О чем молчат легенды

— Как хорошо ты знаешь Генри Моубрея? — спросил Майкл в один из вечеров, который они с его светлостью проводили вдвоем. Сэр Генри сразу после завтрака отбыл в форт Джордж по срочному делу, и, признаться, Фрейзер был этому рад. — Помимо того, что он брат твоей будущей жены и, как оказалось, страстный охотник и хороший стрелок… — Майкл сделал паузу, пытаясь угадать настроение собеседника. — Не особенно, — Уильям ненадолго отвел взгляд. — Я говорю, что мы не особенно хорошо друг друга знаем, и он… как бы это сказать… Слишком англичанин здесь, — Спенсер неопределенно повел рукой. — Моубрей ни в грош не ставит местных жителей, и это плохо сказывается на делах Генри, но кто я такой, чтобы его учить? Уилл вздохнул, немного помолчав, и взял бокал вина, а Майкл отметил про себя, что с тех пор, как в Спенсер-гров гостит сэр Генри, хозяин замка уделял спиртному заметно больше внимания. — Генри брат моей будущей жены, - продолжил Уильям, - он честный защитник короны… но... Я не знаю почему, но он меня недолюбливает, хотя и пытается это скрыть. Надо сказать, его чувства полностью взаимны, хотя Кэтрин и умоляла меня подружиться с братом. — Юный граф вздохнул и опрокинул в себя бокал. — Вот я и стараюсь, да только выходит как-то… — он замолчал, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Ты говорил, сэр Генри командует здешним фортом… — Майкл задумчиво согревал в ладони свой бокал. — Но он торчит в Спенсер-гров уже вторую неделю вместо того, чтобы быть рядом со своими солдатами. Нет, я не хочу распоряжаться в твоем доме, Уилл, но тебе не кажется это странным? — Он спит с моим камердинером и пугает прислугу, — Уильям тяжело вздохнул и поставил бокал, переводя совершенно мутный взгляд на Майкла, — он уже ведет себя здесь как хозяин. Надеясь на династический брак, этот человек хочет подмять под себя Спенсер-гров и все окрестные земли, думая, что я милый мальчик, который не сможет оказать сопротивления. Будь сейчас времена междоусобиц, он, может быть, даже попытался взять все, что сейчас принадлежит мне, силой, но Его Величество не поощряет такого подхода. — Тогда я выпью за здоровье Его Величества, - тихо проговорил Майкл, делая маленький глоток из своего бокала. — Но я не позволю, — как будто не расслышав его слов, произнес Уильям. Теперь он говорил тише, и в его голосе уже не слышно было пьяных ноток, да и взгляд его светлости заметно прояснился. — И я не буду переубеждать Генри, пока не настанет нужный момент. А гарнизон… О том, как устроена его жизнь и чем заняты солдаты, ты и сам можешь судить, как минимум, по той встрече, что организовали нам бандиты, да и… Я уверен, пока ты тренировал моих людей, наверняка наслушался от них баек о солдатах форта. Майкл помолчал немного. Рассказанное Уильямом не то чтобы сильно удивило, скорее расстроило. А тот факт, что хозяин Спенсер-гров знал о шашнях камердинера с будущим шурином, но ничего не предпринимал, ставило в замешательство. Было непонятно — почему граф Инвернесс не укажет сукину сыну на дверь? Неужели из-за просьбы будущей супруги стать другом Генри? Нет, тут что-то другое… Видя, как расстроен юный граф разговором, Фрейзер не стал настаивать на его продолжении. Было уютно вот так сидеть возле камина, слушая, как потрескивает дерево, и наслаждаться отменным виски. Если бы не осознание того, что чертов Моубрей может завалиться в любой момент, оставив дела своего распустившегося гарнизона на самотек. «Он пугает слуг», — сказал хозяин дома. Еще как пугает, — подумалось Майклу, когда он вспомнил вчерашний свой разговор с миссис Куикли.

