Icarus Deranged

Чан проснулся от кошмара, вскочив с матраса, ноги запутались в спальном мешке. Он сделал дрожащий вдох и попытался осмотреть свое окружение, так как машина все ещё была незнакомой, как и чувство пустоты рядом с ним. Было все еще довольно темно, но по слабому свету, струящемуся через окна, Чан мог сказать, что рассвет не за горами. Он услышал движения снаружи и очень скоро понял, что это, скорее всего, Минхо бросил еще одно полено в огонь, поскольку он был ночным сторожем. Это был снова кошмар. Тот же повторяющийся сон о двух событиях, которые изменили жизнь Чана и оставили его с чувством вины, от которого он не мог избавиться. Эти два момента преследовали Чана и отказывались оставлять его в покое. Он думал, что встреча с Хёнджином избавит его от подобного, но... похоже, все было совсем наоборот. Чан чувствовал себя еще более ужасно, вспоминая снова и снова, как он оставил своих людей позади. Даже если у него действительно не было выбора. Но его совесть отказывалась это признавать. Чан считал себя довольно крепким, он многое пережил, но каким-то образом эти две вещи просто застряли в нем. Он не знал, почему так происходит. Или, может быть, он знал. Чувство предательства было просто отвратительным. Конечно, Чан предавал людей раньше. На самом деле, он зарабатывал этим на жизнь несколько лет, его учили так делать, но это было... это было по-другому. Он не хотел этого делать. Он хотел спасти их, спасти их всех, но ему пришлось выбирать между собой и мальчиком, и его животный страх кричал ему, чтобы он выбрал себя. И теперь кошмары не оставляли его в покое. Тогда, пять лет назад, было хуже, сейчас Чан не так часто переживал ночные кошмары, и делал это еще реже, когда был в движении (еще одна причина, по которой он редко оставался на месте). Чан в какой-то степени научился жить с ними. И с самим собой. Как будто у него когда-либо был другой выбор. Чан вздохнул и потер лицо руками, прежде чем сбросить спальный мешок с ног и натянуть ботинки. Он спал, может быть, три часа, этого должно было хватить на сегодня, он знал, что больше не сможет уснуть. Чан открыл дверь на улицу, едва не напугав Минхо до смерти. — Господи Иисусе, Чан! Скоро утро, иди спать! — тихо пробормотал он, но Чан только покачал головой. — Что, теперь не можешь спать без меня рядом? По какой-то причине насмешливый тон Минхо немного успокоил нервы Чана. — Нет, слишком холодно, — только пробормотал он в ответ, надевая куртку, чтобы утреннее солнце не коснулось его. Минхо завернулся в одеяло на одном из стульев, рядом с ним лежала винтовка, он выглядел почти уютно (и немного сонно). В конце концов Минхо уснул и тоже проспал несколько часов, но перед этим пожаловался и поныл, что не может спать без Чана, а потом о том, что ему приходится следить за ходячими, и что, если они появятся и он умрет, что он боится леса и темноты, и «Чан, ты не можешь так со мной поступить!». Но потом он уснул, и через несколько часов Чан пошел его будить, Минхо занял свой пост без особых жалоб, только схватил дробовик с полки, уселся у огня и сказал Чану поспать ещё несколько часов. И вот Минхо медленно встал и потянулся, пожаловался на утренний туман, висящий над деревней, из-за которого она казалась еще более призрачной, а затем принялся готовить им завтрак. Чан налил немного воды в походную печь, чтобы нагреть ее для кофе. — Минхо? — тихо пробормотал он, чтобы привлечь его внимание. — Хм? — Минхо потянулся за несколькими банками консервированных бобов с полки. Чан ненавидел бобы, но верил, что Минхо сможет сделать их вкусными с помощью своей магии в рукаве. — Ты не против, если я сегодня поеду с Хёнджином? Минхо взглянул на него, слегка изогнув бровь: — Время погрузиться в вашу общую травму? — Что-то вроде того. — Ладно. Только не сбеги к нему. Чан закатил глаза и фыркнул, Минхо протянул ему кофе с той же полки, с которой он взял консервы. Утро наступило тихо, почти мягко. Остальные тоже начали просыпаться, они были удивлены, увидев, что Минхо и Чан уже проснулись. Чан