Miracle

Черный костюм идеально сидит на теле относительно молодого парня, черная рубашка сливается с костюмом, и только красно-белый галстук с леденцами бросается в глаза. Если обратить внимание на незнакомца, то можно подумать, Смерть пришла за кем-то. Бледная кожа сливается с белыми стенами в подъезде, черные волосы и темные глаза вызывают легкий холодок по телу. Он проходит уверенным шагом по небольшому коридорчику, где сидит консьержка. Возле ее высокого стола стоит наряженная елочка, она мигает разными цветами, что заставляет парня улыбнуться уголками губ. Праздник проникает во все уголки мира, и люди должны погружаться в это эйфорийное настроение. Но не в этот раз. Парень бросает взгляд на женщину, что отстраненно читает книгу и даже не поднимает голову на него. Он проходит в теплый коридор с лифтами и радуется, что не придется ждать, тот стоит на первом этаже. Молча проходит внутрь и нажимает двадцать второй этаж. И что хорошего в том, чтобы жить так высоко над землей? Эти люди только и гонятся за высотой, забывая о том, что твердая поверхность под ногами куда важнее. Парень проходит к двести девятой квартире и три раза стучит. Он слышит, как за дверью резко выключается рождественский фильм и наступает тишина. Длятся долгие секунды, когда осторожные шаги пробираются к двери, чтобы посмотреть, кто там стоит или уже ушел. — Пак Намиль, — хриплый голос разносится по слишком теплому коридору, а за дверью кто-то влетает в дверь. — В-вы кто? — раздается детский паникующий голос, а следом слышится защелкивание замка на еще один замок. — Разве ты сегодня не получал письмо? — отвечает вопросом на вопрос парень и тяжело вздыхает. «За что мне это наказание? Я ж не умею вообще говорить с детьми!» — мысленно думает тот, пока за дверью царит тишина. — Ничего я не получал, — отвечают ему. — Ты прочел письмо, когда твой папа ушел на работу, — уверенным голосом оповещает парень. — А теперь открой дверь, нам нужно кое-что обсудить. — Э-это неправда, — заикаясь врет мальчишка, чем выводит из себя парня. — И вообще, почему вы в черном? Разве так одеваются эльфы? — А как мы, по-твоему, должны одеваться? — не выдерживает парень и, используя свои оставшиеся силы, проходит в квартиру. — Красный колпак с помпоном и еще на ногах эта странная обувь, что вы нам рисуете? И вообще, почему мы в такой странной одежде постоянно? Санта хотя бы в приличном чем-то, а мы в колготках каких-то. — А-а-а, — кричит мальчишка и убегает в свою спальню прятаться. — Сантыны панталоны, ну за что мне это? Почему я? — не сдерживает себя парень и шагает следом. — Послушай, Намиль, мне нужна помощь. Ты ведь знал, что я приду, так чего убегаешь? — Ты похож на Смерть, — кричит малыш из-под кровати. — Ага, знаю, шутка номер один, правая рука Санты — это убийца праздника, — закатывает глаза парень. — Но что поделать, если я желаю, чтобы все было идеально. Перфекционист во мне живет с рождения, и я не занял бы такой высокий пост, если бы был другим. А теперь давай опустим твою истерику и перейдем к делу. У нас слишком мало времени. Катастрофически мало. — Ты прошел сквозь дверь, — шепчет Намиль и вылезает из-под кровати. — И я все еще думаю, что ты не эльф — помощник Санта Клауса. — И потратил очень много сил на этот фокус, между прочим, — парень становится у окна и смотрит в темное небо. — Скоро пойдет снег. — Откуда ты знаешь? Передавали плюсовую температуру, — подходит ближе мальчишка, все же желание прикоснуться к чему-то волшебному пересилило любые его эмоции. — Санта исчез, — отвечает парень, в его голосе слышно такую горечь, что можно было отравить ею весь мир. — Мы ничего не можем без него сделать. Праздника не будет. Люди не верят в чудо. Для них всех, для каждого это просто еще один день. Это