Не девчонка

Серёжа пробежал по детдомовскому коридору и юркнул в пустую общую комнату. Его глаза были полны слез, а сердце — обиды. Он упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и разрыдался. Злые слова и издевательский смех других детей эхом отдавались в его голове: «Девчонка!», «Уродец!», «Рыжий-бесстыжий!» Серёжа думал, что один в комнате, наедине со своим горьким унижением, но внезапно почувствовал легкое прикосновение к плечу. Он вздрогнул, словно от удара током, и медленно обернулся, боясь увидеть кого-то из своих обидчиков. Рядом с его кроватью стоял Олег Волков — не самый общительный и довольно отчужденный мальчик, с которым его недавно поселили в одну группу. Серёжа никогда раньше не обращал на него особого внимания, даже немного побаивался. Сейчас же, сквозь пелену слез, он наблюдал, как Олег неловко переминался с ноги на ногу, теребя край своей футболки. В его глазах читалось беспокойство и желание помочь, но он явно не знал, что делать и как себя вести. — Не плачь, — негромко бросил Олег, и его голос показался Серёже неожиданно мягким, а вот следующие слова прозвучали уже твёрдо, почти решительно. — Они просто дураки набитые. Не понимают ничего. Ты их не слушай. И не расстраивайся из-за них. Не стоит оно этого. Серёжа попытался что-то ответить, но не смог: из горла вырвался лишь очередной всхлип. Слезы продолжали градом катиться по щекам, и он чувствовал, что просто физически не может остановиться. Видя это, Олег глубоко вздохнул, словно собираясь с духом, и вдруг выпалил: — Ты вовсе не похож на девчонку! И… ты очень красивый, вот! Его слова повисли в воздухе, но, казалось, не достигли ушей Серёжи, который продолжал безутешно плакать, топя бедную подушку в своей непроходящей обиде. Ничего не помогало. Олег почувствовал, как краска заливает лицо. Он не понимал, что им движет, но внезапно наклонился и быстро, почти невесомо, поцеловал Серёжу в мокрую, горячую от слёз щеку. И тут будто бы время остановилось. Серёжа мгновенно затих, его глаза широко распахнулись от удивления. Он поднялся, сел на постели, оттер глаза ладонями и непонимающе уставился на Олега. А затем, к полному замешательству Олега, разразился новым потоком слез, да еще пуще прежнего. — Ч-что с тобой? — испуганно спросил Олег, чувствуя, как его сердце колотится от волнения как безумное. — Я сделал что-то не так? Сквозь завесу слёз, захлебываясь рыданиями и судорожно втягивая носом воздух, Серёжа выдавил: — Ты соврал!.. Мальчики целуют только девочек! Это все знают! А ты… меня поцеловал! Значит, я и правда… и правда девчонка-а-а! Олег растерянно моргнул и застыл, пытаясь осмыслить услышанное. Его брови взлетели вверх, а в глазах отразилось искреннее недоумение. Никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с подобными вопросами. Он ведь даже сам не целовал никого. Да и вообще поцелуи он считал чем-то из мира взрослых, далёким и непонятным, как квантовая физика или там правила дорожного движения для машин. И вот надо же — сам не понял, как и почему, но потянулся к Серёжкиной красной щеке губами. Может, где-то в глубине подсознания мелькнула мысль, что так можно утешить? После короткого замешательства Олег снова заговорил. — А я… я так не считаю, — его голос звучал неожиданно уверенно и твёрдо для мальчишки его лет. — Кто сказал, что обязательно нужно следовать каким-то дурацким правилам? Разве нельзя просто… просто целовать того, кто тебе нравится? Неважно, кто это — мальчик, девочка или даже, не знаю, инопланетянин какой-нибудь! Серёжа вдруг замер. Его рыдания стихли, будто по волшебству, и он уставился на Олега своими невероятными глазами — бездонными, как летнее небо, и такими же переменчивыми. В их глубине, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь грозовые тучи, мелькнуло что-то похожее на робкую надежду. — Правда? — шмыгнул носом Серёжа, и в этом единственном слове смешались недоверие, любопытство и отчаянное желание поверить. — Ага. Я так думаю, — кивнул Олег, и в его голосе прозвучала несвойственная ребятам его лет мудрость. — И, знаешь, — добавил он с ноткой бунтарства, — мне плевать, что там болтают другие. У нас своя голова на плечах есть. И всё равно, что мы еще не взрослые. Я не верю, что они сами знают всё на свете! Серёжа снова поднял заплаканные глаза на Олега, его ресницы всё ещё были влажными от слёз. В груди его разлилось странное тепло, смешанное с некоторым недоверием. Он долго смотрел на мальчика, пытаясь найти в его взгляде хоть намёк на насмешку или ложь. Но Олег выглядел искренним, хоть и смущённым. Как и он сам. — А ты… ты правда считаешь, что я… ну, красивый? — осторожно спросил Серёжа, неловко заправляя рыжую прядку за ухо, его голос слегка дрожал от еще не совсем ясного детской душе волнения. Но как тут не растеряться? Да ведь он раньше никогда не слышал таких слов в свой адрес. — Ну...да, — неловко отозвался Олег, теребя край футболки. Его взгляд метался по комнате, избегая прямого контакта с глазами Серёжки. Оба замолчали. Олег неуклюже подошёл и присел рядом с Серёжей на кровать. Матрас слегка прогнулся под его весом, и Серёжа мимолётно почувствовал тепло чужого тела. Это было странно и немного волнительно — находиться так близко к кому-то. Серёжа ещё посидел немного, всё обдумывая. И внезапно его переполнило чувство благодарности и облегчения. Не в силах сдержать эмоции, он порывисто обнял Олега, утыкаясь носом тому в плечо. — Спасибо, — прошептал Серёжа и вдруг сказал. — Ты тоже очень красивый. Олег застыл от неожиданности. Он чувствовал, как у него вновь краснеет лицо, а сердце забилось чаще. Он? Красивый? Никто никогда не говорил ему такого. И это Сережка был красивым, не он! — Э-э… спасибо, — пробормотал Олег, неловко похлопывая Серёжу по спине. Серёжа отстранился, и Олег с удивлением заметил, как быстро изменилось его настроение. Глаза сияли, а на губах играла смущенная улыбка, словно он вовсе и не плакал навзрыд несколько минут назад. А Серёжа и правда был очень красивым, особенно когда не ревел… хотя даже и тогда. — Будем дружить? — обрадованно спросил Серёжа, слегка тряхнув своей рыжей головой, его голос звенел от возбуждения. — Я могу называть тебя Волч? Олег почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке. Эта внезапная перемена в Серёже была заразительной. — Конечно, — ответил он, чувствуя, как его собственное настроение поднимается. — А я могу называть тебя Серый? Серёжа на секунду задумался, склонив голову набок, а затем кивнул с озорной улыбкой: — Ну-у… можешь! В этот момент оба мальчика почувствовали, что между ними протянулась невидимая нить. Нить, которая обещала стать началом крепкой дружбы, а может быть, и чего-то большего в будущем. Их взгляды встретились, и они рассмеялись, ощущая, как напряжение последних минут растворяется в воздухе, уступая место чему-то новому.