заправил машину, деревня все еще была окутана туманом, солнце время от времени пыталось прорваться сквозь него. Утро становилось холоднее, и было ясно, что новая машина не такая уютная и комфортная в холодных условиях, как старый фургон Чана. Это немного огорчало. — Итак, что у нас по курсу, босс? — спросил Чанбин, прислонившись к фургону, пока Чан упаковывал свои вещи, включая палатку Хёнджина и Феликса. — Карантинные зоны перед Стартовой Точкой. Мы должны проехать их сегодня, а затем мы переночуем ещё один раз, прежде чем доберемся до Стартовой Точки. — Звучит неплохо. — На нашем пути есть несколько небольших городов, так что мы остановимся в них, чтобы пополнить запасы. Надеюсь, там что-то осталось для нас. — Понял, — пробормотал Джисон сбоку. — Хёнджин, — позвал Чан, когда остальные собирались покинуть деревню. Хёнджин подошел к нему, выглядя немного настороженно. — Я, э-э, я подумал, не хочешь ли ты… поехать со мной сегодня? — Твой спутник не против? — пробормотал Хёнджин и взглянул на Минхо, который разговаривал с Сынмином и Чанбином. — Ага. — Тогда ладно. Чан понятия не имел, что нужно сказать. Еще меньше он начал понимать, когда сел за руль, и вместо Минхо на пассажирском сиденье оказался Хёнджин, волосы которого были завязаны в небрежный хвост, в толстовке как минимум на три размера больше, чем нужно, с изношенными рукавами. Он выглядел крошечным. Почти хрупким, но Чан знал, что он был кем угодно, но не слабым. Ножи, прикрепленные к его бедрам, тоже были подтверждением этого. Они были так похожи. У них были одинаковые пистолеты, одинаковый способ держать ножи, все это было одинаково. И все же Чан совершенно не знал, что сказать Хёнджину. Они выехали на дорогу, ведущую от деревни. Минхо сидел в джипе с Чанбином и Сынмином, розовая машина следовала за ними. Дорога была очень неровной, но вскоре они свернули на асфальт и повернули направо. И только теперь Чан понял, что они на самом деле направляются к тому месту, откуда все началось. В машине царила давящая атмосфера. Чан не знал, что сказать, но знал, что ему нужно будет начать разговор. Похоже, Хёнджину тоже нечего было сказать. Пятилетний разрыв между ними казался по меньшей мере пятидесятилетним. Случилось… столько всего, Чан не знал, с чего начать. — Мне жаль… — Ты так вырос… — пробормотал Чан в тот же момент, что и Хёнджин. Затем снова наступило неловкое молчание, Хёнджин издал лёгкий смешок: — Я не думаю, что у меня был другой выбор, кроме как расти. В голосе была едва слышна грусть, Чан сглотнул. Он почувствовал себя виноватым. — В любом случае, мне… мне очень жаль. За то, что накричал на тебя и… за то, что обвинил тебя, — пробормотал Хёнджин, глядя на Чана и теребя рукава толстовки, дергая одну из ниток. Он всегда так делал, когда нервничал. Вот почему у большинства его толстовок были разорваны рукава. — Тебе не нужно извиняться… — Нужно, Чан. Это... это не твоя вина. Просто... мне пришлось цепляться за это. За ненависть. Злиться на кого-то за то, что случилось, чтобы... выжить. И все эти годы я перекладывал на тебя ответственность, я даже не думал, что ты жив, а потом ты внезапно оказался передо мной, и все просто… вырвалось на свободу, я не… я не виню тебя в том, что произошло. Чан снова сглотнул. Он крепко схватился за руль, костяшки пальцев побелели. Если бы он не вел машину, он бы так крепко обнял Хёнджина, что отправил бы его обратно в рай, откуда он и пришел. Но он вел машину, и все, что он мог сделать, это попытаться проглотить слезы. — Я и Феликс, мы… мы разговаривали, и он заставил меня понять, что на самом деле это не чья-то вина. Тебя там не было, потому что ты был где-то в другом месте, и у тебя не было возможности каким-то образом телепортироваться в академию, когда все это дерьмо началось. Особенно тогда, когда ты уже был в бегах. С каждым словом, слетавшим с губ Хёнджина, воспоминания влезали обратно в голову Чана. Он пробирался сквозь толпу, мальчик сжимал его рубашку и пытался держаться рядом с ним. Чан завёл машину, чтобы сбежать, но