Без права на чувства: цена власти

Игроки молча двигались по коридорам, освещённым глухим неоновым светом. Воздух был пропитан потом и металлом, и казалось, что даже стены дышали их страхом. Впереди группы шли Ги Хун и Чон Бэ, их плечи время от времени касались друг друга из-за узости прохода. Со-ён придерживала Чун Хи за руку, помогая ей идти, и время от времени бросала короткие взгляды на девушку, чтобы убедиться, что та не падает от усталости. Ведущий, как обычно, шёл немного позади, его движения были лёгкими и уверенными, будто он только что вернулся с прогулки, а не прошёл через ад третьей игры. —Всё в порядке?— вдруг раздался голос Со-ён, обращённый к Чун Хи. —Да…я просто немного устала,— ответила та, слабая улыбка тронула её губы. —Тебе нужно больше отдыхать,— вставил Ги Хун, обернувшись через плечо. —Впереди ещё много испытаний. —Спасибо за поддержку,— с лёгкой усмешкой ответила Чун Хи, и её слова прозвучали не как упрёк, а скорее как попытка разрядить обстановку. Со-ён краем глаза посмотрела на Ведущего, который, услышав это, коротко усмехнулся. —Эй, давайте ускоримся, мы не единственные, кто идёт назад,— сказал Чон Бэ, указывая вперёд. —Не торопи нас,— с улыбкой отозвалась Со-ён. —Не все такие выносливые, как ты. —Не так уж я и вынослив,— пробормотал он, потирая плечо. —У меня всё тело ломит. Они все коротко рассмеялись, даже Ведущий, чей смех прозвучал удивительно искренне.

***

Когда группа вошла в комнату игроков, их лица снова помрачнели. Пространство, когда-то казавшееся огромным, теперь выглядело удручающе пустым. Матрасы, покрытые пятнами крови и грязи, были разбросаны хаотично. Те, кто выжил, выглядели измождёнными. Многие просто сидели на полу, уткнувшись в колени. Ги Хун первым нашёл свободное место и жестом пригласил остальных присоединиться. Со-ён осторожно усадила Чун Хи на один из матрасов, пока Чон Бэ опустился рядом, тяжело вздохнув. — Кажется, нас осталось совсем мало, — сказал он, осматривая комнату. — И всё меньше останется к концу, — ответил Ведущий, опускаясь на ближайшую колонну и скрещивая руки на груди. — Ты это сказал, как будто рад этому, — с улыбкой бросил Ги Хун, пытаясь снять напряжение. — Я реалист, не больше, — пожал плечами Ведущий, но его лицо сохраняло дружелюбное выражение. Со-ён взглянула на него, но быстро отвела взгляд. — Ха Юн, — тихо произнесла Чун Хи, привлекая её внимание. — Что? — Я… я хочу извиниться, — начала она, её голос дрогнул. — За что? — За всё, что случилось… за то, что тебя втянули в это, за то, что я стала обузой. — Перестань, — перебила её Со-ён, её голос был твёрдым, но не жёстким. — Ты ни в чём не виновата. Мы все здесь пытаемся выжить. Ты просто держись, поняла? Чун Хи кивнула, но её глаза наполнились слезами. Ведущий наблюдал за этим молча, но когда Со-ён вдруг повернулась к нему, он тут же отвёл взгляд, будто не хотел, чтобы его заметили. — Вы что-то хотели сказать? — бросила она ему с лёгкой улыбкой, чтобы не привлекать внимания других. — Совсем ничего, — отозвался он, но его губы тронула едва заметная усмешка. — Ну и хорошо, — коротко ответила Со-ён, отворачиваясь. Ги Хун кашлянул, привлекая их внимание: — Ладно, нам нужно отдохнуть. Если завтра будет хоть половина того, что мы пережили сегодня, нам потребуется вся наша сила. Они кивнули, соглашаясь, и на некоторое время комната погрузилась в напряжённую тишину, нарушаемое лишь тихими вздохами и шёпотом выживших. Со-ён сидела рядом с Чун Хи, стараясь не показывать усталости. Ведущий прислонился к колонне, задумчиво глядя в пол. Ги Хун и Чон Бэ тихо переговаривались в углу, их лица выражали тревогу. Внезапно раздался шум открывающихся дверей. Все замерли, обернувшись. В комнату уверенной поступью вошли несколько треугольников и двое квадратов. Их присутствие всегда вызывало напряжение, словно в воздухе становилось меньше кислорода. Один из квадратов шагнул вперёд, остановился посередине комнаты и громко объявил: —Внимание, игроки! По итогам третьей игры 100 человек успешно завершили раунд. 