Ты - моё солнце и луна.

Не привыкший к тому, что у него есть родители, Лань Чжань поначалу вёл себя так, как раньше: был вежлив со взрослыми и мало разговаривал, изучая новый для него мир по книгам. В конце концов, это привычно и не ввергает в смятение от изменившихся переменных. Всё здесь казалось странным, необычным, совершенно другим и от того пугающим. Подобный водоворот эмоций и непонимания, что со всем этим делать, вызывал у него Вэй Ин в их первую встречу, да и вообще все три месяца обучения в Облачных Глубинах. Озорной солнечный лучик, к чьему теплу тянулись люди, вызывая глухое раздражение своей назойливостью. Ванцзи всегда был где-то на периферии, украдкой наблюдая за ним и стараясь понять поступки. Пусть Усянь то и дело старался затащить его в свою компанию, но стать одним из многих? Нет уж, увольте. Хотелось разогнать всех его приятелей и остаться только вдвоём, но рядом, как назло, вечно крутился наследник Цзян в компании наследника Не. И если второй был понятливым и мог быстро уйти, делая глуповатый вид, то первый напоминал собаку на сене: и сам не ам, и другим не дам. Цзян Ваньинь ревновал первого ученика, словно тот был его неприкосновенной собственностью, к которой не стоит тянуть руки посторонним. Резкий, грубый, склочный, вспыльчивый - список его недостатков можно было растянуть ещё на десяток-другой пунктов. Только Вэй Ин, похоже, и мог разглядеть в этом человеке хоть какие-то приятные черты характера. Впрочем, он и в самом Лань Чжане увидел что-то хорошее, но разница в воспитании не дала им сблизиться, когда была возможность. Потому что после сожжения Пристани Лотоса Вэнями и исчезновения на три месяца солнце будто потускнело. Легкомысленный весельчак сменился угрюмым бирюком, к которому лишний раз не подойдёшь, яркие улыбки стали мрачными усмешками или кровожадным оскалом. Падение Солнца завершило войну, и наступил недолгий мир. Отдых и восстановление дома словно скинуло тяжесть с плеч, и место старейшины Илин снова занял привычный Вэй Ин. Охота на горе Байфэн позволила сорвать с мягких губ сумасшедший поцелуй, такой вкусный, но запретный. Жаль, что отрезвление пришло так быстро, принуждать свою любовь к дальнейшим действиям было бы уже насилием. А так не должен поступать благородный человек. Хотя хотелось, ой как хотелось занежить, заласкать, покрыть каждый цунь немного похудевшего тела поцелуями и засосами, а потом... Стоп, Второй Нефрит, этому телу пока рановато до пубертатного периода, лучше вспомнить что-то менее будоражащее. Солнечную улыбку на лицо Вэй Ина вернул умилительный малыш из Вэней, уведённых старейшиной Илин на Луаньцзан, Вэнь Юань. А-Юань, как ласково его звал Усянь, возясь с ребёнком. Не влюбиться в это маленькое чудо было решительно невозможно, пусть его потом и притворно журили за купленные игрушки. К сожалению, моменты радости быстро закончились, и чуть больше года продолжалось затишье. Перед бурей, как потом оказалось. Убийство на тропе Цюнци Цзинь Цзысюаня вместе с кузеном и тремя сотнями заклинателей, обвинение в этом Вэй Ина, поход на Луаньцзан армии четырёх Великих орденов и сотни мелких. Разразившаяся битва унесла жизни Вэней, и только один малыш пережил эту бойню. А-Юань спрятался в дупле дерева, и только упорство позволило Ванцзи отыскать последнее напоминание о возлюбленном. Но не спасло его самого от смерти спустя шесть лет после того, как Усяня не стало. А потом он проснулся в новом мире, новом теле и с новой семьёй. Мальчик тяжело вздохнул и потер лоб, возвращаясь из горьких, но пропитанных солнцем воспоминаний в реальность. Он честно не хотел привязываться к новой семье, но мягкая забота Нарциссы Малфой и строгое, но уважительное отношение к сыну и наследнику Люциуса Малфоя растопили былую настороженность и он даже полюбил этих людей. Но подспудно грызла мысль о том, что он занял чужое место, и изначально это всё предназначалось настоящему Драко. Маленькому мальчику, у которого такие замечательные родители. И чем больше проходило времени, тем сильнее грызла совесть. Надо что-то сделать. - Отец, можно? - постучав в дверь кабинета, спросил Второй Нефрит, терпеливо дожидаясь ответа. - Драко, что-то случилось? - удивился лорд, поднимая голову от бумаг и переводя взгляд на стоящего в дверях сына. - Можно поговорить с тобой и матушкой, а ещё с крёстным? - Ну хорошо. Заинтригованные Нарцисса и Северус появились в кабинете в короткие сроки, устраиваясь на диване и внимательно глядя на мальчика. - Матушка, отец, крёстный, я кое-что хочу вам рассказать. Я не Драко. - Ну как же не Драко? - заворковала Малфой, глядя на сына. - Ты мой малыш, только немного изменившийся. - А кто