Дикша

Хотела бы я сказать, что молодёжь неистово гуляла и развлекалась до самого утра, однако это было бы наглой ложью. Примерно к двум часам ночи Хлоя вдруг встряхнулась, осмотрела нас слегка захмелевшими голубыми радужками и выдала, мол, детское время давно закончилось и нам всем пора по кроваткам. Алкоголь сделал Буржуа ласковой и нежной как котёнок; я поначалу напрягалась от мягкого звучания обычно стервозного тона, но потом как-то попривыкла. И всё равно было странно слышать от Хлои подобное повеление. Блондинка ассоциировалась у меня с неудержимой туснёй и клубным рейвом, но никак не с ранним отходом ко сну. Праздник же! Можно погулять подольше! Вообще-то, мы бы могли собраться и после полуночи пойти в отельный ресторан — там как раз начинали какие-то развлекалки и конкурсы. Однако Адриан хотел «тихий семейный праздник»… и Хлоя поддержала Агреста в этом желании… а Сабрина поддержала Хлою… Короче, обломались мне всякие конкурсы. Но, в целом, я не очень этому расстроилась: Буржуа всё-таки придумала нам много способов убить время. Хватило как раз до того момента, когда она погнала нас спать. — Сон — залог красоты! — вещала Хлоя, отельным полотенцем аккуратно снимая блестючки хайлайтера со своего лица. — И я не могу позволить себе потерять ни одной ночи, полной спокойного, восстанавливающего сна! Я же не собираюсь к тридцати выглядеть как Дюпэн-Чен сейчас, правильно? — Отстань от Маринетт, — в который раз за ночь отреагировал абсолютно трезвый Адриан; бутылка шампанского ушла на три четвёртых в Сабрину и на четверть в Хлою. — Её здесь даже нет! — Она всегда тут… в твоих мыслях, Адрикинс! Да чтоб ты так про меня думал! — Так, Хлоя, тебе точно спать пора… — О чём я и говорю, — проворчала Буржуа, кидая в Адриана блестящее полотенце в бежевых пятнах тоналки. — Спать-спать-спать… но сначала уход. Чтобы кожа была лучше, чем у всяких китаянок! Сабрина уже спала в том самом кресле, кстати — не справилась с возлияниями. Воистину, правду говорят: в рыжих живёт бес! А в тихонях — омут с бесами. Кто бы мог подумать, что Ренкомпри незаметно усосёт большую часть шампанского? Ей, видите ли, запах напитка понравился! Мы с Агрестом уложили Хлою, — точнее говоря, мы не мешали ей укладываться самостоятельно, — после чего, дождавшись её сопения, закрыли дверь на магнитный ключ и ушли в общую зону. Праздник удался, мда. Интересно, будет ли у девочек похмелье? — В следующий раз я ей не дам принести шампанское, — фыркнул Адриан, когда мы развалились в креслах возле очередного вазона с цветами. — Хотя, знаешь, я всё равно ей благодарен за этот вечер. Я бы с ума сошёл, если бы остался сегодня один… Ещё и тебе сказал не приходить. — Кто ж знал, что Габриэль тебя прокатит с рождественским ужином?.. индейка-то хоть была? — Ты, наверное, путаешь с каким-то другим праздником. — Может и да… день Благодарения в Америке вроде как с индейкой отмечают. — Учитывая, что у тебя подруга — американка, странно, что ты этого не знаешь наверняка. — Я тебя умоляю. У нас дружба чисто девичья, — поняв, как это может звучать со стороны Кота Нуара, я усмехнулась. — Ну ты понял. Короче, мы говорим за жизнь, про детей, работу, отношения… всё в этом духе. До каких-то более общих обсуждений ещё не дошли, времени мало прошло. Адриан почесал кончик носа. — А разница в возрасте не мешает? — Учитывая, что я банально не знаю, сколько Олимпии лет… вообще нет, не мешает, но давай прикинем примерно, — я села поровнее, да и математический ум Адриана напрягся, готовясь к вычислениям. — Сюда она прилетела, если я не ошибаюсь, в двадцатых годах прошлого века. Солнечную Систему они с Игноблией преодолели где-то за девять лет, как она рассказывала. И то только потому, что задержались на Нептуне. — Рассматривали достопримечательности, что ли? Я вежливо улыбнулась, но