Как снег на голову

             К тому моменту как Малфой спустился из кабинета в гостиную, Андромеда с детьми уже скрылись в зеленом пламени камина, а Гермиона успела более менее взять себя в руки. Короткий, но поразительно искренний разговор совсем некстати обнажил самые сокровенные её страхи, в очередной раз выбив из колеи, но несколько минут, проведённых в одиночестве, позволили Грейнджер собраться с мыслями и вернуться в реальность. По крайней мере, звук шагов, раздавшийся из коридора, уже не застиг её врасплох, и привычная маска самообладания спрятала все ненужные эмоции ещё до того, как силуэт Драко показался в дверном проёме.               – Доброе утро.              – Сомнительное утверждение. Но я рад, что ты не теряешь оптимизма.              – Эм… Я хотела сказать спасибо… Ну, за вчера…              Гермиона потупила взгляд, но Драко лишь небрежно пожал плечами.              – Не за что.              Неуверенно кивнув, Грейнджер сглотнула и вновь посмотрела на Малфоя. В голове крутилось множество вопросов, которые ей стоило задать ему, но она решила, что все они вполне могут подождать. Хотя бы немного.              – Ты уже пил кофе?              Прежде чем ответить, Драко положил ладонь на заднюю сторону шеи, несколько раз медленно покрутил головой из стороны в сторону, разминая затёкшие мышцы, и шумно выдохнул.              – Да, но, чтобы выжить сегодня, двух чашек мне явно недостаточно.              Гермиона понимающе улыбнулась. Судя по всему, Джеймс этой ночью успел основательно вымотать не только её, но и Малфоя, и тёмные круги под серыми глазами вкупе с едва заметной щетиной лучше любых слов говорили об этом.              – Отлично. Тогда пойдём в столовую. У меня уже в глазах рябит от этих синих пятен.              На кухне Грейнджер сразу почувствовала себя лучше. Стоило ей переступить порог, как запах свежей, не успевшей ещё остыть выпечки окутал её, точно тёплое одеяло, заставив забыть обо всех тревогах и проблемах, которые буквально пятнадцать минут назад казались практически неразрешимыми. Это была настоящая магия. Неповторимое и поистине удивительное искусство, которым Мисти владела в совершенстве, лишая Гермиону даже шанса на какое-либо сопротивление.              И хотя Грейнджер всё ещё была категорически против рабства в любых его формах и проявлениях, в глубине души она давно признала, что уже не представляет своей жизни без неутомимой и по-своему очаровательной эльфийки, которая не просто всегда готова была прийти на помощь, но искренне радовалась каждой возможности сделать это.              – Пахнет божественно. Скажи мне, что это то, о чём я думаю.              – Ну, я же не знаю, какие у тебя грязные мысли.              – Малфой!              – Ладно-ладно, – Драко вскинул руки в примирительном жесте, но не перестал ухмыляться. – Это грушевый пирог. С солёной карамелью и пеканом. Всё как ты любишь.              В ответ на это заявление Гермиона небрежно фыркнула и потянулась за стоявшей на верхней полке туркой.              – Откуда тебе знать, что я люблю?              – Мы буквально живём вместе, – Малфой многозначительно поднял брови, – ну и я никогда раньше не видел, чтобы кто-то постанывал, когда ел сладкое.              – Я не делаю так! – от возмущения Грейнджер едва не выронила банку с кофе, но Малфоя эта реакция лишь позабавила, и он, довольно улыбаясь, скрестил на груди руки.              – Уверена? Если что, в министерстве есть омут. Могу показать тебе.              – Ну уж нет. Оставь эти воспоминания себе.              – Как скажешь.              Демонстративно закатив глаза, Гермиона покачала головой и заставила себя вновь сосредоточиться на стоявшей на плите турке, от которой уже начинал исходить приятный, чуть горьковатый запах. Она давно уже поняла, что Малфою нравилось провоцировать её, выбивая из равновесия, и точно не собиралась доставлять ему удовольствие, обнажая собственные слишком противоречивые эмоции.              Наконец, кофе дошёл до нужной температуры, и на тёмной поверхности поднялась густая пенка. Привычным движением Грейнджер погасила огонь и повернулась к шкафчику, куда совсем недавно составила всю часто используемую посуду.              – Тебе с сахаром? – не задумываясь, она достала с полки две абсолютно одинаковых чашки и поставила их на обеденный стол.              – Что? – Малфой на мгновение нахмурился, а после, словно придя в себя, качнул головой, так что, если бы Грейнджер не знала его достаточно хорошо, то скорее всего решила бы, что этот вопрос смутил его. – Да. То есть нет. Просто кофе. Чёрный.              – Хорошо, без проблем, – непринуждённо пожав плечами, Гермиона с помощью волшебной палочки убрала волосы в небрежный, но достаточно удобный пучок, и принялась осторожно разливать горячий, едва заметно дымящийся напиток по чашкам. – Вот, держи.              Подвинув одну из кружек Малфою, Грейнджер закусила губу и, немного подумав, всё же повернулась к холодильнику, чтобы достать себе сливки. В обычные дни она, как и Драко, пила кофе без всяких добавок, но сегодня решила, что вполне может позволить себе пожертвовать бодрящими свойствами напитка и просто насладиться любимым вкусом. Ещё одна маленькая радость из тех, что в прошлой жизни казались ей чем-то обыденным.               