По крупицам

      Совместный номер наполняется уютом.       Заказываемые в ближайшей кулинарии завтраки-обеды-ужины (как повезёт, на самом деле) словно бы готовятся на этой небольшой кухоньке, двумя парами рук получаясь в разы удачнее.       Вечерние посиделки за чашечкой сладкого чая и грудой «накопанных» материалов становятся буквально традицией. Тёплой. Гармоничной. Не ставящей рамок. Когда можно поджать под себя ногу или упереться в соседний стул, не встретив ни одного косого взгляда, отпить из чужой чашки, в ответ получив лишь с улыбкой сказанное: «Ещё заварить?», на время совсем позабыть о работе, за разговором уйдя в какую-то отстранённую совершенно даль.       — Давай-ка спать ложиться, — предлагает Власова, пару чашек убирая со стола. — У нас с тобой сейчас уже мозги закипать начнут, а новая версия так и не сформулируется.       — Согласен, — кивает капитан буквально через секунду. Заворачивает початую плитку шоколада и в единую стопку складывает служебный планшет, распечатки и рукописные записи. — Поутру оно и подумается лучше.       — Главное только, чтобы за ночь ничего не произошло.       Стёпа проводит пятернёй по волосам, провожает взглядом к сушке ступившую напарницу и словно бы для верности сверяется со стрелками часов на стене, что напротив. Они уверенно переступают отметку в два ночи.       — Половину в дозоре мы, считай, отстояли. Если бы что было — знали бы уже. А теперь уж до утра пускай ждут, — словно бы распоряжение даёт криминальным и правоохранительным мирам Данилов, шагами измеряя расстояние до своей комнаты. — Спокойной ночи, Рит.       — Спокойной, — она улыбается сквозь пелену усталости, в мыслях уже касается головой подушки и с какой-то необъяснимой внутренней гармонией переступает порог своей комнаты.

--

      Утренние сборы отдают налётом семейности.       Капитаны вот только самим себе в этом не признаются. Не то что друг другу.       Рита с небрежным пучком на голове заваривает две чашки ароматного кофе, не ища уже никакого подвоха или укора в Стёпиных задумчивых взглядах, в её сторону то и дело бросаемых. Данилов словно про запас напитывается этой её домашностью, такой непривычной и вместе с тем гармонично дополняющей знакомый образ.       Для бодрости обдав лицо холодной водой, Стёпа в который раз колдует над завтраком, как-то совершенно необдуманно, по дороге от одного адреса до другого, заверив напарницу, что с его отработанной годами вариативностью омлетов-глазуний-«шакшук» к концу командировки её уж точно не начнёт воротить от яиц. К пятому дню пока что не начинает.       — Даже если там что-то важное, сначала мы позавтракаем, — кивает он на свой затрезвонивший мобильный.       — Так нам и дадут это сделать, — бросает в ответ Маргарита, как-то совершенно обыденно потянувшись за его телефоном. Имя на дисплее никак не уточняет: срочное что-то или нет, и капитан, сделав разве что внутреннее предположение, надеждой наполненное, касается плашки «принять видеозвонок». — Да, Оксан. Мы надеемся, ты звонишь пожелать доброго утра?       — Как вы догадались? — сверкает эксперт обворожительной улыбкой. — У нас нет нового трупа, и мы «откопали» ещё три адреса, проверка которых может нам серьёзно помочь. Чем не доброе утро? А вы там, смотрю, совсем спелись: телефоны уже не разделяете.       — Мне отключиться, и ты будешь ждать, когда Стёпа ответит? — язвительности в голос добавляет Власова, сквозь экран словно бы просверливая Амелину взглядом. Быстро переводит глаза на Степана и добавляет: — он занят ближайшее время. Завтрак готовит.       Слово «завтрак» работает словно кодовый сигнал. Спешно вкатившись на кресле в кадр, Холодов, рассмотреть всё через экран намереваясь, бросает моментально:       — В постель?!       — А как же? — не дав подруге отвесить колкость, улыбается Данилов, оказываясь не в считанных сантиметрах даже, а совершенно впритык. — Среди двух постелей определиться только не смогли, решили на кухне позавтракать.

--

      Отблески майского солнца согревают одним только взглядом на них. Расплываются по ставшему почти что родным гостиничному номеру и вместе с воцарившейся тишиной сливаются в то, что и именуют уютом.       Данилов ступает едва слышно, не сомневаясь как будто бы совершенно, что верная напарница прислушалась к его совету и после почти что бессонной ночи легла наконец-то поспать. Заглядывает в распахнутую настежь дверь её комнаты и замирает на самом пороге.       Улыбка зажигается на лице сама собой. Теплом отдаёт у самого сердца и все крутившиеся между висками мысли отгоняет решительно прочь.       Рита, подтянув к груди колени, совершенно безмятежно витает в мягких, убаюкивающих и словно напевающих нежные мелодии облаках. Как будто бы улыбается чему-то невидимому сквозь сон и совершенно не замечает пристального, чуть смущённого и абсолютно зачарованного взгляда Степана.       Он буквально опасается сделать хотя бы шаг — скрипнуть половицей, задеть рукой шуршащий пакет, потревожить Ритин сон — и несколько минут так и стоит на пороге комнаты, небольшой букетик цветов сжимая в ладони.       Заметив у стен большого (по местным меркам) торгового центра бабушку с целой россыпью тюльпанов, нарциссов и неведомых ему цветов, Данилов уже не сомневался — с проверки адреса он вернётся не с пустыми руками. Отвести от разноцветных красок глаз не было просто никакого шанса.       Кремово-белые нарциссы с солнечно-жёлтыми сердцевинками совсем как влитые встают в гостиничный гранёный стакан, подошедший не хуже изящной вазочки. Пышной шапкой возвышаются над прозрачным бортиком, как будто бы переливаясь в лучах солнца, и одним только своим лёгким ароматом уже вызывают улыбку.       На миг усомнившись в реальности, Рита кончиками пальцев осторожно касается нежных лепестков. Кожу обдаёт лёгкой прохладой, совершенно живой, не способной уж точно обмануть, и вся её привычная серьёзность растворяется за почти что детским по своей искренности восторгом. Глаза озаряются счастливым светом, и Власова совершенно не замечает появившегося на пороге напарника.       — Я рад, что тебе понравилось.       — А я пропустила какой-то повод? — моментально припоминая дату и возможные основания для цветов, вспархивает на него взгляд Маргарита.       — Разве для того, чтобы порадовать близкого человека, нужен повод? — он улыбается, отражая как будто бы блеск Ритиных глаз, ступает вглубь её комнаты и совершенно не находит в себе желания отводить от напарницы взгляд. Да и нужно ли это? — Я просто решил подарить тебе улыбку.       — Спасибо, Стёп.