***

Не далее как вчера, еще до того, как оба они — Спенсер и Моубрей — ускакали охотиться, Майкл спросил Гвен, отчего она так ненавидит будущего шурина его светлости. — Да-да, я помню, вы говорили, что мистер Моубрей не нравился матушке Уильяма… — Фрейзеру удалось застать миссис Куикли в то время как она перестилала белье в одной из спален для гостей. — Не дело это: судачить о благородных господах. Уж тем более о покойной хозяйке, — и Гвен с силой тряхнула простыней чуть ли не перед самым носом Фрейзера. Его она, надо признать, за благородного господина не считала. И правильно. — Вы совершенно правы, — преданность миссис Куикли делала ей честь, и Майкл не мог не признавать этого, но мысль о том, что Моубрей застрял в Спенсер-гров с целями, весьма далекими от того, чтобы просто трахаться с Дарреном, не покидала его. — Вы совершенно правы, — повторил Фрейзер. — Но что если мистер Моубрей… Что если намерения сэра Генри в отношении его светлости… О черт! Он сам скоро начнет говорить, как в костюмированных мелодрамах! — Гвен! Давай по-простому, а? — Майкл состроил просящую гримасу. — Я обычный парень и не привык расшаркиваться. И прямо скажу — я переживаю за Уильяма. Не нравится мне чертов Моубрей. То есть… Прости, я не хотел чертыхаться… И он, демонстрируя Гвен готовность помочь с уборкой, схватил подушку и хорошенько взбил её. — Да что вы… — миссис Куикли тут же поспешила отнять у Фрейзера подушку. — Что вы, не надо этого! Мое дело тут прибрать, а ваше, стало быть… — А мое, стало быть, шататься из комнаты в комнату и ничего не делать, — нахмурился Майкл. — Пойми ты! Я помочь хочу… — Чем помочь? — миссис Куикли решительно не понимала, о чем это толкует их гость. — Вы помогли мне давеча, отогнали того паскудника, что хотел меня снасильничать, и я вам премного благодарна… — Это то, что должен был сделать мужчина, — буркнул себе под нос Фрейзер. — Это то, что должен был сделать друг. Ты меня выхаживала, пока я раненый валялся, теперь я защитил тебя. Мы квиты, Гвен. И мы друзья? С этими словами он протянул миссис Куикли ладонь, и та, чуть поколебавшись, цапнула ее пальцами. Цапнула — и тут же одернула руку. — Я беспокоюсь за Уильяма, — честно признался Майкл. — Мне отчего-то тревожно, когда этот хитрый лис Моубрей всюду здесь шарит… Прошу, скажи мне! Почему твоя хозяйка невзлюбила сэра Генри? — Ладно, так уж и быть, — Гвен оставила застилать постель и, обхватив себя ладонями за плечи, принялась мерить комнату широкими шагами. — Покойный лорд Фрейзер и батюшка нынешнего маркиза Хексема большие друзья были, — начала она свой рассказ. — А когда сэр Генри подрос, начал наезжать в Спенсер-гров уже в одиночку, без папаши. Вроде как с маленьким сэром Уильямом дружбу водил, да только какая дружба может быть, если один еще на деревянном коньке скачет, а второй уже на взрослой лошади разъезжает? «Действительно, — подумал Майкл, — для дружбы у Уильяма и лорда Моубрея слишком уж большая разница в возрасте. Но чего только в жизни не бывает». — Так вот сэр Генри бывал у нас частенько, — она так и сказала: «у нас», словно Спенсер-гров был её домом. Впрочем, в чем-то она была права: слуги в старом замке и впрямь чувствовали себя как дома. — И вроде как он играет с маленьким сэром Уильямом, или беседует с хозяином дома, или с моей хозяйкой любезничает, а сам будто что-то высматривает, вынюхивает. Лиса — вот точно как лиса он себя и вел. А однажды… Женщина внезапно прекратила мерить шагами комнату, остановилась возле окна, повернувшись к Майклу спиной. Тот невольно задержал взгляд на её фигуре — статной, крепкой, округло-женственной, на то, как гордо Гвен держит голову, какая гладкая, темно-медовая у неё кожа там, где плечи не скрыты плотной тканью платья. Миссис Куикли нравилась Майклу. Нравилась ее спокойная уверенность, ее вежливость, нравилось то достоинство, с каким она вела себя, даже будучи в услужении. И больше всего ему