155 игроков выбыли. Общий накопленный призовой фонд на конец раунда составил  ₩35,6 миллиарда. На потолке зажглись огни, и все головы тут же поднялись. Огромная копилка-хрюшка сверкала золотистым светом, и в неё с грохотом начали падать пачки денег. Они сыпались, как дождь, складываясь в аккуратные столбы внутри прозрачных стен. Зрелище было гипнотизирующим. —Это сколько на каждого?!— громко выкрикнул кто-то из игроков, прервав заворожённую тишину. Квадрат, казалось, был готов к этому вопросу. Он ответил ровным, абсолютно безэмоциональным голосом: —Примерно  ₩356 миллионов на игрока. В комнате раздался ропот. Некоторые переглядывались с выражением алчности в глазах, другие тихо обсуждали шансы на победу. —Неужели найдутся те кто проголосуют за круг?— шепнул Чон Бэ, толкнув Ги Хуна в бок. — Хотя соблазн велик, столько денег. —Это кровавые деньги,— хмуро отозвался Ги Хун. Чун Хи, сидя рядом с Со-ён, нервно теребила свои руки. —Чун Хи, перестань,— тихо сказала Со-ён, слегка дотронувшись до её плеча. —Я не могу… Эти деньги… Они… —Не думай об этом сейчас,— отрезала Со-ён. —Деньги мёртвым не нужны. Сосредоточься на выживании. Чун Хи кивнула, но продолжала смотреть на копилку. —А ты как думаешь?— вдруг обратился к Со-ён Чон Бэ, кивнув в сторону потолка. —Стоят ли они всего этого? — Незнаю…думаю нет,— бросила она, не оборачиваясь. Квадрат тем временем поднял руку, призывая к тишине. —Согласно правилам игры, у вас есть возможность проголосовать за прекращение игры. Мы запускаем голосование. —Кто-то из вас хочет остаться?— спросил Чон Бэ, слегка нахмурившись. — Ну по-моему, голубая нашивка только у тебя,—с упрёком сказал Ги Хун. Чон Бэ сразу оглядел себя. — За меня можешь не переживать, я хочу выбраться из этого дерьма. Игроки начали переглядываться. Кто-то из них шёпотом обсуждал, стоит ли продолжать, другие молча ждали своей очереди проголосовать. Квадрат сказал: —Все игроки должны поочерёдно проголосовать. Начинае с игрока 456. Подойдя к квадрату, он незамедлительно нажал на крест, и резко повернулся к игрокам. —Вы правда хотите продолжать? Эти сволочи уже уничтожили столько людей. Сколько ещё жизней они должны забрать, чтобы вы наконец поняли, что выхода нет?!— его голос дрожал от ярости, но он старался контролировать себя. Мужчина не заметил, как к нему подкрался треугольник, и приставил автомат к спине. — Ещё одно слово, 456, и вы будете устранены. Ги Хун вздохнул, и пошёл на сторону крестов. —Ты хочешь уйти?— тихо спросила Со-ён. —Да… Я должна. Ради ребёнка,— ответила та, сжав кулаки. Со-ён молча кивнула. —Если проголосуем за выход, нас отпустят,— сказал Чон Бэ, поглядывая на Ин Хо. Ведущий слегка усмехнулся, услышав это, но не стал ничего добавлять. — Игрок 390! Прозвучала кнопка выхода, и ему дали новую нашивку. Так игроки по очереди выходили голосовать. И вот: — Игрок 002! Со-ён вышла и нажала на крест. — Игрок 001! Ведущий с минуту смотрел на кнопки выбора, а потом посмотрел на табло. 49/50 в пользу синих. Он очень хотел нажать на круг, но нажал на крест. Прозвучал писк кнопки. Табло показывало 50/50. Повернувшись он жестом показал , что всё окей.

