Icarus Deranged

— Нервничаешь? — С чего бы мне нервничать? Чан взглянул на Минхо, который лениво прислонился к окну фургона, глядя прямо на него, а не на проливной дождь снаружи. Парень пожал плечами: — Ты склонен нервничать. И накручивать себя. И постоянно находиться в стрессе. Чан закатил глаза. — Я в порядке. Не нервничаю. — Это пока. Пока. Минхо был прав, он будет нервничать, и они оба это знали. Дождь барабанил по лобовому стеклу машины, дворники пытались спасти окно, но безуспешно. Чану пришлось замедлить машину, он не хотел рисковать на горной дороге. Розовая машина следовала за ними, джип шел в конце. Чан знал, что дети в этот раз поменялись местами, Феликс и Хёнджин сопровождали Чанбина, а остальные были в розовой машине. Джисон не хотел отпускать Феликса, но в конце концов сделал это, так как Феликс поклялся, что с ним все в порядке и он чувствует себя прекрасно, если не считать дрожи каждые пару минут. Минхо снял на видео свое маленькое признание и обвинил во всем апокалипсисе Ян Бёнхо и его крохотный вирус. Остальные помогали ему, Чан запомнил удивление, легкие вздохи, когда Минхо рассказал, что его родители стали первыми жертвами вируса. Остальные, по-видимому, не ожидали этого. Видео было очень убедительным, у Минхо действительно были все необходимые доказательства. И они находились рядом с ним все это время. Чан был очень удивлен, когда Минхо принес свою маленькую сумку и вытащил из нее несколько бумаг, они были пришиты к внутренней стороне подкладки, спрятанные от мира. Повадки Призрака. И теперь у них было несколько дней пути, они покинули деревню этим утром после двух ночей пребывания там и планирования своего пути во Внутренний Круг. План был очень подробный, и они были очень осторожными, чтобы все смогли пройти через это невредимыми. Они не знали, с чем им придётся столкнуться, может быть, там была целая база, полная тех, кто ищет их, считая особо опасными. Или, возможно, база пала. Как База 47. Возможно, База 41 тоже лежала в руинах. Чан надеялся, что нет. Это разочарует их всех. Некоторых из них очень сильно. Ему не терпелось добраться до Базы 41. Он считал часы, когда увидит знакомый силуэт на горизонте. Он подсчитывал в уме, сколько пуль у него в машине, и сколько из них придётся на Пак Джехвана и Ян Бёнхо. И на кого-то еще. На кого-то еще? Уничтожат ли они всю организацию? Знали ли они все об этом? Возможно, нет, за исключением приближенных Ян Бёнхо. Чан не мог позволить, чтобы кто-то встал у них на пути. Все же, невинные не были в его списке. Но как он узнает, кто не виновен? Как он узнает, в кого нельзя стрелять, если кто-то попытается преградить им путь? А что если? А что если, а что если, а что если вся армия обо всем знала и теперь охотилась за ними? Они готовы к подобному, Чанбин знал, как все работает и как избегать солдат, и их на базе изначально было не так уж много. Несколько сотен, но не больше тысячи. И все же... ну, у Чана не было столько пуль. Как и у Хёнджина. Как у них всех. И Чану не нужен был никто, кроме виновных, чтобы только они понесли наказание за совершенное. — Я слышу, как в твоей голове движутся шестеренки. — Я просто... размышляю. Минхо фыркнул. — Твои размышления не сделают наш план более успешным. — Ты слишком сильно веришь в наш план, — Чан тихо рассмеялся. — А ты нет? — Минхо вопросительно поднял бровь. — А что если мы что-то не учли? — спросил Чан. — Например? Если у тебя есть что-то на уме, лучше высказаться сейчас. Чан вздохнул и пожал плечами. Он не знал. Они приняли во внимание все нюансы. Правительство, здания, солдат, людей