неправильно. Так не должно быть. Нет. Мы погибаем. — Как? — еле слышно произносит Намиль, прикрыв рот рукой. Он шокировано смотрит на эльфа, что прислал ему конверт с письмом и штампом Санты. Намиль тогда подумал, что это шутки папы, но тот вел себя устало и даже не говорил об этом. Ребенок видел, что отец через силу выдавливает из себя настроение праздника. Поэтому сразу отмел эту мысль. В его душе зародилось то давно забытое чувство волшебства. — Разве ты сам не видел? Люди насильно устраивают себе праздник или вообще накрывают стол и к полуночи засыпают, не дожидаясь перехода в новый год. Мы зависим от вас так же, как и вы от нас. Вы просто прекратите верить в чудо, а мы станем никем. Возможно, — тихий, хриплый голос звучит сломано и болезненно. — Эльфы станут людьми, наши олени станут дикими или еще кем-то, но все, что у нас останется, в лучшем случае, — это воспоминание. — Нет-не-нет, — тараторит мальчишка и подрывается ближе к парню. — Что нужно сделать, чтобы спасти вас? Говори. — Нам нужно найти Санту к переходу дня, — отвечает парень и снова отводит свой взгляд к небу. — Мы отправили письма по всему миру детям, взрослым, тем, кто еще не утратил веру в нас. В чудо. Вы наша последняя надежда, ведь мы утратили с ним связь. Чимин стоит перед подъездом и смотрим в темное небо. Вокруг него почти никого нет, и он наслаждается тишиной. Лохматый снег медленно спускается на землю и постепенно вокруг все становится белым. Парень не может оторвать свой взгляд от завораживающей картины. Ему представляется, что он в большом снежном шаре и кто-то его потряс. На улице становится холоднее, хотя Чимин не ощущает этого. Ему кажется, что, наоборот, потеплело, погода гипнотизирует и не отпускает. Хочется наблюдать вечность за падающим блестящим снегом. Чимин тяжело вздыхает и достает ключи из кармана. Нужно идти домой, там его ждут. Тем более, что сегодня Рождество, ещё столько дел нужно сделать. Его теплые ладошки быстро остывают, пока он открывает двери. Но душу греет то, что впереди неделя выходных. Спасибо праздникам. Чимин подходит к лифту и вызывает его. Тот сначала едет на девятнадцатый, а уже после спускается. Пак нетерпеливо топчется перед лифтом и начинает возмущаться. — Вот кто в такую рань ездит? Ну я, понятно, на работу или с работы, а остальные-то куда? Выходные же, — пыхтит недовольно Пак, ему ведь не на пятый этаж, а на двадцать второй. — Согласен, еще и второй лифт не работает, — раздается голос позади Пака, от чего тот резко дергается и роняет ключи. — О, Всевышний, — держится за сердце и тяжело дышит Чимин. — Вы меня решили убить в канун праздника? — Простите-простите, — смеется парень, присаживаясь, чтобы поднять упавшие ключи. — Держите. — Вы еще и смеетесь с меня? Серьезно? — забирает ключи с милым брелком капибары и скрещивает руки на груди. — Вот это хамство. — Я зашел следом за вами, поздоровался с консьержкой и даже с вами, но вы меня проигнорировали, и тут стоило бы выяснить, кто из нас больший хам, — чуть ли не нараспев произносит парень. Чимин резко оборачивается и закидывает голову, чтобы посмотреть в глаза этого наглого парня. Черные, кучерявые волосы спадают на смуглое лицо, наглющие, карие глаза, взгляд скользит ниже, где видит накаченное тело в майке. Чимин сглатывает слюну, ощущая, как во рту почему-то пересохло. Вроде не настолько жарко же было. Парень повязал курточку на своих бедрах, а сам стоит в майке. Зимой. — Я походу переработал, — шепчет Чимин, осматривая дальше парня, широкие штаны и кроссовки на высокой подошве. Его взгляд возвращается к мощной груди, которую прям так и хочется потрогать. Как же давно ему не снились мокрые сны, но ужасно, что он уснул на работе и не хочет просыпаться. — И почему такие охуенные мужчины мне только