Воспоминания Учиха Мадары

      Зимы в стране Огня всегда были теплые, снег ее жители видели лишь пару дней в году, да и то не всегда. К счастью, в изменениях в климате из-за масштабных стихийных техник, применяемых шиноби, во время отсутствия войн были свои хорошие стороны: снег стал выпадать куда чаще и обильнее. Чему дети и некоторые взрослые только радовались. — Сне-е-ег! — прокричала Изуна, вываливаясь на уличную веранду в одном лишь домашнем кимоно. В голосе ее слышались неприкрытые счастье и восторг. — Дедушка, смотри! Смотри-смотри-смотри: выпал снег!       Мадара, не решившись портить внучке настроение просящимися на язык напоминаниями, что он не слепой и уж тем более не глухой, лишь усмехнулся и тихо, почти бесшумно прошел к низкому столику, находившемуся чуть правее условных ступенек, которыми, впрочем, все равно практически никто и никогда не пользовался (даже в кимоно девочке было проще их переступить). Чашка с горячим чаем согревала руки, а вид на радостную принцессу — ещё и сердце.       Изуна сходила с ума. Снег был повсюду: за ночь на Коноху обрушился целый снегопад, и теперь девушка терялась в своих желаниях. Хотелось обнять весь мир, попробовать все и сразу. Она носилась по двору кругами, бешено сверкая глазами и периодически хватала пальцами мягкий, рыхлый снег. Стоило ей подбросить его в воздух, как казалось, что это звезды падают с небес. И восторга, распиравшего ее изнутри, становилось только больше. Эмоции сдерживать было невозможно. — Зима-а! Ура! Ура! Ура!.. Ай! — правда, закрывать глаза, наверное, во время их выражения, было ужасной идеей. Старая яблоня, садовый гигант, содрогнулась, когда в нее на полном ходу вписалась достойнейшая девушка, пример для всех маленьких девочек клана, эталон чистокровной Учиха — Изуна-химе. И непонятно было, кто из них пострадал сильнее, так как из-за личных ли качеств, из-за примеси ли крови Сенджу, славящихся крепким телом, но голова у Изуны была словно вылита из чугуна. Со стороны дерева, кажется, даже раздался подозрительный треск.       На секунду наступила полная тишина, даже галдящие на голых ветвях соседних деревьев вороны, даже малейший ветер стихли. Мадара продолжал со спокойным видом пить чай, но лишь вблизи можно было рассмотреть, как дергаются уголки его губ, мешая сделать нормальный глоток. Он едва сдерживал смех.       Сдерживал. А потом, когда на Изуну с громким эпичным «плюх» свалился целый сугроб снега, резко перестал. По округе разнесся тихий, набирающий силу с каждым мгновением, звук. Звук смеха Учиха Мадары. Девушка замерла, прислушиваясь, запоминая этот не такой уж редкий, но все равно порой шокирующий миг, а в следующую секунду мужчина уже успокоился и вернулся к чаепитию, что, впрочем, не далось ему столь легко, как его внучке казалось. Теперь его губы откровенно дрожали и сам он с трудом давил порывы, пытаясь взять себя в руки. — Это не смешно! — а потом Изуна в возмущении топнула ногой и на неё свалилось то, что не успело свалиться в прошлый раз. Под весом добрых двух кубических метров снежной массы девушка неминуемо бахнулась на оледенелую землю, тихо вскрикнув. И лицо у неё при этом было настолько выразительное, что больше Мадара сдерживаться не мог. Чуть не выплюнув находящийся у него во рту чай, мужчина закашлялся давясь не столько напитком, сколько распирающим изнутри хохотом. — Ха-ха-ха-ха-ха!.. Ха-хах! — пожилой Учиха смеялся, уже утирая выступившие на глазах слезы. Ну что за невозможная девчонка? Это ж надо так!.. Ещё и снег лежит на её голове словно объемная белая шапка, что в сочетании с недоуменным лицом пострадавшей дает просто невероятный комический эффект.       Изуна, правда, этого всего не понимала, а потому на ее лице все больше и больше проявлялись смущение, обида и злость. Какого черта он так смеётся?! Что, ну вот что может быть смешного в том, что она упала? Или что снег упал на неё? Между прочим, сейчас ей из-за этого очень больно и холодно. — Не смейся! — почти провизжала она, ударяя рукой по слою снега перед собой, и тут же отдернула руку. Холодно! Снег прилип к пальцам.       А дед ответил ей взрывом настолько заразного хохота, что Изуна, забыв на мгновение обиды, вдруг представила, как выглядит со стороны. И через секунду она уже сама смеялась до коликов в животе. Так и раздавался их смех по зимнему саду поместья, отрезанного от всего мира. Любой, кто застал бы эту сцену, непременно умилился бы теплой домашней атмосфере счастья, что стояла между этими двумя, когда они собирались вместе…       Любой…кроме него.       