Ян Бёнхо, охранников, всех их. Ходячих тоже. — С нами все будет хорошо, — попытался успокоить Чана Минхо. “С нами должно быть все хоршо”, — хотел сказать Чан, но не сказал. Вместо этого они ехали под дождем в течение нескольких часов, болтая обо всем, кроме плана, и время от времени между ними наступала тишина. И с каждым словом, с каждой минутой молчания Чан думал о том, как легко находиться рядом с Минхо. Ему было легко дышать, когда он сидел рядом, Чану не нужно было бояться, что его секреты раскроют или как другие отреагируют на эти секреты. За исключением одного секрета, который никогда не увидит свет. Тот, который заставлял сердце Чана биться немного быстрее, когда Минхо сгибался от смеха, слезы почти лились из его глаз, когда он пытался отдышаться. Он был зрелищем, которое стоило того, чтобы на него смотрели, и Чан пожалел, что не мог запечатлеть его в своей голове, чтобы всегда иметь возможность полюбоваться. Может быть, если бы у него была камера. Но у него ее не было, поэтому пришлось ограничиться зрительными воспоминаниями о Минхо. Города, проплывающие на горизонте, следы ходячих, но не слишком свежие. Небо прояснилось, показав им розовый закат. Чан припарковал машину на автобусной остановке посреди полей, остальные припарковали свои машины у дороги. Они не смогли найти никаких сухих дров для костра, поэтому Чан охранял первую половину ночи в темноте, ночь освещалась только звездами на небе. Сынмин занял смену после него, а Чан забрался обратно в фургон. Руки Минхо тут же обвились вокруг его талии, и Чан понял, что он действительно не хочет упускать эту возможность в течение следующих нескольких дней. *** Их утро было слишком неторопливым, у Джисона появились некоторые симптомы простуды, что на самом деле не было таким уж удивительным. Чан просто надеялся, что у него не будет лихорадки, потому что иначе он не попадет на Базу 41. Минхо был немного не в духе и снова жаловался на отсутствие чистых носков, на что Чан просто закатил глаза. Это не его вина, и да, возможно, он был немного отвратительный со всей грязью и сажей, но он привык к этому, жизнь давно стала такой. Не то чтобы у них было время постирать всю свою одежду во время путешествия. Второй день прошел в основном в тишине. Это было успокаивающе, на самом деле. Чан чувствовал, что им обоим нужна тишина, чтобы подготовиться к тому, что должно произойти через два дня. С наступлением вечера они остановились у фермы, где на поле все еще лежало несколько скелетов коров. Грустно, но трупы служили идеальной клумбой, что было очевидно по обилию цветов, растущих вокруг скелетов. Чанбин и Минхо дежурили этой ночью, Чан проснулся того, что Минхо покинул его, и сразу же начал скучать по теплу его тела. Это его убьет. Чан знал это. Но ему было не так уж трудно это принять, теперь нет. Миру придётся постараться, чтобы убить его, потому что Чан собирался жить, чисто из-за своего упрямства. И теперь Чан чувствовал, что мир начал его понимать. Это пугало. И в то же время нет. Только из-за упрямства. Только ради Минхо и остальных, если не ради чего-то другого. Но в конце концов Минхо потряс его за плечо, чтобы снова разбудить, и Чан получил чашку кофе и озорную улыбку, которая так хорошо согревала холодным осенним утром. На мгновение Чану захотелось, чтобы они просто остались здесь, объявили фермерский дом своей собственностью и жили там, все ввосьмером, забыв об остальном мире. Но он не мог этого сделать, и это желание было довольно эгоистичным, поэтому Чан снова сел за руль, и они снова оказались в пути, направляясь к тому, что Чан