снятся, — печально шепчет Пак, проводя рукой по мускулам, ему мешают ключи, и он тяжело вздыхает, опускает руки и отходит. Его взгляд такой грустный, что хотелось приласкать Пака, но тот не нуждался в жалости. Может немножечко. И может только от этого парня. Пальцы сжимаются, ощущая в руках прохладные ключи, а в другой ручку сумки. Странно, что во сне он так явно может ощущать вес в руках, он хмурит брови, пока красавчик не начинает смеяться, сгибаясь пополам. — Боже, парень ты такой смешной, — ржет незнакомец, взявшись за стенку. — Прекращай столько работать. Чимин дергается словно от удара. Его глаза чуть не лезут на лоб от осознания, что сейчас произошло. — Я что сказал это в слух? — тихо шепчет Чимин, указывая на себя, парень вытирает слезы и, немного придя в себя, начинает хохотать еще сильнее. Неужели это происходит в реальности. Пухлая нижняя губа сразу же закусывается, и хочется провалиться сквозь землю. Этот хохот проникает под кожу и быстро отравляет все вокруг. Стыд накрывает с головой, и Пак решает воспользоваться открывшейся перед ним возможностью. Он впрыгивает в приехавший лифт и оставляет хохочущего незнакомца одного на первом этаже. Лучше скрыться от этого позора и надеяться, что они никогда не пересекутся. Чимин видит, как тот пытается справиться со своими эмоциями, но тот быстро успокаивается, когда перед ним закрылась дверь и лифт уезжает. Пак судорожно выдыхает, лучше бы им никогда не пересекаться. Чимин влетает в свою квартиру словно за ним гонятся все маньяки мира. Он закрывает дверь на все защелки и смотрит в глазок, проверяя, точно ли там никого нет. Убедившись, что в коридоре пусто, он проходит вглубь квартиры и начинает хмуриться. Никто не бежит его встречать, не ждет и нет разговоров во время игр. Пак вбегает в комнату сына, но там пусто. Лишь открытое настежь окно и белый снег на подоконнике. Чимин бежит в другие комнаты, но везде тишина и темнота. Никого нет. — Намиль? — с нотками паники зовет родитель. — Сынок, ты где? Чимин опять возвращается в комнату сына и смотрит под кровать, надеясь, что ребенок просто играет с ним в прятки. Но там никого. Он подбегает к окну, чтобы закрыть его, и видит там записку. Его тело простреливает паника. Дрожащими руками он поднимает записку и стряхивает нападавший снег. «Пап, я ушел помочь эльфам найти пропавшего Санта Клауса…» Чимин выбегает из квартиры, даже не заботясь о том, закрыл ли он ее. Тот нажимает на кнопку вызова лифта, не отпуская ее. Бежать будет долго, а лифт как раз спускается. Дверь открывается, и перед ним стоит опять тот красавчик, но уже в компании трех слишком огромных лабрадоров в костюме елочек и оленьими рогами. — О, какие люди, — оживляется незнакомец. Чимин влетает в кабинку лифа и нажимает на первый, молясь, чтобы больше никто вызвал его. Он не особо обращает внимание на слова, ему главное сейчас узнать когда и во сколько ушел его сын. — Вот это хамство, — хмыкает высокий парень. — Оставил меня одного там ожидать почти пол часа лифт, а теперь еще и игноришь. Стоило бы извиниться, тем более, что мне было приятно знать, что ты не прочь оказаться на моем члене, милашка. Чимин слушает в пол уха, последнее, что он сейчас хочет, — так это флирт с соседом. Намиль его жизнь. И что ему делать? И что это за эльфы такие? Они похитили его сына? Зачем? Почему? — Эй, — зовут Пака, но тот уже выбегает из открывшейся двери, вновь оставляя того одного. — И он опять убегает. Пошли красавцы. — Я тебе говорю, Чимин-и, Намиль никуда не выходил, — говорит женщина с волнением в голосе. — Но вы могли отойти и пропустить этот момент, — настаивает Пак. — О, Чонгук, а ты не видел группу странных эльфов с ребенком? — спрашивает консьержка у проходящего мимо них парня. — Эльфов? — с легким хохотом