Черный Зецу наблюдал за происходящим с самых лучших мест, высовываясь лишь наполовину из стены за спиной Мадары, и увиденное ему совсем не нравилось. Его марионетка, ключевая фигура в грандиозных планах, неумолимо вырывала из рук нити влияния. Точнее, вырывала их эта мерзкая девчонка, так некстати выползшая на глаза Мадары два с половиной года назад, так некстати оказавшаяся достаточно интересной для Мадары, так некстати похожая на любимого младшего брата Мадары, своего родного деда. Все ее существование было Зецу некстати. Вот только ничего с ней, так мешающей плану, сделать было нельзя. Нужно было убить ее сразу, а теперь… теперь Мадара, если «его Воля» что-то сделает так обожаемой им внучке, точно начнёт сомневаться в нем. Если и убивать ее, то так, чтобы не осталось ни единого его следа. Чтобы даже этот Учиха, знающий о почти всех его способностях, не догадался.       В общем, единственным, кого происходящее ничуть не радовало, был Куро Зецу, мрачно сверливший уже вернувшую себе вертикальное положение девушку взглядом нечеловеческих желтых глаз. За то время, что он повторял себе, почему невозможно грохнуть эту помеху прямо сейчас, та уже полностью оклемалась и вновь принялась рассекать по двору в приступе снежно-зимнего счастья.       Белый, мягкий, пусть тающий и холодный, но все же прекрасный, снег по-прежнему вызывал у Изуны восторг. В Конохе так редко выпадает снег. А ведь где-то там, далеко, в совсем другом мире, в совсем другой стране, где она жила когда-то как совершенно другой человек, метровые сугробы лежат с осени и тают лишь к середине весны. Здесь же настоящее зимнее счастье вроде лепки снеговика, ледовых горок или игр в снежки было доступно людям настолько редко, что даже несмотря на всю свою мерзлявость, Изуна сейчас не обращала внимания на холод. Она бессмысленно возила руками по снегу, чувствуя, как тот тает под действием тепла, исходившего от ее ладоней, и становится из рыхлого липким. Таким, что из него вполне можно слепить первый за эту зиму снежок. И запустить его…       Мадара поймал снаряд даже не задумываясь, на одних лишь рефлексах, и тут же запустил его обратно, по привычке кидая с такой силой, чтобы проломить врагу череп. А в следующую секунду сразу трое живых существ осознали для себя кое-что важное. Мадара наконец понял, что «снаряд» вовсе не был кунаем, а всего лишь снежком. Которым он со своей силой вполне может убить свою единственную внучку. Изуна резко осознала, что играть с дедом в снежки при учёте всех личностей стоит с предупреждением или не стоит вообще, если дорога жизнь. Ну, а Зецу впервые в своей жизни почувствовал, что судьба на его стороне, что боги (возможно, даже она) слышат его желания.       Смертоносный, несмотря на свой размер, ком летел ей прямо в лицо, и увернуться от него не было никакой возможности. Изуна едва успевала осознавать происходящее и даже шаринган активировать не успела. На лице девушки застыло глупое выражение, как будто она не осознавала всей опасности, которой подверглась, и лишь удивлялась: почему же все так испуганно на нее смотрят? Ком впечатался юной Учиха прямо в лицо с такой силой, что ее откинуло назад. Однако на этом неприятности не закончились, потому что позади неё, на расстоянии какого-то полуметра, начинался пруд, за ночь покрывшийся тонкой коркой льда, толщины и крепкости которого не хватало, чтобы выдержать даже вес ворона, не говоря уже о человеке. Оглушительно скрипя, лед треснул, отдавая упавшее на него тело объятиям зимнего пруда.       Мадара сидел на все той же веранде с на редкость, как казалось Зецу, глупым видом. Лицо его побледнело, вытянувшись в так не красящей достойного ниндзя гримасе страха, а костлявая рука, кажется, неосознанно тянулась в сторону утопшей внучки. Да и вообще, все его тело застыло в такой позе, будто он хотел броситься девчонке на помощь, но не успел.       Не успел, ха-ха-ха! Эта девица так ему мешала, он чуть с ума не сошёл, пытаясь изжить ее со свету и не вызвать подозрений, а в итоге она померла из-за снежка, запущенного ее же покровителем! Да у судьбы есть чувство юмора! И это был лучший подарок, который он, Зецу, мог получить от неё. Нет, конечно, со временем он бы точно избавился от Изуны (это имя, даже произносимое мысленно, вызывало нестерпимое раздражение), однако… Как бы он ни ненавидел, когда что-то идёт не по его плану, ситуации, когда это «что-то» было ему выгодно, являлись исключениями.       