боялся считать неминуемой смертью. *** — Чан? — Хм? — Наш маршрут проходит мимо этого озера, да? Чан взглянул на карту, которая была открыта на коленях Минхо. Он указывал на синюю точку на карте около деревни. Чан вспомнил, что видел ее раньше. — Да. — Давай заглянем туда! Чан выгнул бровь. Минхо закатил глаза: — Мне нужно помыться, прежде чем надрать задницу Ян Бёнхо, и у меня остался комплект одежды всего на один день. И мы оба воняем. — …Ладно. Чан сдался, потому что, конечно, он сдался. В конце концов, это была их последняя ночь, и от деревни у озера до Базы 41 можно было добраться всего за несколько часов. Они могли сделать перерыв. Им нужен был перерыв. Им нужен был… ну, Чану нужен был перерыв. Чтобы отвлечься от Базы 41 и того факта, что ему снова придется столкнуться с Пак Джехваном и Ян Бёнхо. Солнце еще не зашло, когда они проехали через заброшенную деревню и подъехали к озеру. Чан остановил машину под огромным деревом, которое отбрасывало длинные тени на траву, доходя даже до линии воды. Там был пляж, или, ну, остатки пляжа с несколькими скамейками и местом для костра. Песка здесь не было, это был один из тех настоящих пляжей, которые так любил Чан. Хотя… Он предпочитал морские пляжи, но это озеро тоже было красивым. Спокойное, оно было окружено лесами, и Чан увидел несколько причалов на другой стороне, один был и рядом с ними. В лесу рядом с пляжем стоял дом, но пышная растительность почти скрывала его от них. Когда Чан открыл дверь со своей стороны, он на мгновение остановился, чтобы просто прислушаться. Было тихо. Он слышал, как где-то далеко поют птицы. Здесь не могло быть ходячих, раз тут обитали птицы. Это немного согрело сердце Чана, успокоило его нервы. Он вышел и закрыл за собой дверь. Чонин и Феликс уже бросились к воде, чтобы потрогать ее. — Ах, какая холодная! — услышал Чан писк Чонина, открывая дверь багажника. Затем раздался смех и кто-то плеснул водой. Минхо снова оказался рядом с Чаном. — Сначала поплаваем, а потом вместе приготовим ужин. — Вместе? — Да? Все мы. Перестань считать это странным. Чан старался. Он очень старался. — Ау-ау-ау! — вскрикнул Хёнджин, окунув пальцы ног в воду. Чанбин и Чан развели огонь, потому что все замерзли после небольшого купания в озере. Ладно, все было не так уж и плохо, могло быть и холоднее, но могло быть и намного теплее. Чан вздрогнул, когда окунул ноги, вода доходила ему только до голени. Его плечо столкнулось с плечом Минхо, тот пискнул, а затем пошатнулся и попытался удержать равновесие, и Чан протянул ему руку и попытался удержать его в вертикальном положении, и в итоге они забрызгали все вокруг водой, Хёнджин закричал, и Чонин тоже. Хёнджин помогал ему залезть в воду без протеза. А затем раздался смех. Чан все еще не отпустил руку Минхо, но он сделал это, как только почувствовал, как румянец начал покалывать кончики ушей. Он не хотел смотреть на Минхо. Он не хотел. Но ему пришлось, когда Минхо сделал несколько шагов вперед, просто чтобы подтолкнуть Сынмина немного дальше, капли воды стекали по его спине, а закат окрасил его кожу в золотистый цвет. На спине виднелись шрамы, не так много, но некоторые из них выглядели глубокими. Чану хотелось провести по ним пальцами. Но затем Минхо повернулся и одарил его улыбкой, и Чан понял, что выглядит очень глупо, поэтому сделал несколько шагов вперед, снова вздрогнул и скрестил руки на груди, чтобы скрыть тысячу шрамов, усеивающих его кожу. Но Минхо ждал его, потому что, конечно же, он ждал. Чанбин уже мылся (и издевался над остальными, обрызгивая всех, кто подходил к нему близко, за