***

Комната была наполнена звуками шагов и шелестом фольги. Игроки молча разворачивали кимпапы, а металлические вилки внутри фольги сразу вызвали у многих подозрение. Со-ён сидела вместе с Чун Хи, Ин Хо, Ги Хуном и Чон Бэ в своём небольшом «убежище», выстроенном из матрасов. Она подняла вилку, с сомнением разглядывая её. Ги Хун, оглядевшись по сторонам, резко прошептал: — Вот что они задумали. Сегодня ночью они устроят бойню. Чун Хи с тревогой прижала бутылку воды к себе, её руки дрожали: — Они не могут… Они же сказали, что главное – это игры… Это нечестно. Со-ён, едва усмехнувшись, холодно ответила: — С каких пор тебя волнует честность? Ты сама видишь, что здесь давно нет правил. Они сделали нас мясом для убоя. Ведущий, лениво укусив кимпап, вставил с лёгкой иронией: — Ну, тогда, может, кто-то объяснит наш план? Или будем ждать, пока нас заколят вилками, как скот? Ги Хун, нахмурившись, оглядел всех: — Мы не будем сражаться. Сражение – это последнее дело. Девочек мы спрячем под кровать. Чон Бэ поднял голову от еды: — Под кровать? А мы тогда что, просто будем ждать, пока нас проткнут? Ги Хун ответил твёрдо: — Слушай, мы уже построили баррикаду. Матрасы, кровати – всё это защитит нас. Главное – прикрыть девчонок. Чун Хи вообще не сможет сражаться, – он посмотрел на неё, мягко добавив: – У неё ребёнок. Чун Хи опустила голову, чувствуя себя беспомощной: — Я… извините… Со-ён сразу взяла её за руку, стиснув так, чтобы та почувствовала её уверенность: — Не извиняйся. Ты выживешь. Мы позаботимся об этом. Ведущий бросил взгляд на Со-ён, отмечая её решительность. Однако где-то глубоко внутри он чувствовал беспокойство. Да, она умела за себя постоять, это он уже видел. Но она всё равно была девушкой, физически слабее мужчин. Если на неё нападут, она может не справиться. Эта мысль раздражала его. Неужели он всерьёз за неё переживает? Ги Хун, глядя на всех, продолжил: — Я, Чон Бэ и Ён Иль будем дежурить снаружи. Если начнётся драка, мы сделаем всё, чтобы её остановить,– главное – сохранить спокойствие. Если начнётся бойня, девочки должны оставаться под кроватью. Никто их там не тронет. Чун Хи неуверенно спросила: — А если они… найдут нас? Со-ён резко ответила: — Не найдут. Я буду рядом. Чон Бэ посмотрел на вилку в своих руках и задумчиво пробормотал: — Никогда не думал, что вилка станет моим оружием. Ги Хун посмотрел на всех и сказал: — Ладно. Мы знаем, что делать. У нас ещё есть время. Ешьте быстрее, чтобы потом все могли подготовиться. Они замолчали, сосредоточившись на еде. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Ведущий краем глаза снова взглянул на Со-ён, отметив её сосредоточенный, холодный взгляд. В её лице читалась решимость, но он видел и усталость. «Чёртова девчонка», – подумал он про себя, отворачиваясь. «Она даже в такой ситуации умудряется держать всё под контролем.» Игроки в комнате ели молча, каждый готовился к предстоящей ночи. Кто-то рассчитывал спрятаться, кто-то сражаться, а кто-то – убить, не задумываясь.