С головой погрузившись в собственные мысли, Гермиона не сразу заметила прикреплённый к дверце листок с неумелым, но очень ярким рисунком, на котором легко угадывались она, Драко и сжимавший любимую игрушку Джеймс. Все вместе. Рядом. Как настоящая и, самое главное, вполне счастливая семья. Внутри всё словно перевернулось. Очередное творение Мисти выглядело настолько странно и, вместе с тем, завораживающе, что Грейнджер невольно замерла и даже не сразу ответила на раздавшееся из-за спины тихое, но уверенное “спасибо”.              – Что? – Гермиона несколько раз растерянно моргнула, но в конце концов всё же заставила себя стряхнуть захватившие её образы и, достав из холодильника невысокий белый кувшин, обернулась к наблюдавшему за ней Драко.              – Спасибо. За кофе. – Едва заметно улыбнувшись, он демонстративно поднял вверх чашку, и от его пристального, словно изучающего взгляда по спине побежали предательские, совершенно неуместные мурашки.              – Не за что. – Опустившись на стул, Гермиона привычным движением подогнула под себя одну ногу, и, налив в чашку сливки, сделала наконец первый глоток кофе, заставивший её закрыть глаза от удовольствия. – Это божественно.              – Как мало тебе нужно для счастья.              – Кофе и тишина – это отнюдь не мало. Тебе ли не знать, – глядя поверх кружки, Грейнджер выразительно подняла брови, на что Драко в ответ лишь покачал головой и беззлобно усмехнулся.              – О, эту нехитрую истину я понял ещё на первом курсе. Школьное общежитие быстро учит ценить подобные вещи.              Согласно кивнув, Гермиона отпила ещё немного кофе и потянулась за пирогом, источавшим настолько невероятный запах, что все остальные переживания меркли на его фоне. И этому просто невозможно было сопротивляться.              Хотя на самом деле Грейнджер даже не думала пытаться.              Она хотела просто насладиться редким, и от того ещё более ценным моментом, когда её вечно анализирующий всё вокруг мозг наконец позволял себе расслабиться, и весь мир на несколько восхитительных минут переставал иметь какое-либо значение, сводясь по сути к логичным, понятным и в то же время совершенно невероятным ощущениям. Разве что-то могло быть действительно важным, когда тягучая, медовая карамель таяла во рту, смешиваясь с обжаренными орехами и чуть кисловатыми нотками лимона, не позволявшими десерту стать слишком приторным?              Нет, эта битва была проиграна заранее, лишь с тем нюансом, что на этот раз Гермионе нравилось быть побеждённой.              Недолго думая, Драко последовал её примеру. Положив себе на тарелку сразу два достаточно больших куска, он придвинулся ближе к столу и с напускным равнодушием принялся за пирог, явно не осознавая, что его холодные и обычно совершенно бесстрастные глаза в эту минуту буквально светились от удовольствия, с головой выдавая такие очевидные и простые эмоции. Что ж, как бы ни пугала Гермиону эта мысль, возможно, на самом деле у них с Малфоем было куда больше общего, чем оба они могли представить.              Сделав ещё один глоток кофе, Драко подцепил вилкой ломтик груши и, отправив его в рот, довольно ухмыльнулся.              – У тебя крошка.              – Что?              – Крошка. Вот тут, – Драко поставил чашку на стол и поднял ладонь, чтобы указать на уголок собственной губы, но Гермионе на мгновение показалось, что сейчас он вытянет руку и дотронется до её лица. Странное, совершенно немыслимое наваждение застало Грейнджер врасплох, и она невольно замерла на месте, на несколько бесконечно долгих секунд задержав дыхание.              Наконец, когда затянувшаяся пауза начала становиться откровенно неловкой, Гермиона опомнилась и, придав себе максимально безразличный вид, смахнула проклятую крошку с лица и высоко подняла подборок.              – Ты ничего не видел.              – Конечно-конечно. – Малфой поспешно опустил взгляд в чашку, но даже не попытался спрятать при этом самодовольную и весьма раздражающую улыбку.              – Иначе мне придётся убить тебя.              – Разумеется. Репутация будущего Министра Магии не может пасть от пирога с карамелью.              – Рада, что ты понимаешь это, – небрежно пожав плечами, Гермиона сделала ещё один глоток кофе и всё-таки тоже отвела взгляд, не выдержав этой странной и абсолютно ненормальной правильности происходящего.              Когда всё успело так измениться? Неужели за эти несколько месяцев они настолько привыкли друг к другу, что перестали ощущать не только привычное раздражение, но даже банальную неловкость, заменив их чем-то новым? Чем-то, чему она не готова была дать название.              Невольно Грейнджер вновь повернулась к висевшему на холодильнике рисунку. Теперь он казался ей ещё более смущающим, неестественным, слишком неуместным…              И всё же… Разве когда-то она могла представить, что оба они в присутствии друг друга позволят себе быть настолько… домашними?              