переспрашивает Чонгук, подходя к ним. Собаки тихо заскулили и подошли следом, слушая разговор уж слишком внимательно, будто понимали, о чем тут говорят. Пак уже со слезами на глазах смотрит на красавчика, которого уже дважды оставлял позади. — Да, моего сына похитили эльфы, — утверждает Чимин, а у самого руки дрожат. — Тут стоят камеры, давайте посмотрим и точно все узнаем, — предлагает Чон и становится чуть позади Пака. Чимин ощущает тепло исходящее от этого Чонгука и почему-то это его немного успокаивает. Кажется, словно его окутывает безопасность. Собаки с колокольчиками, что очень громко звенят в тишине, подходят еще ближе и тоже смотрят вверх, но им ничего не видно. — Конечно-конечно, — соглашается женщина и начинает клацать в компьютере. — Чимин-и, ты знаешь приблизительное время? — Он писал мне совсем недавно, Намиль проснулся рано сегодня, — шепчет Чимин, сжимая свои руки. — Думаю, за этот час надо искать. — Хорошо-хорошо, — женщина вводит время и включает быструю перемотку. Чимин и Чонгук внимательно следят за происходящем в экране. Там видно, как выходят и заходят люди живущие в их доме, никого незнакомого или в костюме эльфов не было. — Может, это шутка какая-то? — предполагает женщина, смотря грустными глазами на парня. — Не может быть, он бы так никогда не пошутил, — сразу же опровергает ее версию Пак. — Что мне делать? Чимин больше не обращает внимание ни на кого, он выбегает на улицу и идет вперед. Снег кружит вокруг, закрывая поле видимости. Он ничего не слышит из-за ветра, сердце стучит так громко, что вот-вот готово выпрыгнуть наружу. Его глаза пекут от слез и снега, что бьет по лицу, попадает за шиворот и быстро тает там. На улице настоящая метель, и вокруг нет никого, только изредка проезжают машины. — Чимин, — долетает до его ушей. — Постой. — Мне нужно идти, Чонгук, — отбивается от парня Пак. — У меня нет времени. Мне нужно найти его. — Ты даже не знаешь, куда тебе идти, — пытается вразумить того Чонгук. — Я обойду весь город, но найду своего сына, — глотая слезы произносит Чимин. — Чимин, не глупи, остановись, — просит Чонгук и хватает того за руку. — Как я могу остановиться? Как я могу стоять, когда мой сын неизвестно где? — орет во все горло Пак. — О, фак! Почему я не позвонил в полицию? Чимин достает телефон, но его настигает разочарование. Нет сигнала. Шанс на помощь равняется нулю. — Наверное, из-за погоды все вышки отключены или перегружены, — предполагает Чонгук, продолжая держать парня. — Послушай, сейчас канун Рождества. Осталось пара часов. Ты не можешь вот так бродить по такой метели. Ты просто-напросто замерзнешь. — А что мне делать? Идти домой и праздновать? Так что ли? Это ты мне предлагаешь?! — не выдерживает Чимин. — Думаешь, мне есть дела до этого чертового Рождества, когда мой сын похищен сраными эльфами?! Чонгук рвано выдыхает и жмурит глаза. Собаки рядом скулят, а их колокольчики от ветра громко звенят. Чимин рядом тяжело дышит. — Думаешь, в двенадцать произойдет чудо? — немного выровняв дыхание продолжает Пак. — Что за срань вообще происходит? Почему мой сын?! — Наверное, он все еще верит, — тихо произносит Чон, скорее для себя, чем для парня, но тот все слышит. — Верит во что, Чонгук? — спрашивает Пак. — В Рождество, в чудеса, в Санта Клауса, — перечисляет Чонук, а Пак начинает хохотать. — Ты серьезно? Как это связано? И эта еще чертова погода, обещали чуть ли не дождь и плюсовую температуру, а тут такая метель, что за пару минут уже замело все вокруг, — говорит Пак, оглядываясь по сторонам. — Ничего не видно. Намиль! Я даже ничего не слышу. — Эта метель — шанс на пробуждение в людях веры в Рождество, — отвечает Чон, а у самого дрожат руки. — Иди домой, Чонгук, ты замерз уже и мелишь, что попало, не мешай лучше, — говорит