тогда? - скептически уточнил Снейп, поскольку верилось с трудом, что перед ними кто-то другой. - До смерти меня звали Лань Ванцзи, и я был заклинателем, - признался Лань Чжань, замечая снисходительные взгляды взрослых. - Господин Снейп видел, как я писал в библиотеке правила, так вот, это были правила моего Ордена. Он ещё сказал, что те, кто жил по таким правилам, были несчастны. - Ну допустим, - кивнул Малфой-старший, хотя поверить в подобное было сложно. - Тогда где сам Драко? - Его душа уже ушла на перерождение, мне так сказали местные призраки. Он когда тонул в озере, видимо, тогда душа и отлетела, а моя заняла его тело. Никто не спрашивал, хочу я или нет занимать чужое место, очнулся уже в этом мире. Хм. - В чём дело? - переглянулись мужчины, глядя, как он с гримасой потирает горло. - Когда мне... было шесть лет... мама умерла, - с короткими паузами выдавил из себя мальчик. - С тех пор... сложно долго разговаривать... если это не цитирование правил. - Ты очень её любил? - посочувствовала ему женщина, замечая набежавшую на лицо тень. - Очень, - выдохнул Ванцзи и жалобно посмотрел на присутствующих. Пришлось разрешить отвечать письменно. - Ванцзи благодарен. Найдя источник информации, оба мужчины засыпали его вопросами, читая ответы на бумаге через плечо. Иногда их притормаживала леди Малфой, давая ребёнку отдохнуть и размять пальцы, которые сводило от долгого письма. Интересовало их буквально всё: от политики до мироустройства, от языка до одежды и причёсок. - А это кто? - спросил зельевар, увидев, как под взмахами карандаша возникает портрет парня с длинными волосами и широкой улыбкой. - Ты? - Ванцзи почти не умеет улыбаться, особенно после смерти мамы, - вздохнул Второй Нефрит, нежно разглядывая рисунок. - Это Вэй Усянь, он был как маленькое солнце, дарил всем тепло и заботу. Казалось, готов обнять весь мир, добрый, честный, верный людям. - А что с ним случилось? - аккуратно спросила леди, заметив смягчившийся взгляд сына. - Людская злоба и зависть погасила это солнце, его лишили родных людей, к кому он прикипел всем сердцем, и довели до суицида. Ванцзи виноват, что не встал с ним рядом, когда ему требовалась поддержка, а только стыдил, не понимая, на какие жертвы ему пришлось пойти, чтобы помочь победить в войне. - Вдвоём противостоять целому миру никто бы не смог, если нет поддержки других людей, - покачал головой лорд, довольно долго варившийся в болоте политики и представлявший, к чему могло привести подобное. - Вы бы просто бесславно погибли вдвоём, ничего и никому не доказав. Если не на кого опереться, это печально, особенно когда самые близкие не торопятся подставить плечо. Вот скажи, сколько вам было, когда вы умерли? - Вэй Ину - двадцать один, мне - двадцать семь. Но иногда казалось, что он мудрее и лучше меня, видевшего одни только правила и терявшегося, стоило выйти за рамки. - Почему Вэй Ин, если он Вэй Усянь? - полюбопытствовала Нарцисса. - В Китае бытовала практика давать детям по два имени, - сообщил Лань Чжань. - Не знаю, осталось ли так сейчас. При рождении давалось имя-мин, то есть молочное, детское. С пятнадцати или чуть раньше подростка звали по имени-цзы, то есть в быту. А ещё, если человек совершал какой-то подвиг или что-то полезное для людей, ему давалось хао, то есть прозвище. - К примеру? - заинтересовался Люциус. - Цзэу-цзюнь, Чифэн-цзюнь, Саньду Шеншоу, Призрачный Генерал, старейшина Илин. - У тебя тоже было прозвище? - уточнил Северус, которому всё было интересно. - Ханьгуан-цзюнь, "Сверкающий добродетелями благородный господин". Но истинное благородство не в том, чтобы задирать нос и смотреть на всех свысока, а в помощи простым людям, защищать их. Я могу идти? - Отдыхай, - мигом сориентировалась Малфой, глядя на измученного сына, не забывшего их поблагодарить и уйти. - Что думаете, мужчины? - Слишком много подробностей для простой выдумки, - заметил Снейп, перебирая оставленные на столе записи. - Да и Драко на самом деле изменился на свою противоположность, что косвенно подтверждает его слова. Плюс, он и правда писал в библиотеке кучу совершенно непонятных правил, теперь хоть понятно, откуда они взялись. - Пусть душа у нашего сына другая, по крови он всё ещё остаётся Малфоем, - качнул головой Малфой. - Пусть так и остаётся, никому другому эту тайну мы открывать не будем. Да и в истории были случаи, когда в тело потомка вселялся кто-то из предков или делился с ним своими воспоминаниями, как более сильный и опытный. У нас просто чуть-чуть по-другому вышло. К счастью, заклинание конфиденциальности, вплетенное в защиту кабинета, надёжно оберегало тайны хозяев и всё, что было в нём сказано.