***

Тем временем в мужском туалете Запах пота, крови и страха наполнил узкое пространство. Вентиляция почти не работала, лампы мерцали, отбрасывая слабые отблески на потрёпанную плитку. Около десяти мужчин столпились вокруг, их взгляды блуждали, и каждый напряжённо ждал чьего-то первого движения. Сквозь общий шум, тяжёлое дыхание и шёпоты раздался чей-то низкий голос: — Хватит ждать. Начнём. Это был Танос – парень с фиолетовыми волосами. У него были расширенные зрачки, и сам он был дёрганым. Эти признаки намекали только на одно. Он употребил. Его руки сжимали вилку, и он медленно приближался к своей цели – игроку 333. В этот момент всё пространство взорвалось. Кто-то кинулся в драку, кто-то попытался убежать к кабинкам. Мужчины толкали друг друга, наносили удары, пытаясь достать вилками до плоти. Металлический звон и крики наполнили туалет. Игрок 333, тонкий, жилистый парень, отступал к двери кабинки, судорожно сжимая в руке свою вилку. Его взгляд метался по сторонам, он пытался понять, откуда может прийти нападение. — Чего дрожишь, мелкий? – зарычал Танос, ухмыляясь. – Думаешь, выживешь? Какого чёрта ты проголосовал за крест?! Чем долги мне выплачивать будешь. — Я ещё раз повторяю, специально для тупых. Я тебе ничего не должен! Ты сам покупал у меня крипту, я тебя не заставлял! Ах да, логики у тебя никакой, 230. Если выиграю я, ты сдохнешь. Танос был в ярости. Он в два шага приблизился к игроку 333 ударя его в живот так что тот упал прямо на кафельную плитку, и с яростным рыком схватил его за горло, прижав к холодному полу. Парень забился под его массивными руками, глаза расширились от ужаса. — Я— великий Танос! А ты— ничтожество! – прошипел Танос, прижимая его сильнее. Игрок 333 хрипел, его лицо становилось багровым. Казалось, ещё секунда – и парень задохнётся. Но в этот момент произошло то, чего Танос не ожидал. Собрав последние силы, игрок 333 извернулся и со всей силы воткнул вилку в шею нападающего. Первый удар прошёл мимо артерии, оставив лишь глубокую рану. Танос закричал, ослабив хватку, но парень не остановился. Второй удар оказался точнее – лезвие пробило сонную артерию. — ТЫ… – прохрипел Танос, хватаясь за шею, из которой брызнула кровь. Но игрок 333 в ярости вонзил вилку ещё раз, словно пытаясь полностью избавиться от монстра перед собой. Танос упал на колени, схватив руки парня в последней попытке сопротивления. Его глаза потемнели, кровь залила его грудь, и, наконец, он рухнул на пол, ударившись головой о плитку. Игрок 333 стоял над ним, тяжело дыша, его руки и одежда были покрыты кровью. Он судорожно отступил, осознавая, что только что сделал. Тем временем в туалете продолжалась бойня. Двое мужчин, сцепившись, упали в одну из кабинок, и их крики разносились по всему помещению. Один из них сумел ударить другого вилкой в глаз, после чего второго окатило потоками крови. Убийца закричал, словно сам не верил в свои действия. Возле умывальников ещё трое сражались. Один мужчина пытался защититься, прикрывая голову руками, но его быстро сбили с ног. Нападавшие, словно звери, один за другим наносили удары, пока тот не затих, истекая кровью на полу. Игрок 333, дрожа, огляделся. На полу уже лежали пятеро. Двое из них ещё хрипели, их жизни угасали в агонии. Кто-то из выживших, осознав, что не хочет быть следующим, выскочил из туалета, толкая других. Парень бросился к одной из свободных кабинок, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, пытаясь восстановить дыхание. Его руки всё ещё тряслись, на них запекалась кровь Таноса. Снаружи слышались шаги и звуки борьбы. Кто-то из мужчин прошёл мимо, пытаясь найти нового противника. В воздухе пахло смертью. — Это не должно было так быть, – прошептал он, закрывая лицо руками. Шум постепенно стихал. Игрок 333 понял, что теперь кабинка стала его временным убежищем. За тонкими стенками кабинки он слышал только собственное тяжелое дыхание и слабые стоны умирающих. Через несколько минут наступила тишина. Треугольники вбежали с автоматами в туалет. — Покиньте туалет, сейчас же! В случае не исполнения приказа вы будете исключены. Игроки быстро начали выбегать из туалета, дабы не быть расстрелянными.