с некой обидной Пак. Чимин вырывает руку и идет дальше, крича имя сына. Он думал, что этот парень хоть немного ему поможет. Но в этом мире ты один и бороться придется одному. Искать сына в такую метель он будет опять один. Пусть замерзнет, но главное, чтобы его малыш был цел. — Я и есть Санта Клаус! — громкий голос долетает до Пака, и тот замирает. — Они все ищут меня. Чимин разворачивается и смотрит на парня шокированным взглядом. Он не верит ни единому слову. Чонгук весь в снегу, но даже не подумал надеть на себя болтающуюся на бедрах легкую курточку. Его собаки стоят возле него, колокольчики громко звенят, и только сейчас Пак замечает в их головах оленьи рога. — Я — Санта Клаус, тот, кто приходит к детям и дарит им подарки, тот, кто целый год следит за вашими делами и отправляет вас в список хороших или плохих, тот, кто творит чудеса, — Чонгук говорит спокойно, но его голос звучит отовсюду. Пак делает шаг назад и крутит головой протестуя, не может быть. Это все вранье. Обман. Санты не существует. — О, я существую. Каждый человек на этой Земле верит в меня, но, вырастая, вы забываете все и больше мы не встречаемся, а я все так же продолжаю следить за вами, — этот голос набирает силу, пригвоздивши Пака к месту. — Тогда почему ты здесь? — еле как выдавливает из себя буквы Пак, до конца не веря в слова парня. Лицо Чонгука становится серьезным, а собаки громко скулят и опускают мордочки к снегу. Чонгук смотрит прямо в глаза Чимина, тот не может пошевелиться, и снег не мешает ему видеть этот темный взгляд. Эти глаза гипнотизируют, и он проваливается в сон. Нет, это не сон. Совсем крохотный Чимин на руках у своего отца. Он тянется ручками к красивому шарику на елке. Его мама подходит к ним и счастливо улыбается, когда малыш громко смеется, видя свое отображение в шаре. Родители целуют его в обе щечки и вешают верхушку на елку. Теперь Чимину пять лет. Он бегает в костюме снежинки по дому и радостно поет рождественскую песенку. Родители подпевают, наряжая елку и вешая на них много конфет. И в конце они вместе надевают верхушку. В двенадцать он вместе с родителями радостно кричит и загадывает желание, что хочет новую игрушку. Чимину десять, он вешает свой зеркальный шар на елку, родители поют песню, и вокруг пахнет мандаринами. Они вместе закрепляют новую верхушку на елку. И он загадывает желание, что хочет новую книгу и скейт. Чимину пятнадцать. Он наряжает елку под музыку, перекрикивая ее, рассказывает что-то родителям. Они смеются, тягают еду со стола и опять вместе надевают верхушку. Чимин загадывает желание, что хочет начать встречаться с Наен. Чимину двадцать. Он смотрит на фотографию родителей и плачет. Нет елки, нет музыки, нет волшебства и нет родителей. Один. Чимину двадцать шесть. Он держит на руках крохотного Намиля и наряжает елку. На фоне играет рождественская музыка, и он показывает сыну старый зеркальный шарик. Намиль смеется со своего изображения, а Пак нежно улыбается и целует пухлую щечку сына. Чимину тридцать шесть. Он держит в руках письмо и видит первые строки: «Пап, я ушел помочь эльфам найти пропавшего Санта Клауса…» Это его прошлые праздники и сейчас. Чимин словно выныривает из сна, возвращаясь в реальность. Прошлое словно окунуло его во что-то родное и такое забытое. Он и забыл, как это, когда ты часть того забытого праздника. Сейчас это скорее что-то обыденное, и только дети продолжают радоваться. — Я перестал верить в чудеса, — слишком спокойным голосом отвечает Чонгук, продолжая смотреть в глаза напротив. Чимин внимательно рассматривает парня напротив. И вспоминает то чувство безопасности, которое ощутил рядом с ним. Эти воспоминания заставляют поверить в слова Чонгука. — Ты же Санта, — шепчет хриплым голосом Пак, понимая, что его не