Auburn Wings and Golden Dreams

После

Если Натаниэль считает, что наблюдать за работой Эндрю было адом, то это просто потому, что у них не было возможности увидеть, как выглядит жизнь с Тильдой для Аарона. Их пути редко пересекаются. Эндрю проводит весь день и часть ночи, работая в Свити, собирая до последнего пенни, который он может собрать с чаевых и дополнительных часов. В то же время Аарон занят учебой, и теперь, когда у него есть свободное время, Эндрю предложил ему присоединиться к спортивной команде, чтобы сжечь часть своей злой энергии и повысить свои шансы на получение стипендии. Это происходит в пятницу вечером, когда Эндрю несет пакет с остатками ужина от Свити, когда он замечает Аарона на кухне, который запивает горсть таблеток водой из раковины. Эндрю хлопает дверью, чтобы объявить о своем присутствии. Аарон чуть не задыхается. — Господи Иисусе, пошуми немного, Эндрю. По тому, как Эндрю наклоняет голову, Нил может сказать, что оба заметили, как Аарон пытается найти равновесие, не цепляясь за стойку. — Зачем? — спрашивает Эндрю. — Грубая практика, вот и все. — Наша сделка так не работает. От столкновения орешника летят искры. Эндрю сжимает пакет в слишком крепком кулаке, который разрывает бумагу на части. Нил едва успевает подхватить контейнеры и медленно поставить их на пол рядом с Эндрю. — Что ты собираешься делать? Запереть меня? — Предполагаемый вызов, который должен был звучать в голосе Аарона, проскальзывает сквозь трещины цветущих синяков на его лице. — Вот что произойдет, - отвечает Эндрю, делая два шага, отделяющие его от Аарона. — Если я когда-нибудь снова поймаю ее за тем, что она подняла на тебя руку, она пожалеет об этом. Это тот момент, когда Аарон должен кивнуть. Нил это знает. Очевидно, у Аарона больше твердости характера, чем он показывает. — Ты бы не вернулся в тюрьму из-за меня. — Нет. Это не позвоночник. Это отчаяние. Нил видел, слышал и чувствовал это достаточно раз за свою жизнь, чтобы заметить это на расстоянии многих миль. — Это не значит, что я не преподам ей урок. Ты можешь есть? Аарон кивает и, прихрамывая, идет накрывать на стол. Они едят вместе в тишине. Эндрю помогает Аарону лечь в постель, хотя копия, как и оригинал - упрямый осел, постоянно отказывающий в человеческой помощи. Только когда Аарон засыпает, Эндрю шепчет, прежде чем уйти на диван. — Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя.

До

Каким бы умным ни был Эндрю, оказалось, что не так-то просто жить на улице незамеченным, и в конце концов его поймали и отправили обратно в приют. Натаниэль ненавидел каждую частичку этого места. Еще больше он ненавидел то, что каким-то образом Сэм и его жена узнали о возвращении Эндрю и поговорили со всеми опекунами вокруг них, пока все они не убедились, что Эндрю болен. Несколько дней спустя Эндрю перевели в стационарный лечебный центр и заставили принимать лекарства, в которых он не нуждался. После первой дозы Эндрю бушевал, дрался и делал все, чтобы избежать их. Натаниэлю удалось проникнуть в его тело как раз вовремя, чтобы сделать ему укол. Это был кошмар. Все превратилось в водоворот радуг, смешанных с болезнью. Днем что-то заставляло его смеяться без причины, а потом ему хотелось плакать всю ночь. Он больше не знал, где Эндрю и чем он занимается. Натаниэль забыл, что он должен был делать с Эндрю. Эндрю продолжал бороться. Дозы были более сильными. Натаниэль был уверен, что умрет снова и снова. И вдруг Эндрю перестал сопротивляться. Как будто он наконец понял, что лекарства на него не действуют, и он может просто притвориться, что все идет по-своему. Или столько, сколько он мог. С ним обращались скорее как с живым товаром, чем как с настоящим мальчиком. Ему разрешили быть с остальными детьми, и он получал свои лекарства в виде таблеток, а не уколов. Он был умен и никогда не глотал их, предпочитая выбрасывать в унитаз всякий раз, когда пользовался ванной. Он не ввязывался в драки, несмотря на то, что другие дети преследовали его из-за его маленького роста. И Натаниэль воздержался от того, чтобы поставить их на место. Если позже их одеяла или подушки исчезали, забранные Натаниэлем в отместку, никто не винил Эндрю. Все выглядело настолько хорошо, насколько это было возможно для ангела, заботящегося о сироте, который жил в приемной семье и должен был получать лекарства. По крайней мере, у Натаниэля был Эндрю, а у Эндрю был он, хотя они и не могли общаться. Иногда, когда Эндрю не мог заснуть, Натаниэль разговаривал с ним, расправлял свои крылья вокруг Эндрю, чтобы согреть его, и время от времени Эндрю бормотал что-то неразборчивое, что доходило до глубины чувств Натаниэля. Они были так одиноки. Пока не пришла она. Кэсс пришла, окруженная аурой добра, и однажды заметила Эндрю, одиноко стоящего в углу комнаты. Натаниэль пытался уговорить его поиграть в Экси с остальными детьми, но Эндрю отказывался быть близким с кем бы то ни было. Касс также изменила это. — Привет, дорогой. Натаниэль и Эндрю одновременно подняли глаза и увидели женщину с нежным лицом и милой улыбкой. Эндрю ничего не сказал. К этому времени он уже привык молчать. Только ночью, когда он что-то отвечал на слова Натаниэля, прежде чем заснуть. — Большие дети пугают, не так ли? — Я не боюсь, - ответил Эндрю после нескольких минут молчания. Улыбка Кэсс ни разу не дрогнула. — Ты должен научить меня. Теперь мне страшно. — внимание Эндрю было привлечено. Он повернулся, чтобы посмотреть на женщину. — Все эти дети кажутся ужасающими. Что, если я не буду хорошей матерью для того, кто переедет жить к нам, понимаешь? Это меня пугает. Натаниэль сидел рядом с Эндрю, слушая эту интересную женщину. Должно быть, она что-то скрывает. — Ты хочешь доказать, что я ошибаюсь? — Что? — Пойдем со мной, Эндрю. Докажи мне, что я могу быть хорошей матерью, и мне нечего бояться. Это было похоже на песню сирены, которая заманила Эндрю и Натаниэля туда. Обещание хорошей жизни, спокойных ночей, теплой еды. Мир. Оба кивнули одновременно, не понимая, что они только утонут.