нравилась та преданность, с которой Гвен относилась к семейству Спенсеров. — Так что там однажды случилось? — тихо напомнил Майкл, умоляя Гвен продолжить рассказ. — Сэру Уильяму в тот день как раз четырнадцать годков исполнилось, — все так же, не отворачиваясь от окна, проговорила миссис Куикли. Майкл подошел чуть ближе, не настолько близко, чтобы как-то смутить Гвен, но все же так, чтобы он мог из-за её плеча рассмотреть открывающийся из окна вид. День выдался ясным, и отсюда было видно на много миль вокруг. Снег почти что сошел с полей, и земля сейчас лежала перед ними черная, влажная, кое-где все еще покрытая проплешинами грязного снега. Чуть левее виднелась лесополоса — Майкл проезжал мимо на автомобиле по дороге в Спенсер-гров, — а еще дальше дорога петляла между холмов, которые летом, покрытые изумрудной зеленью, были особенно красивы — Фрейзер помнил, как он привозил сюда Алана. Отсюда, из тысяча семьсот сорокового года, казалось, что это было в какой-то другой жизни. Жизни, в которой уже не было его, Майкла. Он махнул головой, отгоняя грустные мысли. Та, другая жизнь — она есть, и все, кто остался в той жизни, все, кто были дороги Майклу — они наверняка сейчас ищут его. Они же не перестали искать? Посмотрев вправо, Фрейзер увидел огромные серые камни — древнее капище было хорошо видно из замка в ясную погоду. Он ходил к камням почти что каждый день в надежде хоть один раз еще увидеть брата. Сквозь призрачное, непонятное свечение… Увидеть Лиама. Может быть, попытаться до него докричаться. Но каждый раз его усилия оказывались тщетными. Камни были просто камнями. Молчаливыми и бездушными. — Уильяму стукнуло четырнадцать, — повторил Майкл вслед за миссис Куикли. — Интересно, какой он был в свои четырнадцать лет? — Прехорошенький, — Майклу не было видно — Гвен все еще стояла спиной к нему, но он был уверен, что женщина улыбнулась. — Прехорошенький, что твой херувим. Озорничал, бывало. Да кто мальчишкой не озорничал? — Уилл скучает по родителям, — нахмурился Фрейзер. — Сэр Уильям — хозяин Спенсер-гров, — в голосе Гвен пробились стальные нотки. — Он хозяин Спенсер-гров и лорд окрестных земель. Такова уж его судьба. Майкл вынужден был согласиться. — В тот день ему стукнуло четырнадцать, и был праздник, продолжила миссис Куикли. — Собрались все соседи, и даже из Эдинбурга господа пожаловали. Спенсеры — уважаемое семейство. Каждый почел за честь поздравить сынишку старого лорда с именинами. — Генри Моубрей тоже был среди гостей? — поинтересовался Майкл, заранее зная, что ответ на его вопрос будет положительным. Гвен коротко кивнула — Майкл залюбовался плавным изгибом изящной шеи, заметил, как из прически выбилось несколько прядей и темными змейками скользнули по смуглой коже. — Ужин закончился, и я как раз поднималась в спальню к моей хозяйке, чтобы помочь ей раздеться… Я поняла, что леди Диана в комнате не одна. Услышала голос сэра Генри… — Что он говорил? — спросил Фрейзер. — Я не слишком разобрала, — задумчиво произнесла Гвен. — Он пробормотал что-то, а хозяйка моя как закричит: «Вы никогда не получите его!» — О чем она говорила? Чего он не получит? — насторожился Майкл. — Почем мне знать? — пожала плечами Гвен. — Нам-то господа не докладываются. Да только после этих её слов сэр Генри тоже голос повысил. «Вы пожалеете!» — кричал он. А еще: «Будьте благоразумны! Подумайте о ребенке…» — Подумайте о ребенке… — пробормотал Фрейзер. — О ребенке — значит о Уилле? Или о его сестренке? У леди Дианы ведь не было других детей? — Да как вы!.. — миссис Куикли задохнулась от возмущения и только тогда развернулась лицом к Майклу. — Леди Диана Спенсер была женщина порядочная. Не какая-нибудь там! Ишь чего удумал! Поганить имя моей хозяйки! И она, замахнувшись на Майкла, наверняка бы отвесила ему увесистую оплеуху, если бы тот не перехватил ее запястье. — Извини! Глаза Гвен горели праведным гневом. — Извини меня, пожалуйста! Я