услышат, но он ошибается. — А ты все так же веришь в силу Рождества? — серьезно спрашивает Чон. — Да, — все так же тихо, но уверенно отвечает Пак. — Я забыл какого это. Пока родители были живы, я был ребенком, и чудо было для меня само собой разумеющимся. А, когда они разбились в аварии, я не мог больше верить ни во что. Я остался один, и больше не было родительских плечей рядом. Но я всегда старался, чтобы у Намиля было то волшебство, что когда-то творили для меня родители. — Прочитай полностью письмо, Чимин, — просит Чонгук. — Но я не брал его с собой, — хмурится Пак. — Посмотри в кармане, — предлагает Чон, а его собаки встают на лапы и немного отходят от хозяина. «Пап, я ушел помочь эльфам найти пропавшего Санта Клауса. В том, что он пропал есть и наша вина. Мы забыли, что такое дух Рождества. Мы так погрязли в быту, что совершенно не замечаем чудеса вокруг нас. Мы убийцы Рождества. И мы должны спасти его. Я верю, что у нас получится снова ощутить тот забытый праздник. Это не просто день живота. Это день, когда мы собираемся семьей. Мы вспоминаем хорошее и плохое за этот год. Рождество дает нам возможность вспомнить прошлое, погреться в настоящем и пойти счастливыми в будущее. Пап, спаси Рождество. Поверь в это чудо так же, как в него верю я благодаря тебе. Именно с нас начинается волшебство. Мы верим в них, а они в нас.» — Хо-хо-хо, — раздается громкий смех Санта Клауса и звон колокольчиков, что висят на его оленях. По щекам Чимина текут слезы ручьями, он прикрывает рот руками, выпуская письмо. Оно падает в снег и очень быстро пропадает под ним. Чонгук стоит в красной шубе с белым мехом, на нем широкие красные штаны и черные высокие сапоги, волосы завязаны в хвостик. Возле него стоят трое прекрасных рыжих оленей. Снег кружит вокруг них метелью, пряча от посторонних глаз. Чонгук в два шага оказывается рядом с шокированным парнем и прижимает к своей груди, кутая в теплую шубу. Олени тоже цокотят капытами ближе к ним, пока снег усиливается и поглощает их. — Держись крепче, — командует Чонгук, и их затягивает вьюга со снегом. Чимин жмурится и крепче жмется к мужчине, пряча свое лицо от бьющего снега по лицу. Вокруг них шум и холод. Но это длится всего пару секунд. — Я не против стоять так вечность, но, думаю, ты хотел бы обнять своего сына сначала, — шепчет Чонгук, придерживая парня в своих руках. — А после мы можем вернуться к теме твоих мокрых снов. — Пап, — раздается рядом такой родной голос. Чимин поворачивается и не может сдержать эмоций. Его сын стоит перед ним. — Намиль, — рыдая произносит Пак и падает перед ребенком, прижимая к себе и целуя. — Больше никогда так не делай. — Я искал Санту, но ты его нашел и привел обратно, — обнимая руками папу, радостно отвечает мальчишка. — Это скорее он меня нашел, — успокаиваясь говорит Чимин и поднимает свои красные глаза. — Вау. — Да, это мой дом, — гордо говорит Чон, подходя к семье Пак ближе. Перед ним огромный город с ледяными домами, дорогами, все празднично украшено, и в груди пробуждается чувство Рождества. Небо такое голубое и ясное, что, кажется, словно оно ненастоящее. Вокруг ходят счастливые люди с длинными ушами и машут Чонгуку. — Еще раз ты попробуешь учудить подобное, и я гарантирую тебе, Чон, ты свои яйца будешь собирать по мелким кусочкам веками, — шипит недовольно Юнги. — А теперь пора приступать к работе. Мелкий, пошли. Юнги мягко смотрит на парнишку, и в его голове всплывает их знакомство. — Нам нужно найти Санту к переходу дня, — отвечает парень и снова отводит свой взгляд к небу. — Мы отправили письма по всему миру детям, взрослым, тем, кто еще не утратил веру в нас. В чудо. Вы наша последняя надежда, ведь мы утратили с ним связь. — Что мне надо сделать? — с готовность спрашивает Намиль и уверенно