понял, что они не могут этого сделать на машине. Дороги были полны бессмысленно бегавших людей, как обезглавленные курицы. Ему и мальчику каким-то образом удалось избежать аварий, в то время как сердце Чана кричало, чтобы он повернул назад и вернулся в академию за остальными. — Я рад, что ты… нашел утешение в Феликсе, — пробормотал Чан. — Он приятный и очень понимающий. Чан кивнул. Он не знал Феликса как следует, но мог многое о нем сказать. Наступило еще одно короткое молчание. — А он жив, Хёнсу? — Нет, - покачал головой Чан. — Как долго вы двое… прожили вместе? — Три месяца. Хёнджин кивнул. Воспоминания причиняли Чану боль, казалось, что они вновь и вновь пронзали его сердце и топтали его. У него не было абсолютно никакой возможности попрощаться, не было возможности завершить ритуал. У него не было шанса похоронить его. И именно поэтому это было так… это было так ужасно. У него не было возможности как следует принять его смерть. — Как это… как всё это произошло? Как ты выбрался из академии? — спросил Чан. Он должен был знать. Он просто… он должен был знать. Хёнджин несколько секунд молчал, а затем ответил: — Я... по сей день я до сих пор толком не знаю. Нам сказали все забаррикадировать, что мы и сделали, но кто-то уже заразился изнутри, и ему потребовалось всего несколько часов, чтобы обратиться, и он напал на тех, кто держал маленькую дверь в подвал закрытой, и... потом эта дверь не выдержала напора и слетела с петель, и внезапно появилось так много зомби, и все побежали по коридорам, и баррикады рухнули, и это был просто хаос, и... мне и еще нескольким людям удалось забаррикадироваться на кухне, одну из нас укусили, так что ее застрелили в упор, нас осталось трое, и мы… прожили на кухне, может быть, несколько дней. Потом мы поняли, что нам придется использовать канализацию, чтобы выбраться, и, о чудо, там тоже были ходячие, поэтому нам пришлось бежать, и один из нас не был достаточно быстрым, а потом Вонхёк сломал ногу и… Я выстрелил в него и убежал. И каким-то образом я выбрался. Я угнал машину и уехал из города как раз перед тем, как туда упали бомбы, а затем я оказался в небольшой группе людей, мы жили в какой-то деревне. Однажды на эту деревню напали, некоторые из нас выжили и перебрались в другое поселение. Это продолжалось какое-то время, вокруг нас были хорошие баррикады, мы жили глубоко в лесу и там редко появлялись ходячие. Эта деревня тоже пала. Потому что в наши дни все просто падает. Так мы оказались в другой маленькой деревне, остались там и… потом нас нашли Бульдозеры. Хёнджин сглотнул и перевел взгляд с колен на что-то далеко впереди. Вскоре лес превратился в поля, солнце выглядывало из-за облаков. — Они нас нашли и… забрали. Как заключенных, Хёнджину не нужно было говорить это вслух. — И ну, ты знаешь, что происходит, когда Бульдозеры берут тебя в плен. Смерть и хаос, вот что происходит. — Сколько из вас выжило в бассейне? — спросил Чан. — Я единственный. В бассейне осталось трое зомби, я был последним участником. Чан кивнул. Он слышал боль в голосе Хёнджина. — Как ты стал королём? — спросил он. Он должен был это знать. — Ну, она поняла, что я способен убивать, а потом она где-то услышала, что я из Комнаты 76. Тогда я и узнал, что ты посетил это место, кстати. Ты уехал незадолго до того, как я попал туда. Или, ну, я не знал, что это ты, но мне сказали, что ты просто какой-то убийца из Комнаты 76, и ты примерно моего возраста, так что... да. Она узнала об этом и хотела, чтобы я был рядом с ней. Поэтому я воспользовался возможностью. Подобрался к ней. Один из самых доверенных лиц. И мне приходилось… сопровождать ее, чтобы... грабить... деревни и... людей. Брать их в плен. И я хотел положить этому конец и... во время одной охоты на ходячих я убедился, что ее укусили. А потом я застрелил ее, когда никто не видел. И забрал ее корону. Боже мой. Время и постоянные потери действительно заставили Хёнджина стать хладнокровным. — Я думал, что смогу поменять Бульдозеров, но вскоре после того, как я занял трон, мне