Когда гранит окрашен красным

- Куфай, Юни, куфай, пашальста, это фкуфно, да, офень-офень, - Чимин, в очередной раз, принес Юнги вкусняшки, при этом еле пережевывая очередную пироженку, которой его щедро угощал повар. - Чимин-и, я не голодный, ты же только что мне принес кимбап, я его съел, - пробовал отказаться Юнги, но не тут-то было. Чимин, чьи маленькие ножки трехлетнего карапуза носились по всему дому Чонов, очень быстро завоевал любовь всех, кто здесь жил. В первые дни малыш прятался за спину старшего, но очень быстро освоился, поняв, что никто не ругается на него, ничего не запрещает, и более того - постоянно кормят все кому не лень. В доме господина Чона приходящая прислуга и только одна домработница живёт постоянно, которая, не имея своих детей, с первого дня прикипела к маленькому ураганчику, который мило складывал губки бантиком и постоянно смотрел глазками кота из Шрэка. А глазки Чимин-и и вправду разбегались от красоты дома, его убранства, но особой его любовью была кухня. Малыш постоянно забегал на кухню, где его всегда ждала очередная вкусняшка от старого повара, дети которого давно уехали за границу и он очень скучал по ним. Когда в доме Чонов появились эти два, таких не похожих друг на друга, малышей, даже старый повар, не переставая, умилялся им и придумывал всё новые шедевры кулинарии специально для маленьких. Госпожа Чон всегда приглашала их к столу, когда семья садилась обедать и ужинать. Завтраки были очень ранними, так как господину Чон Хосоку нужно было на работу, поэтому утром детей кормили тогда, когда они сами просыпались. Дедушка Чонгука остался погостить в доме, наслаждаясь общением с правнуками: с первых же дней семья решила, что мальчишек разъединять нельзя, так как Юнги был уж слишком настроен против их переезда и даже попытался объявить голодовку, но милые глазки Чимин-и, его скорбный вид в купе с надутыми щёчками, очень быстро сломали стальной стержень Юнги. Старый господин Чон был умным и хитрым. Он быстро раскусил правнука, который не мог устоять перед надутыми губками Чимин-и и поэтому давал задания малышу кормить старшего, с чем Чимин-и справлялся на отлично, особенно, когда привезли новую одежду для детей на примерку. Утром второго дня на пороге дома стояли представители магазинов для детей. Пока дети ещё спали, служба доставки магазинов раскладывала и развешивала обувь и одежду. Чимин-и, как всегда с утра, ураганом залетел в гостиную и остановился как вкопанный. - Чимин-и, ну что же ты остановился. Проходи, - подошла к мальчику госпожа Чон. - Ты можешь выбрать всё то, что тебе понравится. Примеришь и, если всё подойдёт, мы купим. - А Юни? - Малыш, конечно же и Юни мы предложим на выбор всё то, что ему необходимо. Ребёнку не нужно было повторять два раза. Маленьким торнадо вклинился в ряды одежды, но замер, увидев резиновые сапожки разных цветов и узоров. Чимин давно мечтал о красных сапожках из сказки, которую ему читал папа, и здесь они были. Чимин схватил первую попавшуюся пару сапожек и, сев прямо на паркет, стал их натягивать на свои ножки. Сапожки были практически в пору, чуть великоваты. Не снимая сапог, Чимин двинулся к курточкам. Госпожа Чон не могла сдержать немного грустную улыбку, - как можно было бросить матери такое маленькое чудо. В гостиную вошел Юнги. Его насупленные вечно бровки умиляли также, как и улыбка Чимин-и. Такие разные, но так нежно заботящиеся друг о друге мальчики, вызывали только тепло в сердцах взрослых. Юнги, которому было всего шесть, похож на взъерошенного воробушка или маленького уличного котенка, который привык защищаться и защищать других. Он всё ещё хотел сбежать из этого дома, но, глядя на счастливую моську малыша, Юнги понимал, что не простит себе, если с Чимин-и что-то случится. - Юни, Юни, иди быстлее, - Чимин-и подбежал к Юнги, упав перед ним на колени и ладошками пробуя измерить его ногу, сразу же бежал к красненьким сапожкам большего размера, прикладывал ладошку, забывая, сколько же ладошек он намерил. Госпожа Чон, понимала, что Юнги не возьмёт ничего из одежды, но оставить внука без покупки она не могла себе позволить. Тихонько попросив консультантов прикинуть размер старшего, госпожа купила и для внука и красные сапожки, и другой обуви и одежды. Чимин-и уговаривать не пришлось: сапожки, туфельки, тапочки с котятами, красненькую курточку под сапожки, джинсики, рубашечки, маечки… Консультанты, мило улыбаясь, предлагали и предлагали новые виды одежды. Чимин-и, устав мерить одежду, сел на диван и расплакался. На отдельной вешалке для него было много различной одежды и