вовсе не то имел… Да не хотел я обидеть твою хозяйку! Я вообще подумал, мало ли о каком ребенке речь шла. Может вообще не о Спенсерах. Мир? Ну? — Еще хоть слово дурное услышу от тебя! — пригрозила Гвен. — Обещаю — никаких дурных слов! — серьезно пообещал Майкл. — Так что дальше-то? — А дальше леди Диана приказала Моубрею убираться. — И он убрался? — Как миленький! — мстительно усмехнулась миссис Куикли. — Я-то спряталась за колонной и видела, как он выскочил из комнаты моей хозяйки. Злющий, как черт! Я подождала немного и уж только потом зашла к ней, к леди Диане. Говорю — чего, мол, изволите? А она мне — ничего-то мне не нужно, Гвен. И так спокойно говорит, ласково даже. А я вижу, как у ней внутри все кипит, будто адово зелье в котелке у старой Гейлис, знахарки… — И что было потом? — А потом хозяйка моя пропала. Утречком я заметила, как она шла к тому самому капищу… Да ты помнишь, я уж тебе говорила, — Гвен махнула рукой, указывая туда, где виднелась серая громада камней. — А более её и не видел никто. — И ты никому не сказала? — насторожился Майкл. — Не сказала, что леди Диана поругалась с Моубреем? Ее мужу, например… — Как не сказать? — отозвалась Гвен. — В тот самый день… Вернее, уж вечер наступил, как хозяйка моя не вернулась от капища… Целый день её искали по округе, да без толку. Я лорду Спенсеру все рассказала, как она, бедняжка, разругалась с лордом Моубреем. Да только хозяин меня выслушал и сказал: «Не твоего это ума дело, Гвен. А узнаю еще раз, что ты за господами подслушиваешь — прогоню». Вот и весь сказ. — И что же? Неужели лорд Спенсер ничего не предпринял? — Уж не знаю, что он предпринял, да только с тех пор сэр Генри перестал в Спенсер-гров наведываться. Хоть и сэру Уильяму было велено обручиться с его сестрицей, как та в пору войдет. Разговор этот не шел из головы всю ночь, и Майкл, ворочаясь с боку на бок в ожидании сна, все никак не мог определиться: говорить ли Спенсеру о том инциденте, что произошел много лет назад между его матерью и будущим шурином. Но в результате так и не решился.

***

И вот теперь, сидя рядом с его светлостью, Фрейзер все никак не мог заставить себя рассказать о том разговоре с Гвен. Взглянув на мальчишку — тот, похоже, изрядно набрался, Майкл решил отложить серьезную беседу на потом. — Пойдем, моя светлость, — он потянул сонного лорда за руку, заставляя того подняться с кресла. — Пойдем, я раздену тебя вместо твоего Даррена и уложу в кроватку. — Не надо, я сам в состоянии позаботиться о себе... Однако, Уилл не сопротивлялся и послушно дал отвести себя в покои. — И не говори мне о Даррене, — мрачно выдохнул Уильям уже на лестнице, — лучше присмотри за ним, мне кажется, что тут не все так просто.

***

Поутру Уильям прекрасно помнил вчерашний вечер и мирную беседу под доброе вино. Впрочем, как и всегда. Помнил, как высказал Майклу свои опасения по поводу сэра Генри Моубрея, но как отреагировал на это его друг? Тот как будто о чем-то задумался. Юный Спенсер надеялся, что когда мысль оформится, Фрезер ею поделится; у этого человека было существенное преимущество — свежий взгляд на проблему. Еще Улл помнил, как Майкл бережно его поддерживал, провожая в покои, как пожелал доброй ночи, стоя у дверей, а немного позже явился через их тайный ход, продолжая соблюдать правила игры. И теперь, когда Уильям открыл глаза, первым, что он увидел, были длинные темно-русые локоны его любовника, мирно спавшего, навалившись сбоку. Сильные руки обнимали, как будто гость из будущего пытался удержать Уильяма рядом, а теплое дыхание щекотало кожу. Его светлость аккуратно поправил волосы, глядя на безмятежное лицо Майкла. Чистая кожа, немного отросшая щетина перекрывает румянец, такие мягкие чувственные губы и идеальная линия челюсти, темные ресницы едва-едва подрагивают. Уилл залюбовался. Но, к сожалению, зов природы не дал ему долго наслаждаться моментом. Почувствовав неприятное