не стала подтверждать догадку Адриана. Хотя именно этим близняшки и занимались. Под несравнимо огромной толщей вод Нептуна чего только не скрывалось, если верить словам Олимпии… Вот жизни там не было, это да. Вымерла вся. И воду отравила вместе с собой; говоря откровенно, я бы не удивилась, если бы узнала, что когда-то в руках нептунцев поистерил Плагг — уж больно было похоже на его влияние. Да и когда я о синей планете спрашивала котёнка, он как-то очень подозрительно молчал и нехорошо улыбался… Мало ли, что там было в истории квами, правильно? — А до того, как они попали в Солнечную Систему, они путешествовали по Млечному Пути… названия-то хоть знакомые? — спохватилась я, увидев непонимание в глазах Адриана. Да уж. Мир тупо не даёт мне забыть о том, какой он странный: ни тебе России со славянской группой языков, ни нормального интереса и знаний про Космос. Учитывая наличие магии и квами, способных криво-косо исполнять любое желание, подозрения у меня крепли самые нехорошие. Потому что ну не может быть так, чтобы человек не интересовался звёздами, вот что я вам скажу. Это просто не в нашей природе. А здесь, на этой странной планете, вроде бы и интерес был, — потому что тема супергероев, особенно если эти «герои» летают, не может обойтись без космических поклонов, — а знаний не было. Даже каких-то элементарных! Я помню ещё, как Адриан внимательно слушал, когда я рассказывала ему про чёрные дыры. Ему это было интересно. Да и книги мои с осторожными поглаживаниями космически-инопланетных тем он тоже читал, не отрываясь… а потом едва мог вспомнить прочитанное. При этом я не могу сказать, что забиралась как-то глубоко в физику. Ну серьёзно, «глубоко» и мой гуманитарный склад ума? Нереально совместить два этих параметра, вот что я вам скажу. Просто невозможно! Так что магия. Вот на её влияние я ставила ва-банк, готова была дать руку на отсечение и все зубы разом. Люди не могли в космос, как Польша из стран-кругликов, потому что между бескрайними звёздными путями и человечеством была натянута плёнка квамиевого колдовства. Или кто другой постарался. Не квами едиными, как говорится… а даже если и квами, то как бы не одна же шкатулка в мире. Их вроде пять, если мне память не изменяет… Так вот. Из-за «люди не могут в космос» мне пришлось переквалифицироваться из писателя-начинающего-фантаста в писателя-фэнтезиста. Оказывается, мир отвергал саму идею путешествий между планетами. Даже Олимпия с Игноблией, — вот уж кто может быть более «инопланетным», чем эти двое, верно? — не могли сделать с Земли ноги. Магия не пускала. Ну это если про семейные обстоятельства не вспоминать. Поскольку люди не были магически заинтересованы в космических темах, писать книги такие не было никакого смысла. Томас и Сабина, к примеру, просто забыли про мой первый опус, что так понравился Агресту. А ведь родители должны были рукопись через знакомых передать редактору… В будущем, если у меня останется волшебство и Талисманы, — и если мы с папенькой Адриана не расколошматим планету по кусочку в процессе, — я планировала с этим странным анти-космическим волшебством разобраться. Без понятия, как это сделать и реально ли это вообще, но… нужно же мне будет написать продолжение для истории, что так полюбилась моему Коту, правильно? А писать "в стол" я не люблю. — Ты что-то задум...