стало ясно, что просто... Я не мог этого сделать. А потом появился ты. И ты знаешь остальное. Ты спас меня. Я рад, что твой фургон сломался именно там. Чан фыркнул на это, пытаясь скрыть изумление и восхищение, которые он испытывал к Хёнджину. Он как будто ничего не пережил, если сравнивать его и Хёнджина. Конечно, травмы неизмеримы, но все же... Если бы он просто узнал, если бы он тогда немного подольше остался с Бульдозерами... нет. Эти «что если» должны были прекратиться. Хёнджин был жив, и с ним все было в порядке, и он был здесь, и только это имело значение. Одна из самых важных частей прошлого Чана все еще была жива и здорова. Одна из частей прошлого, которую Чан лелеял, была рядом. — А что насчет тебя? — Хм? — Как ты… что ты делал? — Я… ну, мы получили информацию, что всего в нескольких кварталах от нас обнаружена толпа ходячих, а затем завыли сирены, поэтому мы побежали. Нам не потребовалось много времени, чтобы найти группу людей, которые тоже бежали, поэтому мы решили пойти с ними к горам за городом. Там уже были люди, которые были инфицированы и вскоре начали падать замертво, и это было просто… люди умирали и царил хаос и… да. Вскоре нас осталось всего несколько человек, затем мы провели несколько недель в каком-то доме в горах, пытаясь понять, что делать, пока не решили продолжить, так как по радио сообщили, что построены безопасные зоны. Вот тогда мы с Хёнсу отделились от той группы, и вскоре пожилой мужчина проехал мимо нас на фургоне, пока мы пытались найти рабочую машину. Он взял нас с собой. С ним мы довольно много ездили, он был охотником и умел стрелять и... да. Безопасные зоны рушились до того, как мы туда приезжали, поэтому нам приходилось просто выживать и ездить, и так мы и делали. Два месяца. Потом мы получили информацию, что совсем рядом с нами есть еще одна безопасная зона, но... это была не безопасная зона. Я был единственным, кто выжил там. Хёнсу умер, а старик был укушен и сказал мне застрелить его. Так я и сделал. И взял машину и уехал. Оказался на Базе 41 с тремя детьми, которых нашел на дороге. Их мать умерла от голода, пытаясь добраться до Базы 41. — Черт. — Мгм. Вот... так оно всегда и было. Очень редко у людей были более позитивные истории, чем у Чана. Большинство людей попали под раздачу, им пришлось бежать, бросить все и выживать. Это были уродливые истории, и история Чана ничем не выделялась. Хёнджин выжил, он не только выжил после атак ходячих, но и... людей. — Как там на базах? Безопасно? — спросил Хёнджин. — Безопасно, по крайней мере, пока, — ответил Чан. — Они довольно стабильны уже долгое время. Прошло пять лет с момента начала, и, по статистике, более 90% всего населения мира мертвы. Вирус долго живет даже в мертвых телах, поэтому с ними нужно обращаться осторожно, чтобы не заразиться. На Базе 41 не было никаких инфекций в течение нескольких месяцев, новички содержатся в карантинных лагерях в течение нескольких недель, пока не попадут на другой круг. — Круг? — Круги. Разделение социальных групп. Самые богатые живут в центре города. Самые бедные во Внешнем Круге. И ты можешь догадаться, кто живет во Внутреннем Круге. — Ян Бёнхо? — И Пак Джехван. — Он жив?! — К сожалению. — Пиздец, — тихо выругался Хёнджин. — Он просто ебучий таракан, он, вероятно, переживет ядерную войну. Чан фыркнул, соглашаясь. — Да, в целом, на базах... прилично. Многолюдно. Там не хватает практически всего, и богатые забирают себе воду, еду и электричество. — Где ты живешь? Во Внутреннем Круге? Чан покачал головой: — В Среднем. Там нормально. Немного менее многолюдно, но... тоже не идеально. — Феликс сказал то же самое. Хотя звучит все равно лучше, чем Бульдозеры. — Все лучше, чем Бульдозеры. Хёнджин тихонько рассмеялся и пробормотал: — Ты прав. — Знаешь, где живут остальные? — спросил он. Чан на мгновение замер и понял, что не знает. — Я бы предположил, что остальные живут либо в Среднем, либо во Внешнем Круге. А Минхо живет во Внутреннем. — Могу предположить, что… — Он не так уж и плох, — фыркнул Чан. — Немного… ну, я