давление, Спенсер аккуратно выбрался из кровати и как мог быстро сделал все дела, только и думая о том, как бы поскорее вернуться в постель, но на обратном пути его внимание привлек предмет, лежавший рядом с одеждой Майкла. По-видимому, вещица выпала у него из кармана. Монета. Уильям поднял ее и повертел в пальцах, удивленно вскинув брови. — Майкл? — граф забрался на кровать и взял Фрейзера за руку, разминая ладонь большим пальцем, чтоб разбудить. — Майкл, проснись. Тот вздохнул во сне, пробормотал что-то себе под нос и, не думая даже просыпаться, нашел в темноте руку его светлости и устроил ладонь у себя под щекой. — Ма-айк, — сквозь смешок выдохнул Уильям и плюхнулся рядом, подался ближе и поцеловал в нос. — Сонное создание, открывай глаза. Уилл понимал Майкла - он и сам с удовольствием бы повалялся подольше, просто наслаждаясь близостью желанного тела рядом, благо времени пока было предостаточно, до рассвета далеко. Но… Любопытство буквально съедало изнутри, и эта маленькая монетка казалась чем-то очень важным, будила смутные воспоминания из самого детства. — Чего тебе не спится? — разбуженный, Майкл сонно потер глаза и, подслеповато щурясь в темноте, взглянул на вполне себе бодрого — будто и не засыпал спьяну — Уильяма. — Что случилось? — Я нашел это, — он вложил Майклу в ладонь монетку и отстранился, но только за тем, чтоб зажечь свечи на маленьком комоде у кровати. Мерцание пламени осветило комнату, а Спенсер снова нырнул под одеяло, обняв лодыжки Майкла холодными ногами. — Это ведь твоя, верно? Откуда она? — Верно, — Майкл поежился — вечно у его светлости ноги ледяные, как у лягушки, — но не отодвинулся: пусть греется. — Я нашел эту монету. В своем времени. Тут, недалеко от Спенсер-гров. Фрейзер хорошо помнил тот день — как бродили они с Аланом неподалеку от замка, помнил то странное, необъяснимое, что случилось с ним после того, как он подобрал этот шиллинг… То видение… Это было немного похоже на то, когда ему померещился Лиам, только в тот раз Майкл видел все менее отчетливо. — Я как будто видел что-то, — тихо признался Фрейзер, поглаживая гладкую щеку Уильяма. — Мы гуляли… Я поднял этот шиллинг, и мне как будто бы что-то померещилось… Да не бери в голову, солнце. Ерунда какая-то… — Понятно… Так странно, она выглядит настолько древней, как будто какая-нибудь римская монета, хотя у меня полный кошелек таких же… — он устроился поближе и повел плечами. — Привиделось, как тогда у камней? Когда брата видел? — Фактически, этому шиллингу лет триста, так что неудивительно, что монета кажется старой, — Майкл поцеловал острое плечико и потерся носом о ямку между ключиц, чувствуя, какая нежная и теплая там кожа. — Что-то похожее было в тот раз, когда я нашел монету, но… По-другому. Когда мы видели Лиама — ты же тоже его видел, правда?.. Так вот в тот раз это было… Мимолетное что-то, неуловимое. Я даже сам не понял, что именно мне привиделось. Поле… Густой дым, как будто бы сразу выстрелило несколько пушек. Люди… А потом все пропало, но знаешь? В этом видении было что-то важное. Что-то… — Майкл замолчал, пытаясь для самого себя определить, что именно ему казалось тогда столь важным. — Мне показалось, что там, в дыму, среди этих людей есть кто-то… Прости, моя светлость, я правда не знаю, что я видел. Может, в тот день мне голову напекло, вот и приглючилось. — А вдруг ты видел меня? — игриво проворковал Уильям, запустив пальцы в темные волосы и ласково перебирая пряди. — Вдруг это был знак? — он сделал «страшные» глаза и улыбнулся шире, но в следующую секунду улыбка истаяла, и юный граф прикусил губу. — Просто мне порой кажется, что все это… то что ты здесь… Это не случайно, как будто судьба играет с нами. — И что на кону? — улыбнулся Майкл. — Ты и есть мой выигрыш, да, солнце? Фрейзер пытался шутить, несмотря на то, что сердце опять болезненно сжалось. Если это игры судьбы — не слишком ли они жестоки? Ведь там, триста