Неловким, слишком суетливым движением Гермиона поправила халат и попыталась отогнать собственные совершенно нелепые мысли. В конце концов, что такого “домашнего” могло быть в сидевшем напротив человеке. В его отвратительно белой рубашке и идеально выглаженных брюках? Разумеется, ничего.               Но оно было... И буквально кричало о себе мелкими, незаметными со стороны деталями: расслабленная поза, лёгкая и внезапно совершенно безобидная ухмылка, едва заметная щетина, по которой он то и дело задумчиво проводил большим и указательным пальцами. И, конечно, усталость. Не прикрытая специальными чарами, она так явно обнажала скрытую от остального мира слабость, что воспользоваться ей казалось просто немыслимым.              Гермиона сглотнула. Всё вместе это значило куда больше, чем могло бы показаться. И Грейнджер слишком плохо умела врать – даже самой себе, – чтобы пытаться отрицать это.              Наконец тишина стала невыносимой, и Гермиона бросила первое, что пришло ей в голову.              – Дома так непривычно без Джеймса.              – И не говори. На комнату будто наложили заглушающее. Даже когда он спит, тишина ощущается как-то иначе.              – Да-да. – Грейнджер понимающе закивала и обвела рукой окружавшее их пространство. – Я не могу описать это чувство, но есть в нём что-то странное. Вроде и хорошо, но при этом словно чего-то не хватает.              Драко беззлобно усмехнулся.              – Я напомню тебе об этом завтра, когда он вернётся.              – Ты отвратителен.              – О, ты только что разбила мне сердце, – демонстративно прижав ладонь к груди, Малфой состроил весьма комичную гримасу в попытке изобразить отчаяние, и Грейнджер не смогла сдержать улыбки.              – Кого ты пытаешься обмануть? Откуда у тебя сердце?              – Я думал, что Гермиона Грейнджер должна как никто другой презирать любые стереотипы.               Малфой многозначительно изогнул бровь, на что Гермиона лишь насмешливо фыркнула. Она не собиралась вестись на подобные манипуляции. Даже если они на самом деле были не более, чем безобидной шуткой.              – Стереотипы тут не причем. Я просто придерживаюсь логики и здравого смысла.              – Разумеется, – иронично приподняв уголок губы, Драко отставил в сторону пустое блюдце, и Гермиона на автомате перевела взгляд на собственную тарелку, пирог на которой также успел практически закончиться. А значит, откладывать неприятный разговор дальше было уже некуда.              – Эм… Малфой… Я… хотела спросить. Про Мартина… Ты должен был проверить... Ну… Его отпечаток…              К счастью, Драко достаточно быстро прервал этот бессвязный лепет, избавив Грейнджер от странной и совершенно неуместной, на её взгляд, неловкости.              – Чист твой дружок. Поздравляю.              Гермиона облегчённо выдохнула, решив сделать вид, что не заметила, как сильно изменилась интонация Малфоя, тем более, что она всё равно не могла прочитать его эмоции. Впрочем, в этом как раз не было ничего необычного. Куда больше Грейнджер удивило другое. Внезапно для самой себя она осознала, что больше не злится на него за всю эту историю и в глубине души даже немного благодарна. Пусть он и никогда не узнает об этом.              – О, это отличная новость.              – Надеюсь, ты понимаешь, что это ничего не значит. Мы всё ещё не имеем ни малейшего представления, кто мог отправлять эти письма, и если ты собираешься опять…              – Нет-нет, – Грейнджер энергично покачала головой, с плохо скрываемым ужасом вспоминая последствия своего последнего недосвидания. – Точно не сейчас… Я просто, знаешь… Не люблю разочаровываться в людях.              – Вам, гриффиндорцам, не приходилось бы делать это так часто, будь вы хоть немного избирательнее.              – Ну, если, как ты говоришь, я была бы “избирательнее”, то скорее всего, не сидела бы сейчас здесь с тобой.              – Куда мне, – невесело хмыкнув, Малфой откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. Что-то изменилось в его лице, и на мгновение у Гермионы промелькнула мысль, что он вовсе не выглядит, как человек, которого совершенно не волнует чужое мнение, а лишь пытается таковым казаться. И поскольку Грейнджер совершенно не представляла, как вписать это открытие в привычную картину мира, то просто заставила себя сбросить странное и явно неуместное наваждение. Так, что конце концов, даже сама практически поверила, что это была лишь иллюзия, обманчивое впечатление, заставившие её сделать поспешный и очевидно неправильный вывод.              – Ладно, – не зная, как продолжать явно зашедший в тупик разговор, Гермиона покрутила в чашке оставшийся на самом дне кофейный осадок и отставила её в сторону. – Думаю, мне пора пойти поработать. Нужно успеть сегодня сделать один проект, иначе Кингсли оторвёт мне голову.              – Грейнджер.              – Что?              – Тебе нужно успеть отдохнуть. Нормально, – в голосе Малфоя всё ещё слышались слишком противоречивые эмоции, и на мгновение Гермионе показалось, что, продолжая этот диалог, он спорит не только с ней, но в первую очередь, с самим собой, словно в глубине души понимает, что не должен делать этого.              – Скажи это нашему министру. И вообще, я понимаю, что ты будешь только рад, если меня уволят, и я буду сидеть с Джеймсом, но меня такой расклад, знаешь ли, не устраивает.              – А меня не устраивает расклад, при котором ты оказываешься в Мунго.              – Даже не надейся.              – Я серьёзно.              – Я тоже. Тем более, что у меня там не так уж много работы. При хорошем раскладе я вполне могу управиться до обеда. Это можно считать практически выходным.              Устало вздохнув, Малфой покачал головой и исподлобья взглянул на Грейнджер.              – Ты самая невыносимая ведьма, которую я видел. Знаешь об этом?              – Нет, но мне чертовски приятно это слышать.                     

***

             Гермиона не помнила, когда последний раз она получала такое удовольствие от работы дома. Возможно, она не испытывала ничего подобного вовсе, поскольку в прошлой жизни едва ли была в состоянии по достоинству оценить множество безумно важных, но совершенно незаметных со стороны деталей. Мелочей, которые раньше казались ей чем-то естественным. Во-первых, она могла сконцентрироваться. Её никто не отвлекал, не пытался любой ценой привлечь внимание, не кричал и не дёргал маленькими, но удивительно сильными ручками за одежду и волосы. Во-вторых, было тихо. Не раздражающе беззвучно, когда любой скрип кажется искусственным и неуместным, а просто спокойно и умиротворённо, так что рука даже не тянется к выключенному магнитофону. Но самое главное, Грейнджер действительно смогла расслабиться. Не ждала, что в любую минуту в комнате появится Мисти и придётся бежать, снимать Джеймса с потолка или забирать у него зачарованные чернила.              Впервые за долгое время она полностью погрузилась в свой проект, сумев наконец хотя бы ненадолго выбросить из головы терзавшие её мысли.              И это было великолепно.              Кроме того, Гермиона не могла отрицать, что как бы важно для неё ни было выбираться время от времени в люди, примеряя на себя роль социально активного человека, дни, когда она могла спокойно разобраться со своими делами, не вставая с любимого кресла, казались ей куда более привлекательными.              Как Грейнджер и предполагала, для того, чтобы разобрать все оставленные Кингсли замечания и приготовить чистовую версию проекта, ей потребовалось не более пары часов, причем большую часть этого времени она проверяла и дополняла уже готовые страницы, увлеченно стараясь довести текст до идеала. Это был привычный, естественный для неё перфекционизм, с которым она всегда подходила к учебе и работе раньше и которого ей так не хватало в последние месяцы.              Поставив наконец точку на заключительной странице примечаний, Грейнджер победно взмахнула палочкой, простейшим заклинанием уменьшая листы в размере, и направилась к клетке, в которой сидела небольшая и довольно ленивая сова, не особо любившая покидать своё скромное жилище даже ради того, чтобы размять крылья или поохотиться. Осторожно постучав указательным пальцем по металлическим прутьям, Гермиона, пусть не сразу, но всё же разбудила задремавшую птицу, и та с явным неудовольствием позволила привязать к своей лапе зачарованные бумаги, после чего с неприятным уханьем вылетела в окно и спустя несколько минут скрылась за соседним домом..              Вот и всё. Все дела, на которые Грейнджер планировала потратить большую часть сегодняшнего дня, были сделаны, и теперь она не совсем понимала, как ей поступить с внезапно свалившимся на неё временем. Наконец, после долгих и не самых простых раздумий, она всё же решила, что какой бы соблазнительной ни была возможность спокойно поработать, Малфой был прав – ей действительно стоило отдохнуть. Или, как минимум, заняться решением прочих задач. Никак не связанных с её работой.              И начать она решила с посещения ближайшего к дому магловского супермаркета. Грейнджер давно собиралась зайти туда, но последние дни оказались настолько сумасшедшими, что даже покупка зубной пасты и шампуня внезапно оказалась для неё невиданной роскошью.              Нацепив первые попавшиеся джинсы и джемпер, Гермиона положила в сумку волшебную палочку, без которой точно не вышла бы сейчас из дома, проверила кошелёк и, убедившись, что всё в порядке, направилась в сторону выхода. На секунду она задумалась, не стоит ли ей предупредить Малфоя, но, немного поразмыслив, решила, что в этом нет совершенно никакого смысла. Едва ли тот, кто угрожает ей, решит напасть прямо посреди торгового центра или достаточно оживленной улицы. Тем более, на то, чтобы дойти до супермаркета, взять всё, что нужно, и вернуться Грейнджер нужно было от силы минут сорок, и она была уверена, что никто в доме даже не успеет заметить её отсутствие.              План был прост, банален и абсолютно реален. Вот только он никак не включал выходившего из столовой Малфоя. Увидев Гермиону, он высоко поднял одну бровь и скрестил на груди руки, словно демонстрируя, что разговор едва ли выйдет коротким.              – Решила прогуляться?              – Ой, даже не начинай, я вроде не под домашним арестом, – Гермиона закатила глаза, но всё же остановилась. Она совсем не хотела ругаться с единственным человеком, не считая Рона, кто знал обо всей этой ситуации и, кажется, даже немного переживал за неё. Пусть и исключительно из собственных, весьма корыстных соображений.              – Пока нет, но я могу организовать это.              Не до конца понимая, шутит Малфой или нет, Грейнджер ошеломленно покачала головой.       – Серьёзно?              – Более чем.              – Ты хуже Филча, честное слово.              – С ним меня ещё не сравнивали.              – Всё бывает в первый раз.              – Рад, что тебе весело, но вернёмся к первоначальной теме нашего разговора.              Едва не застонав от разочарования, Гермиона бросила тоскливый взгляд на дверь, находившуюся буквально в паре шагов от места, где они стояли, и, громко вздохнув, вновь повернулась к Драко.               – Малфой, правда, я не маленькая девочка и не собираюсь у тебя отпрашиваться, чтобы дойти до магазина. Это же ну просто бред какой-то.              – Бред – это то, что ты, несмотря на всё происходящее, отказываешься идти в аврорат. И уж если ты заставила меня пообещать молчать, то, нравится это тебе или нет, но мне придётся самому отвечать за твою безопасность.              – Может, тогда будешь следить и за Роном тоже? Мне стоит написать ему и сказать, чтобы он собирал вещи? Комнат тут более чем достаточно.              Малфой закрыл глаза и медленно выпустил воздух из лёгких, с явным трудом сохраняя остатки терпения.              – Уизли двадцать четыре часа в сутки находится в окружении толпы диковатых родственников. Не думаю, что ему действительно что-то угрожает. Тем более, что я уже списался с ним, и, в отличие от тебя, он не получал вчера новых писем с угрозами.              – Ты написал Рону? – Шок на лице Гермионы был настолько искренним, что Малфой даже не попытался сдержать улыбку.              – Ну, я умею писать, знаешь ли. Странно, что тебя это удивляет.              – Ну… просто… Это же…              – Если ты вдруг забыла, то я аврор. Так что это, в первую очередь, моя работа. Пусть и не совсем официальная. Суть остается прежней.              – Да, конечно, – Грейнджер закусила губу и неуверенно отвела взгляд, понимая, что в очередной раз не смогла справиться с собственными предрассудками, раз за разом заглушавшими в её голове голос элементарного здравого смысла. – Ты прав. И мне стоило самой написать ему.              На самом деле, Гермиона хотела сделать это ещё вчера, но как раз в тот момент, когда она собиралась уже достать пергамент, Джеймс в очередной раз заплакал, заставив её забыть обо всех, даже самых важных и срочных планах. В последнее время подобные ситуации происходили настолько часто, что Грейнджер всерьёз подумывала не приобрести ли ей в Косом переулке напоминалку, вроде той, что носил с собой на первом курсе Невилл. Но сделать это она тоже, разумеется, забывала.              – Прежде всего тебе стоило подумать о своей безопасности. Неужели это так трудно?              – Мерлин, ты так говоришь, будто я собираюсь как минимум сама выслеживать кого-то. Причём без палочки. Я не сумасшедшая, Малфой. Я просто хочу дойти до соседней улицы, купить всё, что мне нужно, и вернуться обратно. Мне не придётся даже искать безлюдное место для аппарации, я всё время буду на виду у кучи народу. Или ты правда думаешь, что этот псих устроит теракт, чтобы убить меня?              На несколько секунд в коридоре повисло напряженное молчание, которое в узком, непростительно маленьком пространстве ощущалось ещё острее и резче, чем обычно. Гермионе казалось, что она кожей чувствует, как давят на неё тёмные, покрытые кофейно-коричневой краской стены. Но было в этой короткой, но колючей паузе что-то ещё. Что-то, что заставило Грейнджер, задержав дыхание, всматриваться в знакомое лицо, на котором с удивительной ясностью отражались сменявшие друг друга мысли и оттенки самых противоречивых, и, казалось бы, несочетаемых эмоций.              Наконец Малфой выдохнул и, опустив напряженные плечи, развёл руки в стороны.              – Ладно. Если тебе так нужно в этот грёбанный магазин – пошли. Только подожди меня минуту. Мне надо подняться за кошельком.              – Что? Нет. Ты не пойдёшь со мной!              – Если ты решила вдруг подумать о своей репутации, то слишком поздно – все давно уже знают, что мы живём здесь вместе.              – При чём тут это, – Грейнджер упрямо покачала головой. – Мне без разницы, кто и с кем меня увидит, тем более, я иду в маггловский Лондон, но это вовсе не значит, что я хочу ходить под конвоем.              – Ну, тогда представь, что мы друзья, которые просто решили прогуляться вместе.              – Никогда не отличалась фантазией. Я, знаешь ли, скорее материалист.              – Никогда не поздно учиться чему-то новому. Ну так что? Ты подождешь меня, или мне запечатать дверь заклинанием?              – Ты ведь не отстанешь, да? – Малфой отрицательно покачал головой, и Грейнджер, не скрывая усталости в голосе, махнула рукой в сторону лестницы. – Иди уже.              