ался, — сказал Адриан, запнувшись при выборе рода, в котором ко мне стоило обращаться. Я бы пошутила про семьдесят два пола и американское право «принимать себя таким, какой ты есть», но на дворе был две тысячи шестнадцатый, и мой юмор Агрест бы просто не понял. Насколько я помнила, — хотя у меня и не было уверенности, что на эти воспоминания можно опираться, — в моём мире сумасшествие насчёт комьюнити «не таких» началось где-то году в двадцатом. До этого были только удивляющие меня излишне откровенные парады и прочие странные вещи. Как по мне, что унижение какого-нибудь гея или лесбиянки, что тряска задницей в облегающих радужных трусах перед человеком, который это видеть не хочет — всё перебор. Качание маятника туда-сюда со всё большей амплитудой. Жаль, что люди просто не могут успокоиться и отстать друг от друга. Было бы идеально, если бы «не такие» не совали свою «нетаковость» под нос «таким»; а «такие» в свою очередь прекратили орать и трясти кулаками в сторону «не таких», пытаясь залезть им в постель и порешать, кто там с кем спать должен. Эх, мечты. Как сказал бы Кот Леопольд: «Давайте жить дружно!» Вот бы немного социализма в жизнь в этом смысле… дружеское напоминание: дедушка Ленин запретил преследование однополых пар, потому что настоящий коммунист волен делать что хочет и с кем хочет. Лишь бы на пользу Родине, да по обоюдному соглашению. — Ты даже не представляешь, как мои мысли кидает из стороны в сторону, — пробормотала я, поняв, что уже обдумываю, как мог бы выглядеть Ленин без его знаменитой лысины. — Это от переработок, точно тебе говорю. Ни отдыха, ни отпускных... Пошли-ка, проветримся. Пытаться загнать Адриана спать я даже не стала: ясно же, что Агрест будет наслаждаться каждой секундочкой своей свободной ночи. Неизвестно ещё, как там Габриэль по итогу отреагирует на подобную самоволку… мне оставалось надеяться, что вправление мозга имени Роджеркопа, — ой, да не дай бог из него под Рождество акуму сделают! — сработает, и наказание окажется не слишком жестоким. Жестоким по отношению к Адриану и его самостоятельности, ясное дело. Мы вышли на улицу, по пути словив несколько поздравлений от других постояльцев отеля. Все были хмельными и весёлыми; я всё равно напряглась из-за наличия нетрезвых тел рядом. Эх, психика, хватит уже своё детство во взрослую жизнь перетаскивать. Теперь-то, имея квами и супертело, это я была опасной для пьяниц, а не наоборот. А раньше приходилось с собой перцовку носить… я всегда почему-то привлекала нетрезвых личностей. Бритая моя голова им покоя не давала или что? Выбравшись наконец на улицу, мы сразу отошли в сторону от главного входа: большинство празднующих медленно расползались по домам, так что мешать им не хотелось. Однако чуть позже нам пришлось перебираться на крышу, потому что костюм Кота Нуара привлекал лишь немногим меньше внимания, чем костюм Ледибаг. Да и Адриан всё-таки был не самым незаметным мальчиком в моём окружении. Весь Париж увешан его изображениями — ничего удивительного, что нас раз двадцать попросили о совместных фото. На крыше было хорошо: тихо и одиноко. Адриан смешно выглядел в пушистой шубе Хлои, однако другой одежды у него не было; моё же волшебное йо-йо с Потенциальной Вселенной внутри осталось в пекарне, и я не могла вытащить какой-нибудь плед. Спускаться же... да не хотелось ничего придумывать, если честно; простое наслаждение моментом перевешивало всё остальное. Снежок падал, как в рождественском шаре, медленно и крупными слипшимися хлопьями. Мы с Агрестом смотрели в небо, пытаясь угадать, за какой из тучек сейчас разъезжает Санта Клаус. И простояли бы мы так до рассвета, да только вот в какой-то момент падающий снег стал сначала серым, а потом и вовсе чёрным. — Это ещё что за… Адриан поймал чёрную снежинку и растёр её по ладони. На коже остался тёмный след. Я высунула язык. — Уголь, — сказала я, сплюнув чёрную слюну. — Бражник? Скривившись, я кивнула. Ну ясно, чем там Габриэль таким важным занимался… в туалете он, что ли, акуму вызывал, чтобы Роджер ничего не заметил? — Вы были плохими детишками! — громыхнуло с неба. — И теперь все получите угольки вместо подарков! Слышите, парижане?! — Да, да, дядя… второе Рождество в костюме, и опять хрень полная получается. Заколебали вы меня уже!