По крупицам

      — Да-а, — протягивает Власова, окидывая себя скептически-оценивающим взглядом, — в форме в театр я ещё не ходила.       — Ты так говоришь, как будто мы с тобой не на задержание идём, а на спектакль, — только и бросает в ответ напарник.       Бросает как будто бы мимоходом, где-то внутри утаивая подступающую рассерженность. Он бы хотел сходить с ней в театр. Так, чтобы по-настоящему — на спектакль какой-нибудь хороший, безо всяких рабочих вопросов. Очень бы хотел. Но это ведь Власова — она отшутится только, бросит что-то безобидно-отшивающее… Стёпа, признаться, даже сильно задумываться о не складывающемся не хочет. Чтобы больнее и тошнотворнее не делалось.       И едва не пропускает мимо ушей Ритой негромко — словно бы ему не предназначающейся совершенно — сказанное:       — Для разнообразия можно бы было.       Она взбегает по заметаемой январским снегом гранитной лестнице — так, словно бы оставлять Данилова в своём поле зрения опасаясь. И тому остаётся разве что растерянным, буквально не верящим взглядом ей провожать. Может, ему почудилось просто? И слова её, и нотки грусти в голосе… Банально желаемое за действительное принял, голос родной в подсознании смоделировав?       — Чего? — бросает Данилов вслед напарнице и спешно желает догнать её на устремлённых ко входу ступенях. — Рит!       Власова — не Власова, если не готова усилие над собой сделать и не дать тревожащую её тему продолжить развивать.       — Говорю: служебный вход поищем или напролом в главный полезем? — как ни в чём не бывало отзывается она, развернувшись к поспевающему к ней Степану лицом и в глаза взглянуть с совершенно рабочим настроем. Пусть и отводит взгляд всего через миг. Оглядеться ведь нужно — не более того.

--

      — Молодые люди, здесь очередь вообще-то! — голосит старушка, едва только капитаны ровняются со второй очередью дверей на входе. — Понакупают билетов в театр, а вести себя не умеют!       Бабуле в тон тут же поддакивать начинают какая-то пигалица в полушубке да крепко сложенная мадам с сумкой размером с чемодан. И ладно просто поддакивать — последняя из них ещё и мёртвой хваткой вцепиться успевает в руку Власовой. Явно и не догадываясь даже, что годами отработанная реакция капитана способна надолго желания культурно просвещаться лишить.       Но Рита сдерживает саму же себя. Театр всё-таки. Изогнув бровь, она окидывает дамочку прожигающе-тяжёлым взглядом, а после несильно дёргает рукой, в один миг освобождаясь от чужой ладони.       — Не надо так нервничать, — советует Рита и с недовольством хмурится, когда приходится отступать на шаг назад, чтобы отстраниться от вновь потянувшейся к ней руки незнакомки. — Никто ваши места не займёт. И места в очереди не лишат. Руки!       Но чужая рука у неё в районе локтя всё же сжимается. Стёпина. И ему на счастье понять это напарница успевает быстрее, чем решить, что пора бы что-то порадикальнее повышенного тона использовать.       Он плавно, но решительно оттягивает Риту в сторону и, расположив по другую сторону от терпеливо — и не очень — тянущейся к дверям очереди, для верности ещё и своей спиной её перекрывает от прожигающих взглядами незнакомок. Для их же блага.       — Простите, пожалуйста, — дежурно приподняв уголки губ, бросает капитан. — Мы помешаемся вам всего пару минут. Извините.       Данилов почти что буквально откланивается и, дальнейших реакций не дожидаясь, решительно делает несколько спешных шагов вдоль очереди. Контролёр на входе уже открывает было рот, собираясь и поздороваться, и тактично указать, что женщины правы — тут равноправная очередь… но капитан среагировать успевает быстрее. Выпустив Ритино запястье из своей руки, он раскрывает выуженное из кармана удостоверение.       — Добрый вечер. Капитан Данилов, Федеральная экспертная служба. Нам бы с кем-нибудь из руководства переговорить. Дело безотлагательное и касается предстоящего спектакля, — размыто, но громко сообщает Стёпа, и девушка, понимающе кивнув, переправляет их с Ритой к человеку из службы безопасности.