***

Двери распахнулись с угрожающим звуком, и в комнату вошли несколько круги, толкая перед собой чёрные гробы с розовыми бантами. Они выкатывали их как подарочные коробки, и от этого зрелища у многих из игроков внутри пробежал холодок по спине. В зловещей тишине они прошли сквозь помещение, оставляя за собой атмосферу мрачного напряжения. Лишь треск шагов и поскрипывание колёс под гробами нарушали эту зловещую тишину. Ги Хун сидел на матрасе, рядом с ним расположились Чун Хи и Чон Бэ, с другой стороны находились Со-ён и Ведущий. Все они напряжённо наблюдали за происходящим. Со-ён инстинктивно держала Чун Хи за руку, чтобы та не поддалась панике. — Они просто выкатывают их на показ, — пробормотал Чон Бэ, сдерживая дрожь в голосе. — Нет, это не показ, — мрачно произнёс Ги Хун, глядя на гробы. — Они убирают тех, кто погиб в драке. Тех, кого не стало. — В мужском туалете? — Чун Хи ахнула и прикрыла рот ладонью. Со-ён холодно хмыкнула: — А что ты ожидала? Они же специально дали вилки. Они знали, что всё закончится резнёй. — Ублюдки, — сдавленно выдохнул Чон Бэ, стискивая кулаки. — Я не могу поверить, что они это делают с нами. — Поверь, ты ещё удивишься, — добавил Ведущий с равнодушной интонацией. Тем временем круги направились к туалету. Они начали выносить тела. Одного за другим они загружали в гробы. На полу остались пятна крови, их грубо вытирали швабрами, оставляя лишь размазанные следы. Кто-то из наблюдающих за процессом прошептал: — Они убирают пятерых. Пять человек умерло. Однако один из игроков был ещё жив. Его грудь с трудом вздымалась, а губы шевелились, как будто он пытался что-то сказать. Однако один из кругов быстро вынул из кармана маркер и поставил на крышке гроба небольшой плюсик. Это был знак. Знак для продажи органов. Со-ён нахмурилась, наблюдая за этим с отвращением. Она знала что за её спиной занимаются нелегальной продажей органов. В этот момент из туалета появился игрок 333. Его лицо было перекошено, но он выглядел вполне уверенным в себе. Со-ён резко напряглась, её рука невольно сжалась в кулак. Она наблюдала за ним, стараясь скрыть эмоции, но её взгляд выдал всё. В её глазах вспыхнула ненависть, а на губах мелькнула едва заметная злобная ухмылка. “333, — пронеслось у неё в голове, — сегодня ночью к тебе придёт сама смерть”. Она отвернулась, чтобы никто не заметил её взгляда, и опустила голову, будто в раздумьях.

***

Со-ён и Ведущий сидели на полу, чуть в стороне от остальной группы. Они специально выбрали место, где их никто не услышит. В комнате уже царила напряжённая тишина, лишь редкие шёпоты раздавались здесь и там. — У тебя на лице всё написано, — тихо произнёс Ведущий, не поднимая глаз. — О чём ты? — Со-ён посмотрела на него с вызовом, но затем быстро отвела взгляд. — Ты хочешь убить его, — спокойно сказал он, имея в виду игрока 333. — А разве ты бы не хотел? — Она фыркнула, поднимая на него взгляд. — Если бы он сделал с тобой то же, что со мной? Ведущий чуть усмехнулся и сказал с хрипотцой в голосе: — Я бы свернул ему шею прямо на месте. Ты же знаешь, я не против таких решений. Она на секунду замолчала, будто обдумывая его слова. — Но это не значит, что я собираюсь совершать ошибки. Я сделаю это, но в своё время. — Ты слишком долго откладываешь, — заметил он. — Время тут не на твоей стороне. Со-ён тяжело вздохнула, переводя разговор: — Мне кажется, что Чун Хи скоро просто сорвётся. Она беременна, устала, еле держится. Ведущий молчал. Затем, после паузы, он добавил: — И ты беременна. Она резко повернулась к нему, в глазах мелькнула тень недовольства. — Зачем ты это сказал? — Потому что это факт. Я не знаю, зачем ты прёшься в эти игры. Со-ён вздохнула, проведя рукой по волосам. — Я пришла сюда доказать… — Доказать что, объясни? — перебив её, спросил Ин Хо. Она не ответила, лишь посмотрела на него, а затем отвернулась, бросив: — Неважно. Между ними висело напряжение, словно невидимая нить, готовая вот-вот порваться. Со-ён опустила голову, скрестив руки на груди, и бросила на Ён Иля косой взгляд: — Ты продолжаешь об этом говорить. Почему тебя это волнует? Ён Иль поднял глаза на неё, его взгляд