лет вперед, Лиам, должно быть, уже похоронил старшего братишку. А Алан? Как воспринял он исчезновение давнего партнера? И что будет с Уиллом, если вдруг завтра Майкла вот так же играючи забросит туда, где ему и должно быть? — Или ты мой… — Уилл заглянул ему в глаза, как будто пытаясь там что-то рассмотреть, и добавил чуть тише: — Все зависит от того, где и когда эта игра закончится. Это… — он вдруг смутился, — наверное, звучит очень наивно, да? — Наивно? — Майкл изогнул бровь, улыбаясь уголками губ. — Скорее… Твоя светлость, ты лежишь тут, в моих объятиях, голый и такой чертовски соблазнительный, и рассуждаешь о чем-то таком… судьбоносном. Граф Инвернесс и его постельные философствования. Уилл не удержался, прыснул в кулак, этим же кулаком не больно ударяя Майкла в плечо, как послышался громкий стук в дверь. Фрейзер замер, готовый — если понадобится — нырять за стенку прямо так, голяком, прихватив в охапку штаны. — Ваша светлость! — послышался из-за двери голос Даррена. — Беда, ваша светлость! — В чем дело, скажи толком! — Уильям сел в постели, голос его мгновенно изменился, а на лице появилось обеспокоенное выражение. — Выйди через свои покои, пожалуйста, — проговорил он едва-слышным шепотом, клюнул щеку Майкла поцелуем и выскользнул из постели, хватая одежду. Майкл не стал спорить — подставлять свою светлость он ни за что не стал бы — натянул штаны, быстро вступил в сапоги и, на ходу надевая рубаху, скрылся за дверью, ведущей в туннель. Уильям влез в бриджи, надел рубашку с кружевным воротом и, на ходу натянув короткие сапоги прямо на босые ноги, подошел к двери. — В чем дело? — он распахнул дверь перед слугой, который какого-то черта молчал вместо того, чтобы сразу сказать, что произошло. — Пожар, милорд, — на перепуганном лице камердинера, бледном, без кровинки, жили, казалось, только одни глаза. Они смотрели на хозяина поместья так, как будто бы граф Инвернесс мог одним лишь мановением руки отвести беду. — Там… Конюшни… Ясные глаза сузились в опасном прищуре, и Спенсер сорвался на бег, быстро полетел по коридору и скатился вниз по лестнице, в холл, оттуда во двор, и плевать на холод. Во дворе уже царила суета: женщины причитали, а мужчины суетливо бегали от колодца к конюшне, расплескивая воду. Уильям увидел, как конюх распахнул ворота, и перепуганные лошади с громким ржанием ломанулись наружу, брыкаясь и вскакивая на дыбы. Уильям окинул театр бедствия цепким взглядом и начал раздавать приказы, звонким голосом заглушая и ржание коней, и крики людей. Быстро и четко. Построить мужчин цепочкой к колодцу, другим приказать забрасывать снегом занимавшиеся вокруг очаги огня. Сам же юный граф, не побоявшись быть растоптанным, на пару с конюхом принялся ловить лошадей.

***

Оказавшемуся в «зеленых покоях» Майклу отчего-то было неспокойно. Отсюда, со второго этажа, ему было слышно, как внизу перекрикиваются слуги, которые в этот поздний… вернее уже ранний час должны были бы находиться в своих постелях. «Что-то случилось», — подумал Фрейзер, выглядывая из-за двери. Темный коридор не освещала ни одна свеча, и только внизу было светло, словно никто и не ложился спать. Быстро одевшись, Майкл спустился в холл, отвлекая на себя внимание небольшой группки слуг во главе с неизменным дворецким. Их обеспокоенные лица явно давали понять — он не ошибся в дурных предположениях. — Пожар, — сообщил ему МакКоннел. — Загорелись конюшни. Его светлость… Дункан не успел закончить фразу, когда Майкл уже выскочил за дверь и со всех ног бросился к конюшням, где уже вовсю кипела работа. Майк успел увидеть, как Уильям взлетел на неоседланного коня, схватил еще двоих под уздцы, ударил пятками в бока и повел нервных испуганных животных на другую сторону двора. Его норовистый жеребец, которого Спенсер привез из Франции, прошел бои и вел себя намного спокойнее других обитателей конюшни, а вот рабочие лошади едва ли не сходили с ума. Уилл не