Чтобы подняться в спальню, забрать кошелёк и вернуться, Драко потребовалось не больше пары минут, но даже за это время Гермиона успела несколько раз изменить собственное мнение обо всей этой ситуации. И нет. Она не жалела, что уступила. Вопрос заключался скорее в том, что именно заставило её это сделать.              Да, так было проще. Не спорить, не отстаивать свое решение и просто согласиться пойти вместе, тем более, что по сути она ничего от этого не теряла. Но внутренний голос слишком громко и даже издевательски смеялся над этой обманчивой простотой. Потому что в глубине души Грейнджер знала: она не хотела сейчас оставаться одна, так что все её аргументы на самом деле были не более, чем напускной бравадой.              И более того, скорее всего, Малфой тоже понимал это, но, к счастью, у него хватило человечности или, может быть, такта, чтобы не акцентировать внимание на её слабости. Невозмутимо, словно и не было в их прогулке ничего необычного, он шёл рядом, и со стороны их наверняка можно было принять за близких друзей или даже пару. Для полной картины не хватало лишь цепляющегося за руки Джеймса. Чёртова семейная идиллия.              Не желая развивать странную, пугающую своей нелепостью мысль, Гермиона поправила висевшую на плече сумку и отвела взгляд в сторону. Вокруг них, не замечая никого, спешили по своим делам люди, пестрели рекламные вывески и то и дело гудели смертельно уставшие автомобили. В обычной жизни вся эта суета по-своему успокаивала Грейнджер, позволяя почувствовать себя невидимкой, маленькой каплей в нескончаемой потоке чужих, не связанных с ней судеб. Но не сейчас. Сейчас всё было совершенно иначе.              После смерти Гарри что-то в ней надломилось. Рассыпался тот невидимый стержень, что позволял выдерживать любые, даже самые немыслимые трудности. Когда-то она с друзьями прошла через ад и была практически уверена, что вместе они сделали бы это ещё раз, но Грейнджер никогда не могла представить, что ей придётся столкнуться с чем-то подобным в одиночку. И хотя в теории Рон по-прежнему был рядом, она больше не чувствовала, что они связаны. У каждого из них была своя жизнь, и, за исключением нечастых посиделок по выходным да общих воспоминаний, их ничего больше не держало вместе.              Но сейчас Гермиона не была одна. Молчаливое присутствие Малфоя странным образом помогало ей не вздрагивать от каждого внезапного звука и спокойно проходить мимо даже самых сомнительных на вид прохожих. И пусть она всё ещё сомневалась, что вчерашний фотограф решит напасть на неё прямо посреди улицы, сама мысль о том, что рядом идёт человек, готовый в любой момент прикрыть спину, была важна для Грейнджер и действовала на неё успокаивающе.              Даже если этим человеком был тот, кого она с самого детства привыкла ненавидеть.              Теперь всё изменилось. Словно в невидимом пузыре, отделявшем их от шума городской улицы, они шли в собственной, принадлежащей лишь им тишине, которая была настолько осязаема, что, казалось, вибрировала в нагретом солнцем воздухе… Но если сначала Грейнджер ощущала отсутствие бессмысленных разговоров вполне естественным, то, спустя буквально десять минут совершенно безмолвной прогулки, ей всё же пришлось признать, что этот странный звуковой вакуум действует ей на нервы.              Само собой, это не могло длиться долго.              – Ты довольно свободно чувствуешь себя в маггловском мире.              Повернувшись в сторону Гермионы, Малфой выразительно приподнял одну бровь и усмехнулся.              – Для человека, который считает, что я должен падать в обморок при виде автомобиля, ты слишком легко отпускала Джеймса со мной на прогулку.              – Ты не понимаешь. Это другое. – Грейнджер легкомысленно махнула рукой. – И вообще, никто не говорит, что ты должен терять сознание, это слишком. Но можно было бы, я не знаю… хоть подпрыгнуть от удивления.              – Я аврор, Грейнджер. Чтобы удивить меня, нужно что-то более впечатляющее, чем визжащая штука на четырёх колесах.              – Ещё скажи, что умеешь водить.              – Ну нет, – скептически покачав головой, ухмыльнулся Драко. – Я всё ещё считаю аппарацию куда более быстрым и безопасным способом.              Не найдя аргументов против, Гермиона пожала плечами.              – И всё равно. Это довольно странно. Не могу представить, что сказала бы твоя школьная версия, увидев, как ты разгуливаешь по маггловскому Лондону.              – Есть слишком много вещей в настоящем, которые, мягко говоря, озадачили бы “мою школьную версию”.              Грейнджер опустила взгляд. Они оба прекрасно понимали, что именно имеет в виду Малфой, но это вовсе не означало, что она знает, как правильно реагировать на подобные фразы. К счастью, как раз в этот момент они подошли к нужному зданию, так что она решила просто проигнорировать провокационное замечание и поспешно сменила тему, указав на большую ярко-красную вывеску.              – Нам сюда.              