смотрит на эльфа. — Пойдем со мной, — парень улыбается уголками губ на такую решительность. — Кстати, а почему у тебя не заостренные уши? Я думал, это ваша особенность, — все-таки детское любопытство берет верх, и Намиль не сдерживает его. — Ох, ребенок, — парень сжимает переносицу и качает головой, такой важный момент, а он задает такие глупые вопросы. — Мы бы выделялись среди вас, ты так не думаешь? — Вы живете среди людей? — удивляется Пак. — А как тебя зовут? А как мы спасем Санта Клауса? А почему именно я? Может быть нам нужно подключить папу? Он у меня не верит в чудеса, но ради меня он готов на все. — Вот как, — тянет Юнги и не может сдержать улыбки. — Тогда давай заставим его вспомнить о том самом чуде. Когда Чимин вошел в квартиру, Намиль и Юнги были невидимы для глаз Пака. И наблюдали за ним. Ребенок тогда очень перепугался, но Мин не дал ему все испортить и удержал. А когда Чонгук признался кто он, то Юнги ощутил вернувшуюся силу и переместился с мальчишкой к ним домой. Ему хотелось показать ему тут все, возможно даже дать попробовать создать какую-то игрушку. Этот ребенок смог чем-то зацепить его. То ли своей наивностью, то ли готовностью помочь, а может он просто увидел в нем себя. — Да, главный эльф Юнги, — кричит радостно Намиль и срывается с места к Мину. — Увидимся, пап. Мин не мог ответить на этот вопрос, да и не хотел, а зачем? Он лишь улыбнулся широко и ,обняв за плечи, исчез. — О-он только что просто исчез? — шепчет Чимин не веря своим глазам. — И это место. Оно мне снится? Я все-таки замерз там, да? — Нет, ты в моем мире, Чимин. Пойдем в дом, лучше Юнги не мешать, иначе он правда выполнит свою угрозу, — подталкивает к двери позади них Чонгук. — Ох, вау, — они входят в теплое помещение, где все слишком уютное и модное. — А Намилю ничего тут не угрожает? — Скорее угрожает каждому, кто попробует его тронуть или сказать. Ты видел, как Юнги улыбался? Он так улыбается только нескольким, и их можно посчитать на пальцах одной руки, — отвечает Чон. — Так что расслабься и наслаждайся. — Ну, ладно, — соглашается как-то не особо уверенно Пак. Чонгук скидывает с себя шубу, и та валится с тяжелым звуком на пол. Чимин следует за мужчиной и тоже расстегивает курточку. Хозяин дома наливает горячее какао по чашкам. И когда только успел. — Чудеса, Чимин, — отвечает Чонгук, будто бы мысли прочитал. — Знаешь, мне кажется, мы начали не с того. — Ты испугал меня, — сразу же отвечает Пак и подходит к окну, чтобы посмотреть на праздничный город. — А ты принял меня за мокрый сон. Кстати, у тебя же есть ребенок и ты залипаешь на… — Чонгук показывает на свое тело, типа это все объясняет. — Я би, — закатывает глаза Чимин. — А ты не настолько и мокрый сон. О, там каток? Пак видит вдали, как люди или эльфы катаются на коньках, и в его глазах вспыхивают давно забытые огоньки счастья. — Но ты бы трахнул меня, ага, я помню, — хмыкает Чонгук и подходит ближе. — Да, хочешь пойти? — А можно? — спрашивает Чимин и смотрит таким умоляющим взглядам, что невозможно отказать. — Конечно, — соглашается Чон, хотя ненавидит катание на коньках. — О, еще вопрос, а почему твои собаки или олени? Кто они? — любопытствует Пак. — Олени, но когда теряют силу, то становятся собаками, — объясняет Чон. — Вот как. Так вот почему они были в костюмах елочек? — на губах Чимина легкая улыбка, которую очень сложно сдержать. Он тогда очень удивился, но был слишком обеспокоен похищением сына. — Они отказывались идти гулять без костюмов, и, почему именно елочки, я не знаю, — стонет Чон и прячет свое лицо в руках. — Так, пошли на каток, а то еще сейчас что-то спросишь и мне будет стыдно. — О, да, у меня еще есть вопрос, — следуя за Чонгуком говорит Пак. — Так ты был бы не против покатать меня на своем члене?