был спокойным, но в нём читалась некая тяжесть. — Потому что это не только твоя проблема, — холодно ответил он. Она напряглась, её пальцы сжались в кулак. — Два дня назад ты думал иначе… Между ними повисла пауза. — Ты злишься. На себя, на меня, на весь этот чёртов мир. — Ён Иль чуть подался вперёд, его голос стал тише, но резче. — Но это не решает проблему. Со-ён стиснула зубы, её лицо оставалось холодным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — Ты ничего не знаешь обо мне. — Возможно, — он усмехнулся, но без радости. — Но я знаю, что ты тоже не хочешь этого ребёнка. Так что, не делай из меня чудовище. Эти слова попали прямо в цель. Со-ён на миг застыла, её взгляд потух, но она быстро собралась, снова надевая маску безразличия. — Конечно, не хочу, — резко ответила она. — Это вообще возможно здесь? Ребёнок в этом аду? Ин Хо откинулся назад, спокойно наблюдая за её вспышкой гнева. — И я о том же. Но я знаю, что это не единственная причина. — И какая же ещё? — О я скажу, наверно дело в том, что он от меня? Её глаза сузились, она резко повернулась к нему. — А если да? Он выдержал её взгляд, но в его глазах мелькнуло что-то, что сложно было распознать. Разочарование? Грусть? — Я не удивлён. Она почти зло рассмеялась, но её голос дрогнул. — Удивительно, правда? Я не хочу, чтобы у моего ребёнка было такое же детство, как у меня. Не хочу, чтобы он вырос и стал… таким, как ты. Он молча выслушал её, его лицо оставалось непроницаемым. Только его руки сжались на коленях. — Я убийца, — тихо сказал он, не отводя взгляда. — Ты права. Я человек, который не должен быть отцом. Она замерла, её злость ослабла, но она не знала, что ответить. Он продолжил: — Ты думаешь, я этого хотел? Ты думаешь, я хоть на секунду представлял себя в роли отца после… всего этого? — Тогда почему ты говоришь об этом? — перебила она, её голос был едким. — Почему ты снова и снова пытаешься меня уколоть? Он вздохнул, проводя рукой по лицу. — Потому что, несмотря ни на что, это реальность. И ты должна с ней что-то сделать. Она усмехнулась, но в её смехе не было радости. — Звучит так, будто ты переживаешь за этого ребёнка. Он замолчал на мгновение, затем сухо ответил: — Я переживаю не за ребёнка. Я переживаю за то, чем это всё может закончится. Её глаза снова вспыхнули гневом. — Ты боишься ответственности? Боишься, что я заставлю тебя быть отцом? — Нет, — он посмотрел ей прямо в глаза, его голос стал холодным. — Я боюсь, что ты сделаешь выбор, о котором пожалеешь. — Какой же? — Не сможешь избавиться от него. Её лицо дрогнуло, но она тут же вернула себе контроль. — Думаешь, я не знаю, что делаю? — Думаю, ты слишком уверена, что знаешь, — тихо сказал он. Со-ён отвернулась, её взгляд стал отстранённым. Она долго молчала, будто пытаясь найти правильные слова. Наконец она сказала: — Я не знаю. Он поднял брови, удивлённый её признанием. — Я не знаю, что делать, — повторила она, её голос дрогнул. — Я ненавижу тебя за то, что ты втянул меня в этот ад. Ненавижу за всё, что произошло. Но я… Она запнулась, её голос затих. Ин Хо внимательно смотрел на неё, но ничего не говорил, давая ей время. — Но я не могу решить, — наконец выдавила она. — Я не хочу этого ребёнка. Но избавиться… Он молчал, наблюдая за ней. Затем, почти шёпотом, сказал: — Это делает тебя слабой… Её глаза сверкнули, но она не ответила. — Ты должна сделать аборт. Со-ён замерла. На мгновение в комнате стало так тихо, что можно было услышать, как трещат лампы под потолком. Она медленно повернула голову к нему, её глаза были полны боли, но губы искривились в усмешке. — А ты прямо уверен, что можешь мне указывать, да? Ён Иль спокойно встретил её взгляд. — Это не указание. Это реальность. Ты сама знаешь, что здесь не место для ребёнка. Со-ён сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. — Я сделаю аборт! — Тогда зачем ты ещё раздумываешь? — его голос был острым, как лезвие. — Я не раздумываю! — выкрикнула она, подскочив к нему, её глаза горели гневом. — Я просто… Она осеклась, снова сжав зубы. — Просто что? — спокойно спросил Ён Иль, глядя прямо в её глаза. — Боишься? Или надеешься, что всё