обуви, тогда как на вешалке для Юнги ничего не было, только красные сапожки сиротливо стояли возле неё. Сложив ручки на груди, бровки мальчика насупились, а в глазах застыл хрусталь, обещая вскорем времени пролиться. - Мне ничиё не нуфно, - ещё плохо выговаривая некоторые буквы, грустно вздохнул Чимин-и. - Совсем нет, не нуфно. - Слезы покатились по нежным щёчкам. Мальчишкам очень редко покупали новую одежду в деревне, чаще всего они донашивали после соседских детей, которые уже выросли из неё. Денег не всегда хватало: еда, коммунальные, лекарства, так как бабушка болела часто, да и малыши не отличались хорошим здоровьем, особенно Чимин-и. Папа Тэхен жил в городе на съемной квартире, за которую тоже нужно было платить немалые деньги. И сейчас, увидев столько новой красивой одежды, которую скоро заберут и увезут, Чимин-и не мог смириться с такой потерей, но видя непреклонность брата, расплакался и убежал обратно в комнату Сердце Юнги дрогнуло, он никогда не мог видеть слез брата. - Спасибо, - поклонившись госпоже Чон. - Оставьте, пожалуйста то, что вы посчитаете нужным, - развернувшись, Юнги поднялся в комнату, которую они делили с Чимин-и. - Я сказал госпоже, чтобы она оставила то, что посчитает нужным и необходимым нам. Я буду носить с тобой одежду, которую купят. - А сапошки? - шмыгнув носом - Сапошки? Бегать по лушам? - И сапожки, бегать по лужам, - обняв брата, грустно улыбаясь, сказал Юнги. Вечером господин Чон Хосок пригласил к себе Юнги, пока дедушка читал сказки Чимин-и. - Я думаю нам необходимо поговорить, как взрослые люди, - начал Хосок. - Юнги, прости нас. То, что мама умерла и вы всё это время так жили… - Мы хорошо жили, - перебил мальчик. - Я не говорю, что вы жили плохо, Юнги, я говорю о том, что и бабушке и папе было сложно в материальном плане. Ты же понимаешь? … Ты наш внук и как бы ты не хотел, это останется так. Ты наш единственный внук. Но и Чимин-и за эти дни стал для нас не лишним человеком. Этого малыша невозможно не любить, его хочется носить на ручках, нежить и исполнять все его желания. Ты такой молодец. Я даже сказать не могу, насколько мы стали счастливы с вашим появлением. - Где папа? - Я об этом хотел с тобой поговорить. Папа в больнице. Он заболел и Чонгук сейчас ухаживает за ним. Завтра прадедушка уезжает и будет вести дела филиала, пока Тэхен не поправится и Чонгук сможет выйти на работу. - Папа сильно болен? - Юнги еле сдерживал слезы. - Да, Юнги. Я не буду тебя обманывать, всё более чем серьёзно. - Мы можем увидеть его? - дрожащим голосом. - Пока нет, но как только врачи разрешат его навещать… Господин Чон подхватил резко падающего мальчика. Юнги все время старался мало кушать, отдавая большую частьЧимин-и, а в особняке Чон и вовсе отказывался от еды. Вызванный врач быстро поставил диагноз с единственным лечением - кушать хорошо, много гулять на улице, чтобы улучшить аппетит, немного витаминов и всё восстановится. - И что мы будем делать? - спросил господин Чон, после ухода доктора. - Хочешь оставить Чимин-и одного? А о папе ты подумал? Что он сделает, если тебя не станет. Юнги лежал отвернувшись в сторону. - Ты так нас ненавидишь? - Извините, я буду кушать, - тихо прошептал Юнги. - Вот и хорошо. Поверь, ребенок, в жизни очень много приходится проходить и хорошего и плохого, но никогда нельзя сдаваться. Как бы не было трудно, - нужно идти. Понимаешь меня? Юнги посмотрел заплаканными глазами на Хосока, шмыгнув носом, закивал головой. - Я буду кушать. - Вот и умница. Ты же мой внук, а Чоны всегда были с железным стержнем внутри. Ты такой же. А вот Чимин-и нужно защищать. - Я защищаю. - Я знаю, малыш. И горжусь тобой. Хосок взял на руки внука, обнимая и укачивая всё ещё плачущего ребенка. Плачь, мой мальчик, пока маленький - имеешь право. С возрастом это проходит. А пока - плачь, незачем держать эту боль внутри.

🩹🩹🩹

Чонгук все свое время проводил у кровати Тэхена, забив на завод. Старый генеральный директор, господин Чон Джинсок, узнав о трагедии, немедленно вернулся к управлению филиалом, став снова тем требовательным, собранным директором, которым всегда был. Судьба часто нас заставляет делать выбор и быть добрыми и нежными - не всегда лучшее, что необходимо в данный момент. Жизнь шла своим чередом и только молодой и красивый парень всё ещё был на грани жизни и смерти. Врачи не давали никаких прогнозов. Чонгук ни на минуту не покидал Тэхена, но это никак не меняло состояние парня. Чонгук пробовал разговаривать, обнимал, гладил и целовал его ладони, - ни один из аппаратов даже на секунду не изменил своих показаний.