исключением Феликса, который все еще стоял у линии воды и очень не хотел мочить пальцы ног). Сынмин нырнул, а Джисон выбрал более легкий путь и прыгнул прямо в воду с причала. — От чего он? — Минхо указал на один из шрамов под ключицей Чана. — Выстрел, — пробормотал Чан. — А этот? Шрам, очерчивающий его плечо. — Еще один выстрел. Тот, что ниже, от ножа. Ножа Хёнджина. Однажды он немного поскользнулся во время тренировки, много лет назад. Шрамы уже белели, ни один из них не был свежим. Те, что Чан получил во время апокалипсиса, были в основном на ногах, и несколько на руках. — Они хорошо смотрятся на тебе. Заставляют выглядеть грозно. Устрашающе. Горячо. Если уши Чана угрожали лишь покраснеть минуту назад, то сейчас они определённо ярко пылали. — Понятно, — успел пробормотать Чан, прежде чем Хёнджин плеснул в них водой. — Давайте, голубки. Туда и обратно! Парень рассмеялся, наконец сделал последний шаг и нырнул под воду. Чан собирался возразить и пробормотать что-то о том, что они не влюбленные голубки, определенно не голубки, но Минхо просто рассмеялся и побежал за Хёнджином. И теперь Чан остался сам по себе, он заметил, как Чанбин посмотрел на него, и вспомнил, как легко краснел, когда чувствовал смущение или неловкость. Господи. Почему он согласился на это? Из-за Минхо. Конечно. Но Минхо было весело, он смеялся и улыбался, когда брызгался с Хёнджином, полностью игнорируя то, что тот только что сказал. Чан не мог не представить, как кожа Минхо ощущалась бы под его пальцами. Он не мог не представить, каково это — смахнуть мокрые волосы с его лица и вытереть полотенцем капли с плеч, и он не мог не представить, каково это — обнимать Минхо, когда между ними нет лишних слоев одежды. Он не мог остановить себя. Поэтому ему пришлось отвернуться и сделать последние шаги, а затем окунуть голову в воду, чтобы выкинуть из головы мысли, покалывающие его кожу. А затем снова вынырнуть и обнаружить Минхо, который решил втянуть его в очередную битву против Хёнджина и Чонина. Очень скоро Чан понял, что смеется, Минхо не потребовалось много времени, чтобы упасть, и Чан действительно почувствовал, как кожа Минхо ощущается под его пальцами, а затем этот момент снова прошел. — Ладно, я замерз! Мне придется одолжить твой шерстяной свитер, Чан! Минхо рассмеялся, и это вскружило голову Чана настолько, что он не мог сказать Минхо «нет». *** Пламя достигало высокого неба, огонь лизал ветки и время от времени потрескивал, выбрасывая в воздух маленькие искры, словно мерцающие звезды. Опустилась ночь, озеро было тихим и спокойным, звезды отражались в нем, почти идеально отзеркаливая ночное небо. Иногда рыбы выпрыгивали из воды, создавая небольшую рябь на озере, разбивая зеркало ночного неба. В воздухе раздавался смех, внезапный, как искры от огня. Чану было тепло. И не только из-за костра. Не было ощущения, что завтра к ночи они прибудут в логово дьявола. Не было ощущения, что они находятся всего в сотнях километров от Базы 41 и что это, скорее всего, их последняя ночь вместе, если что-то пойдет не так. Не было ощущения, что они второй раз в жизни оказались на кончике лезвия. Может, и нет. Чан чувствовал себя таким же обреченным, как и тогда, когда первые новости и паника распространялись рука об руку. Минхо передал Чану тарелку чего-то, что пахло чрезвычайно вкусно. Он хорошо выглядел в свитере Чана. Тот был немного великоват и свисал с плеч, один из рукавов был немного потерт. Его щеки слегка покраснели от жара огня, который так хорошо согревал их после небольшого купания. Чан все еще чувствовал, как пальцы