не думаю, что он предполагал, что эта поездка продлится так долго. Или снаружи будет… вот так. Но он очень стойкий. — Кстати, зачем он здесь? Феликс сказал, что тоже не знает, куда они направляются, но Минхо заплатит им приличную сумму денег и подкинет вещей, когда они вернутся, за то, что они его защищали. О? Так на кой черт тогда ему нужен Чан? Чан пожал плечами. — Не знаю. Не спрашивал, меня он и его дела не особо интересуют. — Тогда почему ты здесь? Чан сглотнул, позволил тишине окутать их ещё на одно мгновение, прежде чем наконец признался: — Пак Джехван послал меня. А это значит, что меня послал Ян Бёнхо. — Ты все еще..? Хёнджин казался почти шокированным. Почти, потому что он чертовски хорошо знал, что из Комнаты 76 нет выхода. — В их руках. Да. — И они отправили тебя в Стартовую Точку? — Да. Мне что-то нужно привезти. Какой-то портфель. Но это не все, что я делаю, я также... путешествую между базами и перевожу официальные документы для правительства и тому подобное. Потому что никто другой не хочет этого делать, и у меня на самом деле нет... причин оставаться на базах. — Ты не можешь оставаться на месте. Это то, что осталось неизменно, по крайней мере. — Я не так уж сильно изменился. — Ты изменился. Чан взглянул на Хёнджина, слегка приподняв бровь. Извилистая дорога вела их вниз по холму к еще одному маленькому городку. — Я не думаю, что кто-то из нас выжил бы, не изменившись, — пробормотал Хёнджин. — Ты стал... более осторожен. Ты явно забыл, как доверять людям, что не так уж и странно. Нас учили не доверять в первую очередь, в любом случае. Ты также... ты не жесток, но... не совсем в восторге от компании, которая у нас сейчас есть. — Дело не в этом, просто… — Ты не знаешь их. Или их намерений. Ты всегда был осторожен с новичками, но раньше ты подходил к ним первым, заставлял чувствовать себя в безопасности, но больше так не делаешь. Феликс сказал мне, что ты очень отстранен, но все равно говоришь им, что делать. Это то, что не изменилось. Ты все еще лидер, нравится тебе это или нет. Чан сглотнул, ему стало немного не по себе от того, как Хёнджин все еще видел его насквозь. — Но он также сказал мне, что ты не такой холодный, как неделю назад. Ты оттаиваешь. И учишься доверять. Думаю, ты давно не был рядом с людьми так близко. Чан покачал головой. Хёнджин был прав. Он не доверял, потому что не знал, как это делать, и не хотел привязываться. — Я просто... боюсь снова проиграть, — признался Чан. — Я боюсь, что мне снова будет больно. Снова. Потому что я знаю, что когда я привязываюсь, я действительно привязываюсь, и мне больно, когда что-то случается, так что, полагаю, я... пытаюсь защитить себя от этого. — Значит, ты пытаешься держать дистанцию. Минхо не знает об этом. — О, да. Он просто решил не заморачиваться. — У него получилось? — ...Возможно. Возможно, Минхо действительно сумел сломать несколько барьеров, и, возможно, Чан действительно немного беспокоился за него. Даже... заботился о нем, в некотором роде. Но он ни за что не привяжется слишком сильно к кому-либо. Кроме Хёнджина. К нему он уже был привязан, и если он сейчас потеряет Хёнджина, то это... нет. Чан отказывался думать об этом. — Им нужен кто-то, на кого можно опереться, — пробормотал Хёнджин. — Хм? Чан снова повернулся к нему. Хёнджин смотрел на него. Он выглядел таким... довольным, в некотором роде. Он не боялся. Чем больше километров отделяло его от Бульдозеров, тем безопаснее он себя чувствовал. — Остальные. Им нужен кто-то, на кого можно положиться. Ты сам это знаешь, группам выживания нужен сильный лидер, а Минхо слишком сосредоточен на своей миссии. Чанбин — солдат. Чонину наплевать, я не лидер, и Близнецы тоже. Сынмин слишком тихий, чтобы им быть. Это буквально первое, чему мы учимся в Комнате 76. Доверяй своей группе. Она единственное, что у тебя есть. Затем определяй свои позиции на основе своих навыков и сохраняй их. Извлекай из них максимум пользы. Группа без надлежащего лидера — как безголовая курица, если в ней больше пяти