заметил Майкла, занятый исключительно спасением лошадей. Фрейзер не стал подходить к животным. Он не знал, как с ними управляться, даже немного побаивался этих сильных и гордых существ. Вместо этого он встал в одну шеренгу с работниками поместья, что передавали друг другу ведра с водой. Так от него будет гораздо больше пользы. Время от времени он искал взглядом ловкую, юркую фигурку его светлости. Граф Инвернесс, передав поводья спасенных лошадей Джону Ланселю, со всех ног кинулся к полыхающим конюшням. «Куда, дурень?!» — выругался про себя Майкл, и, всучив ведро в руки стоящего слева от него Энгуса, побежал следом за Уильямом. Спенсер влетел под крышу, просто закрыв лицо рукавом. В запертых стойлах еще стояла пара гнедых. Уилл открыл дверцы, и первое животное выбежало, но вот его сосед, перепуганный, наоборот, попятился. Уилл потянул коня за уздцы - тот вскинул голову, едва ли не отбросив легкого графа. — Тише, тише, мальчик… — Уильям погладил лошадиную морду и повел коня наружу. Тот нерешительно ступал, но как только почуял свежий воздух, взбрыкнул, отбросив Уильяма в сторону, и сорвался в галоп, чуть не затоптав по пути еще несколько человек во дворе. Кашляя и подслеповато моргая — густой горький дым выедал глаза — Майкл, увидав лежавшего без движения Уильяма, со всех ног кинулся к нему. И как раз вовремя — несколько искр уже попали на рукав батистовой рубахи его светлости. Фрейзер схватил валяющийся рядом и чудом еще не сгоревший мешок из-под овса и накинул его на юного графа, сбивая огонь. И тут же, не теряя более ни секунды, подхватил Уилла на руки и ринулся вон из горящей постройки. Уже на улице, не выпуская из рук драгоценную ношу, Майкл обернулся, чтобы увидеть, как рухнула объятая пламенем крыша конюшни. Люди, собравшиеся во дворе, принялись поливать водой соседние постройки, чтобы огонь не перекинулся на них. Спасать то, что осталось от конюшни, уже не имело никакого смысла. Уильям в его руках почти ничего не весил — или же Фрейзер, обеспокоенный тем, что Спенсер не приходит в сознание, просто не ощущал его веса. Он быстро шел по направлению к замку, на ходу отдавая распоряжение подбежавшему к ним Энгусу. — Найди-ка миссис Куикли, да поживее! — приказал Майкл, но Гвен уже сама спешила к ним, заметив, что с молодым хозяином приключилась беда. — Надобно воды принести, — взволнованно проговорила миссис Куикли. — Я мигом управлюсь, а вы, сэр, несите его светлость… Но Майкл уже не слушал служанку, быстро — через две ступени — взлетая вверх по лестнице, чтобы как можно скорее уложить Уилла на кровать. — Давай, солнце, — Фрейзер слегка похлопал юного графа по испачканным в саже щекам. — Давай, посмотри на меня! Ну же! Уильям вынырнул из забытья и попытался отвести руку Фрейзера от своего лица и сесть, но движения его были неловкими и безвольными. — М-м… Майк, что ты делаешь? Мутный взгляд никак не мог сфокусироваться, но все же цеплялся за лицо гостя из будущего. Уилл схватил Майкла за запястье и прижал его ладонь к своей груди. — Зачем я здесь? Мне надо быть во дворе, там… — он нахмурился и поискал глазами перед собой, — там кто-то остался в конюшне… Я, кажется, видел чьи-то ноги… — Я еле унес оттуда наши с тобой ноги, солнце, — Майкл облегченно выдохнул и прижался губами к влажному виску Уилла. — Как раз вовремя. Прежде чем крыша рухнула. Фрейзер, не встречая практически сопротивления, разорвал уже ни на что не годную рубаху и болезненно поморщился, увидев довольно обширный ожог на плече его светлости. Поврежденная кожа была рыхлой, воспаленной. Майклу доводилось видеть подобное во время службы. Но там, в веке двадцать первом, подобный ожог прошел бы без следа за пару недель. Тут, где доктор считался едва ли не гением, если мог пустить больному кровь, Уильям рисковал если не лишиться руки, то слечь с воспалением надолго. — Плохи дела, солнце, — покачал головой Майкл. Он едва ли не начал укорять Уильяма