хэппи бездей

— А она ничего так, да? Кивком головы Шиничиро указывает на девушку из цветочного магазина напротив — за стеклом видно, как она собирает букет из роз, аспарагуса и ещё каких-то цветов: её темные волосы собраны в небрежный пучок, зеленые глаза лучатся светом; она слегка качает головой в такт музыке из наушников и, судя по движущимся губам, подпевает. Вакаса думает, что она действительно красивая. А ещё о том, что он устал. Нет, не просто устал — чертовски заебался слушать подобное изо дня в день. Это делало больно каждый раз как в первый — разве могло быть иначе, когда любовь всей твоей жизни цеплялась глазами за каждую юбку, сыпала комплиментами в сторону каждой проходящей мимо девушки? С губ срывается тихий выдох. Вакаса прикрывает глаза и не отвечает. Всё равно обращались не только к нему — Такеоми, вон, уже подхватил разговор и принялся на пару с Сано пялиться на ничего не подозревающую девчонку. Но Шиничиро такой расклад явно не устраивает — он хлопает Имауши по плечу, привлекая внимание, и когда их глаза встречаются, широко улыбается. — А ты что думаешь, Вака-чан? Может, пойдешь и познакомишься с ней? Насмешка, но Сано не пытается обидеть. Просто знает, что Вакаса не пойдет — никогда ни с кем не знакомится, ему это попросту не интересно. Когда Имауши поднимается со ступенек на входе в мастерскую и впихивает другу в руки банку холодного кофе, чтобы затем, потянувшись, направиться в сторону цветочного, улыбка с лица Шиничиро исчезает, сменяясь растерянностью. Он оборачивается на друзей, чтобы спросить, не показалось ли ему, но их озадаченные лица говорят сами за себя. Между тем, колокольчик магазина уже звенит, и Шиничиро, всё так же не понимая, что происходит, наблюдает за тем, как Вакаса подходит к девушке, и как та смущенно улыбается, заметив посетителя; как краснеет, когда Имауши улыбается ей в ответ. Шиничиро улыбается тоже. И чувствует, как ногти впиваются в ладони. Блять. Всё-таки, он ебанный неудачник. *** Если сперва Шиничиро мог ещё надеяться, что Вакаса просто решил убить этой девушкой время, то когда прошло три месяца, а они всё ещё виделись с ней едва ли не каждый день, надежда полностью растворилась. Он чувствовал себя отвратительно. Он даже не мог порадоваться за друга — каждую секунду его душила чертова ревность, а ещё злость на самого себя. Это он их «свёл». Если бы не ляпнул тогда дурость как обычно, этого бы всего не было. Вакаса бы всё также принадлежал ему одному. Теперь Вакаса всё реже присутствовал на посиделках драконов, предпочитая этому свидания с «Аямэ-тян». Сано злился, поджимал губы, огрызался на лезущего под горячую руку Такеоми. Вакаса ускользал от него. И Шиничиро абсолютно ничего не мог с этим поделать. *** Своё 22-летие Шиничиро решает отметить тихо, в домашней обстановке. Заказывает кучу фастфуда, покупает снеки и готовит место для киномарафона: кидает на диван подушки и подтаскивает пуфики. Дети носятся вокруг, поочередно хватая его за ноги; Сенджу вручает подарок от всей семьи Акаши и убегает обратно к Майки и Эмме. Бенкей приносит торт и четыре ящика пива. Имауши приходит последним, опоздав на два часа, и Шиничиро чувствует себя щенком, когда встречает его — он уже начал думать, что тот не явится вовсе. В руках у парня букет цветов. Он впихивает их в руки Сано и кажется смущенным. — Гипсофилы. Долго простоят, — уголки его губ дергаются. — Есть ещё один подарок. Но я отдам его попозже. Шиничиро кивает, просит Эмму поставить цветы в вазу — он очень не хочет думать о том, что Имауши выбирал их вместе со своей девушкой — и тянет Вакасу за руку на диван. Когда они садятся рядом и их колени соприкасаются, Шиничиро едва не пищит от счастья как девчонка. Всё снова ощущается на своих местах. *** Все расходятся, едва держась на ногах — с пива они как-то неожиданно перешли на саке с соком; Такеоми немного шатается, и Шиничиро уговаривает его оставить уснувшую Сенджу спать в комнате Эммы, которая на пару с Майки свернулась клубочком рядом (Сано накидывает на них плед), после чего Бенкей уводит друга домой, придерживая за плечи. Они с Вакасой остаются наедине. Имауши растягивается на диване, закинув ноги Шиничиро на колени (а лучше бы на плечи); он выглядит расслабленным, глаза слегка мутные — Имауши тоже выпил изрядно. Сано мог бы любоваться им вечно, но вспоминает кое о чём. — Ты обещал отдать мне ещё один подарок, Вака-чан. Тот кивает, улыбается довольно, словно кот; неспешно садится и точно так же заползает Шиничиро на колени, не обращая внимание на чужое возмущенно-смущенное шипение. У Имауши холодные руки — он обхватывает ими чужое лицо и просто смотрит минуты две, прежде чем наклониться к чужим губам. Не целует, прикасается только слегка, смешивая дыхание; Сано осторожно обхватывает его за талию, притягивает ближе. Касаться страшно, потому что Шиничиро не уверен, что это всё не шутка. — А как же Аямэ? — на выдохе, едва слышно. — Я гей — это раз, я втрескался в тебя, наверное, с первой встречи — это два. А Аямэ… она милая, но мы с ней просто друзья. А еще я набил морду её парню — он мудила. Шиничиро издаёт удивленное «о», всё его лицо горит, а в животе роятся тысячи бабочек. Он сжимает чужое тело в своих руках чуть сильнее. Хочет сказать «я из-за тебя чуть с ума не сошел», а ещё «я люблю тебя», но Вакаса не позволяет. Подаётся вперед, целует мягко-мягко, и Сано чувствует, что тает. — Почему не сказал раньше? — Тебе всегда девушки нравились. Не думал, что из моего признания что-то выйдет. Что же. Они оба просто идиоты. Вакаса оставляет поцелуй на его губах снова, и ещё раз, и ещё. Где-то между пятым и двадцатым звучит нежное «С днем рождения, Шиничиро». Шиничиро целует его в ответ, и счастье затапливает каждую клеточку его тела. Теперь всё правильно. И он надеется, так будет всегда.