Ничего не ответив, Драко коротко кивнул и повернул в сторону высоких стеклянных дверей, ведущих в царство консервантов и неперерабатываемого пластика. Всё здесь пищало, светилось и вибрировало в угоду прогрессу. Этот мир не просто существовал без магии, он словно противопоставлял себя ей, стирая собственную историю и то немногое, что могло хоть как-то объединить две совершенно непохожие друг на друга вселенные. Любой волшебник должен был выглядеть тут максимально неуместно. Это было само собой разумеющееся непреложное правило.              Но… Как оказалось, оно совершенно не работало, когда дело касалось Драко Малфоя. С абсолютно спокойным и даже расслабленным выражением лица он толкал тележку вдоль забитых средствами для мытья посуды полок, оценивающе смотрел по сторонам и выглядел настолько естественно, что можно было подумать, что этот человек каждый день закупает там продукты для дома.              Неожиданно для самой себя, Грейнджер поняла, что эта картина вызывает внутри неё странное, возможно даже иррациональное, но при этом совершенно неконтролируемое раздражение. Она чувствовала себя обманутой. Это был её мир. И Малфой не имел права вот так вторгаться в него.              Когда-то давно, курсе на втором или третьем, когда насмешки, касающиеся её происхождения, ощущались особенно остро, Гермиона любила фантазировать о том, что случилось бы, окажись Малфой в маггловском мире. Лёжа под тёплым одеялом в гриффиндорской спальне, она представляла, как нелепо он смотрелся бы в своей вычурной мантии посреди Лондона, как вздрагивал бы от каждого непонятного звука и сторонился случайных прохожих. Она понимала, что все её мечты выглядят глупо и даже низко, но ничего не могла с собой поделать. Как бы ни старалась Грейнджер казаться сильной, внутри она была лишь маленькой, напуганной девочкой, которой больше всего на свете хотелось, чтобы хотя бы раз её главный обидчик почувствовал, каково это – быть чужим. Потерянным и абсолютно беспомощным в незнакомом мире.              Но сейчас все её прошлые и, казалось, давно забытые фантазии рушились, словно неумело возведённый карточный домик, и Гермиона совершенно не представляла, ни что должна чувствовать, ни как подавить собственные, совершенно неправильные и неуместные, на её взгляд, эмоции. Она хотела быть выше этого, хотела идти вперёд, но разум предательски отказывался взять верх, и это лишь усиливало растущее в груди раздражение.              Спустя буквально пару минут, когда напряжение внутри практически достигло своего предела, Гермиона увидела, что Драко остановился и, нахмурившись, словно каким-то образом прочитал её мысли, указал на ряд бритвенных станков, занимавших несколько полок.              – Что это?              – Это бритва, – бросив взгляд на проходившую мимо женщину, Грейнджер предусмотрительно понизила голос, но даже не попыталась спрятать свой фирменный “я-всё-знаю” тон. – С помощью нее магглы избавляются волос на лице, ну… или других частях тела. Не так удобно, как зелья, но куда лучше, чем обычное лезвие.              Задумчиво склонив голову, Драко вновь перевёл взгляд на цветастые упаковки, которые по совершенно непонятной причине завладели его вниманием, и даже принялся читать пестрившие рекламными слоганами этикетки, но, к облегчению Гермионы, не стал задавать дальнейшие вопросы и продолжать грозившую перерасти в весьма интимное русло тему. Выглядел он при этом настолько увлечённым, что Грейнджер, не задумываясь, решила воспользоваться ситуацией.              – Ну, ты осваивайся тут, а я пока пойду дальше, встретимся у выхода минут через пятнадцать. Ладно? – Скороговоркой выпалив нужную информацию, она неопределённо махнула рукой в сторону отдела со всевозможными средствами для волос и хотела уже ускользнуть от своего самопровозглашенного надзирателя, но Малфой почти сразу выпрямился и положил руки на ручку тележки.              – Я с тобой.              – Это вовсе не обязательно.              Грейнджер попыталась улыбнуться. Она понимала, что выглядит сейчас немногим сговорчивее гиппогрифа, но в закрытом пространстве она действительно чувствовала себя лучше, так что теперь её куда больше волновала перспектива и дальше рассматривать с Малфоем содержимое забитых доверху полок. Внезапно покупка даже банальных, совершенно незначительных мелочей показалась ей чем-то интимным. Как ежедневник или верхний ящик у прикроватной тумбочки, содержимое которых явно не предназначалось для чужих глаз. А Малфой всё ещё был для неё совершенно чужим человеком. Хотя засыпая в соседних спальнях, порой было слишком легко забыть об этом.              – Грейнджер. Если ты забыла, то я пришёл сюда не за бритвой.              – Я помню. Но это вовсе не значит, что ты должен повсюду ходить за мной. Тем более, я уверена: шампунь для кудрявых волос нужен тебе ещё меньше, чем станок.              – Просто скажи, ты всегда такая упёртая?              – Тебе лучше знать – ты же живёшь со мной. – Гермиона изобразила на лице кривую улыбку и нетерпеливо всплеснула руками. – Но сейчас дело не в моей, как ты выражаешься, “упёртости”.              – А в чём же?              – В том, что это всё ненормально.              – Это просто супермаркет. Не надо драматизировать.              – Нет. Это не просто супермаркет. Это моя личная жизнь. Или если быть точнее – то, что от неё осталось, понимаешь?              – Грейнджер…              – Ну что “Грейнджер”? Скажешь, что это не так? Что всё это ничего не значит? Ладно, допустим, сегодня мне нужны бальзам и зубная паста. А что будет на следующей неделе? Ты пойдёшь со мной выбирать тампоны? – распалившись, Гермиона повернулась к отделу с женскими товарами, находившемуся напротив, и схватила первую попавшуюся пачку. – Как тебе эти, например? Мне кажется, неплохие.              – Что ты делаешь?              – Я? Ничего, просто советуюсь. Хотя ты прав, эти не подойдут. Думаю, мне нужно найти что-то посильнее. Может, попробовать вон те, с тремя каплями?              Раздраженно покачав головой, Малфой усмехнулся.              – Серьёзно? Грейнджер, я знаю, как устроен женский организм. Если ты хотела смутить меня чем-то подобным, то опоздала как минимум лет на десять.              Проигнорировав последнюю фразу, Гермиона потерла указательным пальцем подбородок, изображая задумчивость, а после выразительно кивнула.              – Да, пожалуй, возьму их. Как думаешь, хватит одной, или лучше сразу купить две пачки?              – Хорошо-хорошо, я услышал тебя.              – И? – Грейнджер склонила голову и выжидающе скрестила на груди руки.              – И я постараюсь дать тебе больше пространства. В пределах разумного.              – Очень сомневаюсь, что наши представления об этих пределах совпадают.              – Хорошо, давай поступим так, – сделав небольшую паузу, Малфой многозначительно выдохнул и, постукивая большими пальцами по ручке тележки, продолжил. – Я предлагаю тебе заключить сделку. Ты не будешь мешать мне делать свою работу, а я покажу тебе вечером, как правильно считать магический след с любого предмета. И все довольны. Тем более, ты сильно ошибаешься, если думаешь, что мне интересно, чем ты там моешь голову.              – Я не твоя работа.              – Не придирайся к словам.              – Ладно, – не скрывая собственного недовольства, всё же согласилась Грейнджер. Она признавала, что её препирательства на самом деле выглядят более чем нелепо, да и умение самостоятельно снять отпечаток могло оказаться весьма полезным: очередное послание могло настигнуть её в любой момент, в том числе, когда Драко банально не будет рядом. Только вот это всё вовсе не значило, что её собственные чувства внезапно испарились, уступив напору объективной реальности. – Но ты ничего не комментируешь. Не спрашиваешь. И не ухмыляешься. Договорились?              – Пошли уже, – закатив глаза, Малфой лениво взмахнул рукой, словно уступая Гермионе право на эти нелепые, на его взгляд, условия, и толкнул заметно поскрипывающую тележку вперёд.              К счастью, несмотря на все его достаточно демонстративные жесты, на деле Драко отнёсся к их договору более чем серьёзно и молча следовал за Грейнджер из отдела в отдел, держась на небольшом расстоянии, не пытаясь выяснить, чем её не устраивает волшебный порошок для зубов, и никак не выражая своих эмоций, когда она одно за другим складывала в корзину всевозможные средства для укрощения волос, количество которых обычному человеку, как правило, казалось как минимум неприличным.              С практически нечитаемым и даже скучающим выражением лица он шёл за ней, точно безликая тень, и Гермиона невольно поймала себя на мысли, что, возможно, даже могла бы к этому привыкнуть. Вот только ей совершенно не хотелось проверять эту пугающую и абсолютно невероятную теорию на практике.              – Скажи, и как долго ты планируешь играть в моего личного телохранителя? – взяв с полки очередную бутылку со средством для волос, Гермиона принялась делать вид, что изучает состав, краем глаза поглядывая при этом за реакцией Малфоя. Или, если точнее, за её фактическим отсутствием.              – А что, уже надоел?              – Я серьёзно, Малфой. Не можешь же ты всегда ходить за мной.              – Кажется, мы уже обо всём договорились, – Драко многозначительно поднял брови, и Гермиона наконец поставила абсолютно ненужный ей флакон на место, чтобы повернуться к своему собеседнику.              – Да-да, я помню, – она неопределённо кивнула и на несколько секунд закусила губу, не понимая, как сформулировать десятки крутившихся в голове мыслей в одну, достаточно лаконичную фразу. – Но разве тебя самого не раздражает всё это?              – У тебя есть другие варианты?              – Нет. Я не знаю. Но должны же быть. Ладно, сегодня мы пошли в этот чёртов магазин вместе. Но что будет завтра? Через неделю? Если он передумает? Решит залечь на дно? Да умрёт от инфаркта в конце концов, и мы никогда так и не найдём его. Я не могу постоянно жить в страхе, понимаешь? Я просто хочу знать, что будет дальше.              – Мы найдем его, Грейнджер. Обязательно найдём, даже если мне придётся для этого спуститься в ад и вернуться обратно. И тогда ты снова сможешь гулять, где тебе хочется, сколько угодно торчать у этих дурацких полок и ходить на свои чёртовы свидания. Но сейчас, пожалуйста, прекрати вести себя, как ребёнок. Я уже потерял Пэнси, и я не позволю этому ублюдку добраться до тебя тоже.