человек. — Это путешествие не продлится достаточно долго, чтобы нам понадобился… — В этом нельзя быть уверенным. Насколько нам известно, в Стартовой Точке может быть херова туча ходячих. Или когда мы доберемся до Базы 47. — Я не… — Ты уже берешь эту часть на себя, Чан. Подпусти остальных немного ближе. Ты же знаешь, что шансы выжить выше, если группа хорошо знает друг друга и свои навыки. Чан глубоко вздохнул и повернул руль немного влево. — Ладно, — вздохнул он. — Ладно, я… я попробую. *** Карантинные зоны на горизонте выглядели пугающе. Большие, почти мегалитические сооружения, которые были оставлены гнить на полях за пределами городов и мегаполисов. Чан понятия не имел, как военным удалось их создать, как им удалось построить их всего за несколько дней, не попав под толпы ходячих. Сначала это были просто сетчатые ограждения, а затем вокруг них были размещены бетонные блоки, запечатавшие ходячих. Они думали, что этого будет достаточно, чтобы контролировать вирус, но, ну... это явно не сработало, поскольку весь мир уже был в руинах. Чан мог бы назвать это неплохой попыткой. Солнце уже садилось, они провели день в дороге, как и любой другой день в их приключении. Они посетили один небольшой городок, где нашли почти нетронутый магазин с несколькими неподвижными ходячими в нем. Или, ну, весь город был полон зомби, но они не особо беспокоили их маленькую команду. Хёнджин также сопровождал Чана из города, Минхо не сказал ни слова, но вместо джипа Чанбина сел в машину Близнецов. Скорее всего, чтобы узнать их получше, так как, по-видимому, Минхо не очень хорошо их знал. Чан и Хёнджин провели поездку, разговаривая. Просто разговаривая. Вспоминая старые, в основном хорошие времена, они не скатывались в плохое. Они говорили о счастливых временах из прошлого, о том, как они ходили в кошачье кафе и пытались казаться обычными людьми среди толпы. Они делали несколько перерывов и надеялись, что машина выдержит их долгие поездки (она чувствовала себя прекрасно после замены масла). Для Чана все еще было немного странно, как быстро он привык к присутствию Хёнджина, как быстро он даже начал присматривать за ним, видеть перемены в его настроении. Прямо сейчас он смотрел в окно, рассказывая о теориях заговора, которые окружали карантинные зоны, о том, как среди людей ходили слухи, что военные уже имели информацию о вирусе задолго до того, как он распространился, поэтому они смогли так быстро сработать. И это само по себе породило еще больше теорий, вырвался ли вирус из лаборатории, был ли он искусственным или нет, откуда он взялся, почему он был таким разрушительным? И с каждым километром они приближались к Стартовой Точке. На обочине дороги стоял знак, десять километров до города. — Нам нужно поспать перед тем, как заехать в город, — тихо сказал Чан, словно заставляя Хёнджина вырваться из мыслей после нескольких минут усталого молчания. — Звучит неплохо, я бы лучше посетил город-призрак днем, чем ночью. Чан промычал в знак согласия и повернул свой фургон на небольшую парковку придорожного кафе. Карантинные зоны остались позади, теперь перед ними простиралась Карантинная Зона 2. Зачем им нужно было называть все эти города карантинными зонами? Это не имело смысла. Придорожное кафе, или то, что Чан называл им, сгорело много лет назад. Развалины заросли, снаружи все еще стояли мусорные баки и стулья. Чан решил, что место, вероятно, сгорело еще до эпидемии, настолько оно было заросшим. Чан вышел из фургона, гравий хрустнул под его ботинками. Джип припарковался рядом с его машиной, розовая машина — рядом с джипом. Они были настоящим караваном. Минхо вышел из розовой машины, немного потянулся вместе с Чонином, а затем повернулся к Чану. — Может, осмотрим окрестности? — спросил он, и именно это они и сделали, но ничего не нашли. Было тихо, почти пугающе, совсем не то, что Чан испытывал раньше. Жутковато тихо. Они продолжили свою вечернюю рутину, которая превратилась в привычку за удивительно короткое время. Чан развел костер, остальные начали ставить