал с желанного тела одежду, не заботясь о ее сохранности. Непонятно откуда взявшаяся ревность клокотала внутри. Это было глупо — ревновать своего Уилла к Маккензи. Но тот… От Майкла не укрылся взгляд, которым Роберт наградил Уильяма, прежде чем сдать его с рук на руки камердинеру… или компаньону, да и хер бы с ним с названием. Теперь Фрейзер просто желал утвердить свои права на Уилла. Хотел показать — им обоим — Уилл только его, Майкла. — Только мой, — прохрипел он, оставляя губами яркую метку чуть выше левого соска его светлости. — Только твой, — этом отозвался Уильям, запуская тонкие пальцы ему в волосы, — ты мой ненасытный… Хочешь спросить с меня то, что я обещал тебе днем? По чему более всего ударил алкоголь, так это по его внимательности. Уильям не заметил ни взглядов, что бросал на него Маккензи, ни того, что держали его руки родного, пусть и не по крови, человека слишком крепко, ни того, как Роберт шумно сопел у него над ухом. Да и не волновало его это вовсе. Все, что сейчас заботило, так это такой жаждущий и жадный гость из будущего, оставивший отпечаток на сердце.