ног покалывают от холода, но если быть полностью откровенным, ему это было нужно. Им всем. Просто выпустить пар перед... всеми событиями. Минхо сел рядом с Чаном, как это было принято. Хёнджин положил голову на плечо Чанбина. Он смеялся, он выглядел счастливым. Страх на его лице был всего лишь далеким воспоминанием, чем-то, что он оставил позади в «Бульдозерах». Чан был рад этому. Чонин что-то рассказывал Сынмину, активно жестикулируя руками, Джисон смотрел на огонь, почти зачарованный. Феликс сидел рядом с ним, слушая Чанбина, который что-то тихо рассказывал. Чан толкнул палкой одно из поленьев, а затем подбросил ещё. Джисон вышел из транса, сказал что-то, что заставило Минхо ответить ему язвительным замечанием, на что Сынмин сказал что-то еще более язвительное, а затем снова раздался смех. Чан знал, он чувствовал это напряжение в воздухе, они все не хотели уходить. Идти спать. Встречать завтрашний день. Просто... ну, Чан не собирался уговаривать их. Он не мог найти в себе сил. Он тоже хотел остаться в этом моменте, просто... счастливым, с Минхо под боком и всеми остальными вокруг. Смеяться. Рассказывать шутки. Истории. Те, над которыми можно было посмеяться, а не те, которые были наполнены грустью, болью и рычанием ходячих. — Боже, я очень рад, что Минхо решил организовать эту маленькую клевую поездку, — наконец нарушил Джисон тишину, которая медленно опустилась после приступа смеха. Улыбка исчезла с его лица, выражение стало серьезным. — Вы мне очень нравитесь, ребята. — Не будь таким сентиментальным. Мы же не на войну собираемся. — Похоже, именно на неё мы и собираемся, — пробормотал Чанбин, не соглашаясь с Минхо. Чан кивнул. Так оно и было. — Я тоже очень рад, что встретил вас всех. Надеюсь, все получится. Надеюсь, мы все выживем. Надеюсь, после всего этого тоже будут «мы», — пробормотал Феликс немного тише. Никто не стал ему язвить, конечно, никто. Вместо этого Хёнджин обнял его, и это выглядело очень, очень тепло. — Да, я, э-э... Я тоже очень рад, что встретил вас всех. И что... ну, вы все как бы... приняли меня, — Чонин улыбнулся и попытался скрыть дрожь в голосе, но у него не получилось. Сынмин, на удивление, протянул руку и похлопал его по спине, чтобы утешить. Чан помнил эти слова, то откровение две недели назад. Две недели. Господи, с того момента будто целая жизнь прошла. — То же самое. У нас было тяжелое начало, — улыбнулся Хёнджин, в основном Минхо и Чану, — но я рад, что решил рискнуть и уйти. И что Чан не выстрелил в меня, как только увидел. И что я не выстрелил в него, как только увидел. Мне действительно хотелось это сделать. Вы мне нравитесь, ребята. Вы как... ну, я не знаю, у меня никогда не было так много друзей. За исключением Чана и нескольких других. Вы такие же, как они, только лучше. Чан фыркнул, но на секунду почувствовал, что ему не помешали бы объятия от Хёнджина. Или, скорее, Хёнджину не помешали бы объятия от него. Но вместо этого он просто кивнул, одобряя то, что сказал мальчик. — Да вы все ничего такие, — пробормотал Сынмин. Минута молчания, прежде чем все разразились смехом. — А я думал, это у Чана эмоциональный запор! — рассмеялся Хёнджин. Сынмин закатил глаза: — И я тоже рад, что Минхо потащил меня за собой. Мне нужно что-то еще сказать? — Нет, мы тоже тебя любим, маленький хакер, — рассмеялся Минхо. Он слегка прислонился к плечу Чана, и Чан не осмелился отстраниться от прикосновения (оно могло быть одним из последних, эта мысль не переставала звучать у него в голове). — Да, я тоже, я рад, что Минхо потащил меня за собой. Это было весело. Я надеюсь, что