Осталось только убедиться, что девчонка действительно умерла. Обычно сомнений в способностях Мадары не возникало: сильнейший ныне в мире шиноби действительно легко мог убить малолетнюю недо-куноичи (Зецу, конечно, признавал, что потенциал в ней есть и немалый, можно сказать, даже пугающий, но в ее характере было слишком много брешей, избавиться от которых не получалось даже у ее деда, а любая брешь — непозволительная слабость), и в тот момент, Куро видел, он не сдерживался. Однако в последние годы у Учиха не было достойных противников, одна мелюзга, да и старость накладывала отпечаток.       А ещё с этой мелкой занозы сталось бы все испортить, — подумал со злостью Зецу, и, надо сказать, не ошибся.       Потому что в суматохе никто и не вспомнил о том, что снег-то сейчас был совсем рыхлый и в форме шара держался на одном честном слове. Снежок легко распался от удара, а Изуна упала назад скорее от испуга, нежели из-за огромной силы, с которой запустил «ответочку» дед. Правда, от ледяной воды у неё мгновенно занемело тело и прежде, чем она догадалась использовать излюбленную кланом технику, заключающуюся в распространении в теле смеси обычной чакры и малой доли стихийной, прошло секунд десять, за которые она действительно чуть не утонула, неблагоразумно выдохнув весь воздух ещё в самом начале. Со стороны это смотрелось так, словно она правда там потонула. — Х-ха!.. — едва вынырнув на поверхность, Изуна шумно вдохнула и следующие секунды никак не могла выровнять дыхание, несмотря на то, что каждый вдох приносил боль: зимний воздух был слишком холодным. Лишь спустя некоторое время она наконец обратила внимание на окружение. Дедушка и Зецу сидели (точнее, сидел только дедушка, а чернь, видимо, побрезговал пачкать штаны ради неё) на берегу озера и смотрели на неё с просто непередаваемыми лицами. Мадара, кажется, чуть не словил инфаркт (что в его возрасте было бы вовсе неудивительно, пусть такого пока и не случалось), а на лице Воли было крупными иероглифами написано вселенское разочарование в жизни. Много времени на то, чтобы догадаться о причинах всего этого ей не понадобилось. — Пф-ф!.. Ха-ха-ха! — рассмеялась нервно Изуна. Обычное утро ее усилиями в который раз превратилось в балаган. — «Ха-ха-ха», — передразнил её Зецу с лицом столь кислым, что не оставалось сомнений, что его её живучесть не радовала.       Мадара же просто вздохнул с облегчением: живая. Живая и даже на первый взгляд не пострадала.       Февральское утро в особняке Главной ветви удалось на славу. Осталось только отогреть единственную официально живую ее представительницу, пока та не подхватила воспаление легких.

***

      Ну ничего, — думал Зецу раздражённо, наливая паршивке горячий чай и едва сдерживая желание подсыпать ей чего-нибудь туда, — однажды я ее все равно убью. Она не станет помехой на пути к моей цели.       Пустой взгляд желтых глаз остановился на кружке, от которой густым облаком валил пар. Кипяток. Девчонка точно обожжется, начнет кричать, плакать… Мадара, этот тюфяк, наверняка бы сначала остудил чай. Нужно сделать это, чтобы не выбиваться из роли.       Ему этого делать не хочется. Он был готов на что угодно, чтобы спасти свою мать из несправедливого плена, и уже давно привык наступать на горло собственной гордости, зная, что будет смеяться последним. Однако с этой принцесской все было не так, и от осознания, что процесс выполнения плана может затянуться ещё на долгие годы, на Зецу накатывала злость, смешанная с чем-то похожим на обреченное отчаяние. Терпеть ее придётся ещё долго, если он так и не придумает способ избавиться от нее.       Чай он все-таки остудил. И даже принёс на красивой деревянной подставочке. Мадары в комнате почему-то не было. Наверное, решил принести одеялко своей драгоценной внучке, — подумал с презрением он. — Чаёчек? — хлопнула ресницами Изуна и потянулась к чашке. Сделала глоток, жмурясь от прилива тепла и улыбнулась: — Спасибо, дедуль!       «Спасибо, дедуль», — привычно передразнил Куро ее в мыслях. И с досадой отметил, что не знает, как назвать то чувство, что возникло при этих словах.