за то, что полез в пекло, очертя голову, но не стал, понимая, что тому и без его причитаний не сладко. — Пройдет, — Уильям откинул голову на подушку. Шок проходил и постепенно его нагоняла боль, он начал дышать тяжелее, но так и не издал ни стона. — Вот видишь, — заулыбался юный граф, — я же говорил, что все это не просто так… Ты вытащил меня из огня. Он снова поймал руку Майкла - теперь уже хватка была крепче. Уилл хотел что-то еще сказать, но тут резко повернулся, свесившись через край кровати, и его вывернуло на пол остатками вчерашнего ужина. «Пройдет, как же», — Майкл опять не произнес это вслух; вместо пустых слов он осторожно придержал Уилла за плечи, пока того не кончило полоскать. И как только он устроил раненого на подушках, в дверь постучали. — Входи, Гвен! — крикнул Фрейзер, обеспокоенно глядя в лицо своей светлости, сейчас бледное, покрытое бисеринками пота. И только глаза — покрасневшие, воспаленные — двумя яркими пятнами горели на усталом лице. Миссис Куикли поставила на прикроватную тумбу таз с теплой водой и сложила рядом чистые полотенца. — Давайте-ка я оботру вас, милорд, — женщина проворно закатала рукава и смочила в воде полотенце. — Ожгло-то вас как, господи святый, — покачала она головой. — Сейчас бы за доктором Россом послать, да я слыхала, как тот в Эдинбург собирался. Должно быть, уже и уехал… — Кроме него есть еще врач в Инвернессе? — спросил Майкл, но в ответ на вопрос этот Гвен только головой покачала. — Есть повитуха туточки недалеко, в Каллодене. Да только я эту пьянь к нашему хозяину не подпущу. А так разве что старуха Гейлис… — Гейлис? — услышал Майкл знакомое имя. — Та самая, которая дочку твою лечит? — Точно так, сэр, — ответила Гвен, заканчивая смывать сажу с тела его светлости. Тот, ослабев, покорно принимал помощь. Откинувшись на подушки, Уильям тяжело дышал, прикрыв глаза, и Майкл боялся, что его сознание в очередной раз, что называется, уплывало. — У меня тут мазь, — миссис Куикли достала откуда-то из складок пышной юбки пузырек темного стекла. — Коллин как-то ногу распорол, так я ему рану-то смазывала. На самом донышке только осталось. Сейчас его светлости ожог смажу, а потом надобно еще… Вы пошлите кого-нибудь в Инвернесс, сэр. К Гейлис, значит. То ли от волнения, то ли в присутствии хозяина Гвен продолжала называть гостя из будущего «сэром», но у того не было ни времени, ни желания с ней спорить. — Я сам, — решительно заявил Майкл. — Эта твоя Гейлис живет в том переулке? Там, где на тебя этот ублюдок напал? Гвен быстро кивнула, ловко смазывая светлой пахучей жижей обожженное плечо Уильяма. — Не отходи от него ни на шаг, — предупредил Майкл и, окинув взглядом распластанную по кровати фигуру юного графа, быстро вышел из комнаты. Если он поторопится, как раз к обеду вернется с лекарством. Оказавшись за дверью, Фрейзер нос к носу столкнулся с камердинером его светлости. — Я тут был, — словно оправдываясь, произнес Даррен. — На случай, если понадоблюсь милорду. Но Майклу некогда было объясняться с Дарреном, поэтому он просто обошел его по дуге и спустился вниз. Там, в холле, никого не было, чему Фрейзер был весьма благодарен — не хотелось тратить драгоценное время на то, чтобы удовлетворить чье-то любопытство. Он пересек двор — люди, уставшие, испуганные, как раз заканчивали поливать водой хозяйственные постройки. Несколько мужчин, вооружившись баграми, разбирали дымящуюся конюшню. Вернее, то, что от нее осталось. — Мне нужно в Инвернесс, — предупредил Майкл Джона Ланселя, когда нашел его, с тремя помощниками пытающегося успокоить напуганных лошадей. — Поможешь оседлать Миртл? Тот, не задавая лишних вопросов, подвел к Майклу уже знакомую лошадку. Миртл нервно перебирала ногами и прядала ушами, но позволила себя оседлать. — К обеду вернусь, — предупредил Фрейзер, взбираясь на лошадь. — Уильям обгорел. Нужно лекарство… И он, ударив лошадь пятками, пустил Миртл быстрой рысью.