это продолжит быть веселым и после мести. Наш план надежен, так что... Да, мы справимся. Выманить это жалкое подобие человека и затащить его в ад, а затем... Я не знаю. Но что бы это ни было, я надеюсь, что мы это будем делать вместе. Чан не упустил из виду, как Чанбин взглянул на Хёнджина и Феликса при последнем «вместе». — Оу, — проворковал Хёнджин и слегка ударил Чанбина по плечу, Феликс просто хихикнул над ними обоими. Минхо закатил глаза и покачал головой. А затем на них уставились шесть пар глаз, ожидая чего-то. — Что? — выпалил Чан. — О, да ладно! Я ничего не скажу, пока все это не закончится! — воскликнул Минхо и скрестил руки на груди. Игра была не очень убедительной, так как за последние недели ему удалось избавиться от этого таинственного обличия Призрака, и, ну, шерстяной свитер был очень пушистым и делал его просто... невероятно мягким. Чан вздохнул и слегка потер переносицу. — Ладно, да, я рад, что меня... тоже потащили за собой, — признался он и получил кучу “ура” в ответ. Хёнджин улыбался ему той очень понимающей улыбкой, которая будто бы говорила: «Посмотри на себя, маленький лидер». — Вы все ничего такие. Могло быть и хуже. Чан хотел сказать больше. Он действительно хотел, но просто... не мог найти подходящих слов. Он не знал, как сказать остальным, что они заставили его меньше бояться себя, помогли ему найти себя во время их путешествия. Он не знал, как сказать, что он правда, правда благодарен им всем. За то, что они сделали все это немного более стоящим. За то, что сделали жизнь немного более стоящей. Чан взглянул на Минхо, сидящего рядом, и увидел, как улыбка медленно сползла с его лица. — Тебе не нужно говорить ничего, чего ты не хочешь, — прошептал ему Чан, он знал, что Минхо не был поклонником... ну, всего сентиментального перед кем-то, кроме Чана. Это было уже совершенно ясно. — Нет, я..., — Минхо замолчал и прочистил горло. — Я просто... ну, я думаю, я должен сказать спасибо. Спасибо, что присоединились ко мне. Спасибо, что путешествовали со мной и терпели мое дерьмо. Не многие люди так поступали. Спасибо, что позволил мне сесть в твой фургон, — Минхо повернулся к Чану и ухмыльнулся, а затем снова посмотрел на остальных. Улыбка снова сползла с его лица, он стал серьезным, как Джисон минуту назад. — Спасибо. За... веру в меня, наверное. Во всех аспектах. Надеюсь, мы все переживем завтрашний день. Просто спасибо. — Все для тебя. Слова сорвались с языка Чана быстрее, чем он успел их остановить. К счастью для него, его голос был едва слышен, но по тому, как Минхо напрягся и его дыхание сбилось, совсем немного, Чан понял, что тот услышал. Это послало искру страха по его позвоночнику. — Пожалуйста, — Джисон ухмыльнулся и прислонился спиной к скамье, нарушив странную атмосферу, которая окутала их всех после слов Минхо. — И тебе лучше преуспеть завтра, или я надеру тебе задницу и покажу, на что способны Жнецы-Близнецы. Минхо рассмеялся над Джисоном, стряхнув напряжение с плеч. — Не волнуйся, Джисон. Я сам отомщу ему, если понадобится. *** — Чан? — Хм? — Ничего, — пробормотал Минхо, когда Чан забрался в заднюю часть багажника и закрыл за собой дверь. Феликс обещал взять первую ночную смену, вторая будет у Чонина. Чан включил фонарь на полке, чтобы осветить их маленький уголок. Минхо уже сидел на своей стороне кровати. Или на матрасе. Как угодно. Он возился со своим спальным мешком. — Я тебе не верю, — пробормотал Чан, снимая обувь и на четвереньках подползая к своей стороне кровати. К своему матрасу. Это была не кровать, а два матраса. Которые Чан отчаянно пытался