палатки, Феликс и Хёнджин объявили, что будут дежурить этой ночью. Они собрались вокруг костра и сели у своих маленьких походных печей, Минхо готовил для них, включая Хёнджина, и жаловался на нехватку свежих овощей, как он делал каждый раз, и обещал приготовить Чану нормальный обед, когда они вернутся. Было почти забавно, как никто из них даже не сомневался в своём возвращении, когда в любую секунду могло случиться что угодно. Видимо, они научились доверять друг другу. По крайней мере, в какой-то степени. Или, возможно, ни у кого просто не хватало смелости высказаться вслух. Чан огляделся. Они все еще сидели группами, то есть команда розовой машины сидела вместе, Чанбин и Сынмин сидели вместе, Хёнджин, Минхо и Чан тоже сидели вместе. Но теперь группы придвинулись ближе друг к другу. И разговаривали. Они разговаривали. Хёнджин рассказывал урывками о себе, Чанбин, казалось, был действительно заинтересован во всем этом деле с Комнатой 76, как и Сынмин. Остальные тоже внимательно слушали, Чан старался дополнять то, что Хёнджин упустил, даже если это было немного... неловко. Было странно говорить о своем прошлом с людьми, которые не были из Комнаты 76, поскольку это всегда было закрытое сообщество. И было еще страннее, что он вообще говорил о себе с людьми. За последние пять лет у него не было возможности сделать это. Но остальные слушали. Они слушали, так что, возможно, Чан мог бы попытаться стать... лучше в... ну, во всем, на самом деле. Хёнджин был прав, группе нужна была особая динамика, чтобы наладить общение. Она уже была близка к этой динамике, что было хорошим знаком. — Чан? — прошептал Минхо ночью, когда они наконец снова устроились на своих маленьких матрасах в задней части машины. Чан сбросил ботинки и оставил куртку у двери, а затем натянул шерстяной свитер, так как знал, что ночью замерзнет. К сожалению, у него не было свитера, чтобы предложить его Минхо. — Хм? — Как все прошло с Хёнджином? — спросил Минхо. Ему было любопытно. А еще он казался немного уставшим после дежурства ночью. — Неплохо. Мы просто... обсудили все, — пробормотал Чан. — Он не злился на тебя? — Нет. По крайней мере, больше не злится. — Это хорошо. — Мгм. — С ним все в порядке? Я имею в виду его психическое состояние. Чан фыркнул. Кто-нибудь из них вообще был в порядке? — По крайней мере, немного стабилен. Это было... притворство. Он притворялся, вот, что он делал в Бульдозерах. Действовал так, чтобы выжить, и время от времени полностью погружался в это состояние, так что он, вероятно, уже не мог отличить реальность от игры. Но я думаю, что теперь он в порядке. Он не собирается внезапно сходить с ума, если ты это имеешь в виду. — Ладно. Хорошо. Я просто... немного волновался за него. — Почему? — В смысле «почему»? Минхо звучал почти обиженно. — Ты не похож на человека, который беспокоится о незнакомцах. — Похоже, ты совсем меня не знаешь, Кристофер Бан, — рассмеялся Минхо. — Он кажется хорошим человеком, и ты волнуешься за него, поэтому я волнуюсь за него. — Как мило с твоей стороны, — пробормотал Чан, немного поправляя подушку. — Думаю, завтра нас ждет Стартовая Точка. Ты наконец возьмешь меня обратно в качестве своего попутчика? — спросил Минхо. Чан услышал ухмылку в его голосе. — Ты так скучал по мне? Разве компания остальных не была такой же восхитительной, как моя? Потому что Чан, несомненно, был отличной компанией в своем ворчливом амплуа. — Чан, не будь таким! — заныл Минхо. И подумать только, Чан привык к его нытью. И подумать только, он, возможно, даже скучал по нему сегодня. — Чонин — восхитительная компания. Он много говорит и ему есть что рассказать о своей семье. — Правда? — Конечно. У него есть вся грязь на нужных мне людей. Я люблю такое. — Я вижу, — фыркнул Чан. — Эй! Минхо слегка толкнул его. И Чану показалось странным, что у него не возникло желания резко отстраниться. Ему также показалось очень странным, что следующие слова из уст Минхо заставили его сердце пропустить удар: — Но я скучал по тебе. И по твоему ворчливому молчанию.