каким-то чудом станет лучше? — Лучше? — Со-ён засмеялась, её смех был нервным и горьким. — Ты смеёшься надо мной? Каким образом это может стать лучше? — Никаким, — отрезал Ён Иль. — Поэтому ты должна это сделать. Эти слова были как удар. Она резко развернулась, чтобы отвернуться от него, но тут же, почти шёпотом, сказала: — Я знаю. Он не сразу понял, что она сказала. — После игры…я избавлюсь от него, — повторила она громче, её голос был наполнен горечью и холодной решимостью. Ин Хо смотрел на неё, его лицо оставалось каменным, но в глубине глаз мелькнуло что-то, чего он сам не хотел признавать. Однако следующая его фраза была предельно ясной, почти бездушной. — Хорошо. Потому что я не намерен становиться отцом этого ребёнка. Со-ён резко повернулась к нему, её глаза расширились. Она не сразу нашла, что сказать, но Ён Иль продолжил, его голос был холодным, как лёд: — Мне не нужно, чтобы у меня под носом бегало это орущее существо. Эти слова, произнесённые так спокойно, будто он говорил о чём-то обыденном, пробили её насквозь. Она застыла, её губы задрожали, но она стиснула зубы, чтобы не показать, как больно ей было это слышать. — Знаешь что, Ин Хо? Ты даже хуже, чем я думала. Он не ответил, просто смотрел на неё. — Я думала, что ты хотя бы немного способен чувствовать, но, видимо, ошибалась, — продолжила она, её голос дрожал. — Ты думаешь, что ты просто можешь отмахнуться от всего? Что тебе ничего не стоит разрушать чужие жизни? — Я никому ничего не должен, Со-ён, — сухо ответил он. Она фыркнула. — Конечно. Ты никогда никому ничего не должен. Всё, что ты делаешь, — это убиваешь. Ломаешь жизни. И мне было бы жаль этого ребёнка, родись он. Он вздохнул, слегка качнув головой. Напряжение между ними было почти осязаемым. Со-ён чувствовала, как её злость постепенно сменяется чем-то другим — смесью усталости и горечи. Она отвела взгляд, не в силах больше смотреть на него. — Знаешь, — наконец сказала она, её голос был тихим, но в нём звучала вся боль, что она пыталась скрыть, — я думала, что хоть что-то в этой жизни может быть иначе. Хоть раз. Ин Хо посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то человеческое. Но он быстро подавил это. — В этой жизни ничего не бывает иначе, Со-ён, — ответил он. Она кивнула, горько усмехнувшись. Разговор оборвался, оставив после себя тяжёлую тишину. Со-ён медленно встала и отошла от него, села на кровать и закрыла лицо руками. Ин Хо стоял на месте, чувствуя, как внутри него что-то сжалось. Но он знал, что не может позволить себе показать это. Со-ён сидела на кровати, её руки бессильно лежали на коленях. Её взгляд был направлен в одну точку на полу, но глаза были пустыми, словно она смотрела куда-то далеко за пределы этой комнаты. Казалось, что слова Ён Иля эхом отдавались у неё в голове, снова и снова раня её, пока внутри всё не выгорело дотла. Мгновение она оставалась совершенно неподвижной. Её дыхание было медленным, почти незаметным. А затем, словно по щелчку, её губы начали медленно изгибаться в странной, болезненной ухмылке. Улыбка была не просто зловещей — она была пугающей. Губы растянулись слишком широко, глаза сверкнули какой-то опасной, безумной искрой. Она не шевелилась, только эта улыбка застыла на её лице, как маска. Но внутри неё началась буря. Мысли в голове стали быстрыми, рваными, будто острые обломки стекла. «Эта ночь будет… просто ахриненной.» Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу, но она не чувствовала боли. Она уже видела, как разрывает эту ночь на части. В темноте, среди криков и хаоса, она будет как рыба в воде. Ей не нужно было оправдываться, не нужно было притворяться. Это была её стихия. «Кто-то сегодня умрёт. И я сделаю всё, чтобы это случилось.» Улыбка стала ещё шире, её глаза засверкали почти болезненным возбуждением. В этой ночи была её свобода. Без правил, без рамок. Она сбросит с себя маску доброй девочки. Она растворится в хаосе, и в этот момент она будет самой собой. Со-ён подняла голову и посмотрела в сторону двери, за которой начнётся бойня. — Пора развлечься, — тихо пробормотала она, и её голос был таким же холодным, как ледяной ветер.