отодвинуть друг от друга как можно дальше всего несколько недель назад, а теперь казалось, что они недостаточно близко. — Ничего, я просто…, — замолчал Минхо. Что-то было у него на уме, но Чан не был до конца уверен, хочет ли надавить на Минхо. — Мы должны убедиться, что остальные выйдут из завтрашнего дня живыми, — наконец сказал он, когда Чан устроился рядом на своей стороне. Минхо последовал его примеру и немного поерзал, прежде чем прижать голову к подушке. — Я знаю, — выдохнул Чан. Только в мыслях он добавил ещё и Минхо к этому обещанию. Чан знал, что ему, вероятно, следует сказать что-то ободряющее, сказать Минхо, что все будет хорошо, у всех, но он просто не мог. Они оба знали, что это будет ложью, и в конце концов кто-то пострадает, если не физически, то как-то иначе. Именно в этот момент Чан понял, что Минхо, вероятно, напуган. По-настоящему напуган. Он не просто собирался отомстить, он собирался встретиться с человеком, который убил его родителей вместе со всем остальным миром, и если он потерпит неудачу, то... ну, что тогда? Он не отомстит, мир не узнает правду. Поэтому он боялся. Потерпеть неудачу, завтрашнего дня, всего, что может пойти не так. И Чан не знал, как заставить этот страх отступить. — Чан? — Хм? — Спасибо. Чан сглотнул. Он хотел дотянуться до Минхо, обнять его, поцеловать в висок и пообещать ему весь мир. Но он этого не сделал. Он просто кивнул. Он не мог сказать, что это был пустяк, потому что это был не просто пустяк. Это было его всем. — Спасибо за... все, — продолжил Минхо, немного тише. — Ты можешь поблагодарить меня завтра, когда мы убьем Ян Бёнхо, — пробормотал Чан, пытаясь дать Минхо хоть какую-то надежду на то, что он выживет завтра. Минхо фыркнул и натянул спальный мешок немного выше. Никто из них не застегивал его до конца, Чан заметил это ещё давно. Минхо все еще был в свитере Чана. — И тебе спасибо, — пробормотал Чан. Он чувствовал себя будто на исповеди. — За что? За то, что сидел в твоей машине и ел твои припасы? — Минхо тихонько рассмеялся. — Да. Именно за это. (И многое другое). За то, что дал мне жизненную цель. Смех Минхо затих так же быстро, как и начался. Чан почувствовал, как что-то движется, что-то шуршит рядом с ним, а затем слегка холодные руки Минхо нашли его собственную руку. Чан почувствовал, как все его существо замерло на короткое мгновение, когда Минхо переплел их пальцы. Сердце готово было вырваться, когда Минхо сжал руку Чана в своей хватке, совсем слегка, и Чан сжал ее в ответ через короткое мгновение. Так они и остались лежать, держась за руки и глядя в потолок, не в силах ничего сказать. Чан не знал, что сказать. Или как сказать все то, что хотел. Минхо не отпустил руку Чана, даже когда нащупал фонарь, выключил его и снова лег. Он продолжал держаться за Чана, и Чан позволил ему. И они оба прекрасно все осознавали. В этом было что-то еще. Должно было быть. Или, может быть, Чан просто хотел найти немного смелости, поэтому позволил себе на короткий эгоистичный момент подумать, что в этом было что-то большее. Что-то большее в том, как Минхо держал его за руку. Они оба не спали, оба осознавали друг друга, и оба держались за руки не просто по-дружески. Между друзьями не существует подобного напряжения. — Минхо? — Хм? Я бы пошел за тобой на край света. Я бы умер завтра за тебя, если это будет нужно ради твоей мести. Мое отчаяние от потери тебя возникло не просто так. За последние недели я научился любить и выбирать тебя, только ты об этом не узнаешь, потому что я слишком труслив, чтобы сказать тебе об этом. — Какой твой любимый цвет?