--

      Когда Власова сходу объявляет «правой руке» художественного руководителя театра, что один из их актёров доказано является соучастником похищения, по адресу храма культуры едва не приходится вызывать машину «скорой». Так Данилову кажется. Рита же считает, что предобморочное состояние и хватание за сердце дамочка блестяще отыгрывает. Театр же!       Когда кабинет наполняется ароматом успокоительных капель, а Стёпа успокаивающе отмечает, что похищенный освобождён и уже даже из больницы выписан, женщина выглядеть начинает заметно лучше. И сконцентрированнее.       — Очень вас прошу, — складывая ладони у груди, почти что слёзно причитает она. — Я вас умоляю! Дайте нам сыграть спектакль!       — А после нам по всему городу вашего Плюхова разыскивать?       — Ну что вы?! — всплёскивает руками Ирина Фёдоровна. — Начальник службы безопасности самолично не выпустит ни одного актёра без вашего ведома. Я обещаю. Я клянусь вам! Дайте нам отыграть спектакль. Пожалуйста! Это ведь последний новогодний показ. Гости так его ждали. Билеты были раскуплены несколько месяцев назад. Пожалуйста. Плюхов — один из основных актёров спектакля, его не получится вывести. Всё тогда рухнет. И вы сами сможете видеть, что он не исчез никуда! — словно бы спохватившись, вдруг начинает сиять женщина. — Я посажу вас в первый ряд — продолжительное время Роман будет у вас перед глазами.       Едва заметно усмехнувшись, Маргарита по которому разу окидывает Ирину Фёдоровну взглядом и с недоверием замечает:       — Все места ведь давно раскуплены.       — У нас всегда есть резерв. Для своих, — отмечает женщина, не смутившись. И уже было собирается по которому разу просить оперативников позволить им сыграть спектакль.       Опережает её Данилов. Не захотевший разрушать праздничное волшебство, решивший взять на себя ответственность и мягко сжавший ладонь на запястье у Риты, напролом свою линию собиравшейся гнуть.       — Хорошо, — кивает он, оставляя без внимания пристальный взгляд напарницы, — играйте спектакль. Но имейте ввиду: какой-нибудь фокус — и мы будем вынуждены проводить задержание прямо на сцене.

--

      Сжимая ладонь у Данилова на руке, Рита склоняется к самому его уху — чтобы не мешать ходу спектакля, и уж точно никто из сидящих поблизости ничего не услышал. Тайна следствия всё-таки. Да и не нужно никому ничего о преступлении знать.       — А наш актёр весьма хорош, — отмечает она, обжигая дыханием Стёпину кожу.       Тот машинально кивает Рите в ответ и сам не знает, чем улыбается — разворачивающемуся на сцене действу — комедия всё-таки, ещё и новогодняя — или её неумолимой близости. Пьянящей почти что. Вдобавок ещё и в полутьме театрального зала… даром, что по делу они тут, а не после работы пришли заслуженно насладиться. И представлением, и обществом друг друга…       — На зоне будет лучшим в театральном кружке!       — Глядишь и режиссёром станет, — отмечает Стёпа, усмехнувшись.       А следом Данилов машинально поворачивает голову в её сторону и тут же оказывается вынужден затаить дыхание — иначе он уж точно не выдержит этой близости. Её лица в считанных сантиметрах от своего… светящихся удовольствием глаз… чуть приоткрытых губ… На миг кажется, что зря он согласился на эту авантюру с проведением спектакля.       С другой стороны, когда бы они ещё оказались вместе в театре?

--

      Захлопывая за задержанным артистом автомобильную дверцу, Стёпа не сводит с Власовой глаз. Такой воодушевлённой после задержания он видит её впервые. И природа этих эмоций известна ему досконально. Капитан за считанные мгновения преодолеть успевает разделяющее их расстояние и буквально вырастает перед напарницей, потянувшейся было к ручке на водительской дверце.              — Может, сходим на какой-нибудь спектакль? — толком даже не думая, предлагает Данилов. И Рита, встретившись с ним взглядом, к удивлению, тоже не задумывается.       — Если только на какой-нибудь добрый и весёлый.       — Значит: договорились! — выпаливает он, сверкая похлеще начищенного самовара. И Рита ни на миг не сомневается, что в нём отражается её собственная улыбка.