Освободить птицу в клетке

— Как думаешь, у тебя получится? — спрашивает Хината. Её голос тихий — едва слышный, хотя они вдвоем в квартире Карин. Здесь достаточно печатей, чтобы остановить даже Наруто, пожелай Карин этого, но это не убирает напряжения, которое висит в воздухе, тех пугающих подробностей, что лежат между ними на столе. Карин поджимает губы. — Может быть. Медицинские печати — её специализация, как и всё, что связано с биологией. Многое она переняла у Орочимару — что-то охотно, что-то нет. И это, как ни странно, напрямую относится к теме их разговора. Несмотря на цель использования, это медицинская печать. Она влияет на биологию владельца, подключена непосредственно к его нейронным связям и, возможно, к системе циркуляции чакры, а значит, это то, с чем Карин, вероятно, сможет справиться. Она поднимает глаза от бумаг и встречается взглядом с Хинатой. — Будет неприятно, — предупреждает она. — Мне нужен подопытный, и это может быть больно. Хината колеблется. — Это... будет смертельно? Карин усмехается над этим, качая головой и морща нос. — Ты принимаешь меня за дилетантку? Больно, конечно, но не смертельно. Я не Орочимару. Хината бледнеет. — Я не... я не имела в виду... — Я знаю, — перебивает красноволосая, не желая выслушивать извинения вперемешку с заиканием. В основном потому, что это займет целую вечность. — Я не восприняла это так. Не волнуйся, серьезно, кто бы ни играл в подопытного, ему не будет причинен подобный вред. Она же не монстр, черт возьми. Мгновение спустя Хината кивает. — Думаю... Неджи-нии не откажется помочь, — тихо говорит она. Хорошо. Замечательно. — Ты можешь активировать печать? Хината удивленно таращится на неё. — Что? — Можешь ли ты активировать печать? — Карин жестом указывает на грубый набросок на столе перед ними, и Хината почему-то нервничает ещё больше. — Эм, я могу... И это отлично. — Превосходно, — заключает Узумаки, а Хьюга бросает на неё взгляд, в котором читается не то недоумение, не то испуг, смягченный, однако, учтивым спокойствием. Ситуация неловкая. — Понадобится твоя помощь. Мне нужно понять, как она действует. Обладательница бьякугана долго смотрит на собеседницу. — Это... то, что ты имеешь в виду под словом «больно», — шепчет она. Карин кивает. — Помимо всего прочего. Ты всё ещё хочешь этого? Она ждёт, с полускрытым нетерпением наблюдая, как Хината обдумывает её слова. — Если... если Неджи-нии согласится, — говорит она, не встречаясь с Узумаки взглядом. — В таком случае я помогу. — Кажется, у нас есть план.

***

Неджи соглашается. — Объясни... ещё раз, пожалуйста, — почти умоляюще просит Хината. Несмотря на усталость в костях, Карин видит ужас на лице другой девушки и вздыхает. — На Неджи сейчас диагностическая печать, — отвечает аловолосая, и действительно, к щеке парня прилипла бумажная фуин. — Я хочу, чтобы ты активировала проклятую печать, хотя бы ненадолго, дабы я могла как следует рассмотреть, как она на него воздействует и где именно закреплена.. Наследница Хьюга кивает, очень медленно. — Ты можешь сделать это с помощью печати? Карин взмахивает рукой. — К тому же я чувствую колебания его чакры. Всё под контролем, поверь мне. — Неджи-нии? — тихо спрашивает она. Он встречает её взгляд. — Хината, — просто говорит он. — Я бы предпочел просто сделать это. Карин не может его винить — она не уверена, насколько это больно, и даже не знает, приходилось ли Неджи терпеть это раньше, но это достаточно плохо, чтобы напугать Хинату и заставить дрожать, а Неджи — напрячься и приготовиться. Вид кузена заставляет Хинату взять себя в руки, ведь они оба согласились, и им придётся это сделать во что бы то ни стало, поэтому она должна собраться с духом. Нет смысла затягивать. Она кивает и открывает рот. Неджи вопит. Это ужасающе. Подобный крик ужаснул бы любого, но от Неджи он звучал особенно страшно. Он кричит, слезы наворачиваются на глаза, её кузен хватается за голову, падает на колени, и всё заканчивается меньше чем через минуту, может быть, секунд тридцать, но Карин думает, что будет слышать этот звон в ушах до конца жизни, видеть, как пульсирует его чакра каждый раз, когда закроет глаза. Хината бежит к нему, её ладони находят его плечи, и безумно волнуется, а Карин пытается взять себя в руки. Она видела ужасные вещи. Пережила их же. Она совершала непростительное со многими бездомными, которых приводил Орочимару, — это то, о чём она старается не вспоминать, потому что от этих мыслей сводит живот. Но она никогда не слышала, чтобы кто-то кричал так. Карин отказывается проявлять слабость, вдыхая и выдыхая, а затем падает на колени. Она отрывает печать от его щеки, закатывает рукав и сует ему в лицо руку. — Кусай, — приказывает она, и он, дрожа, делает это. К счастью, данных достаточно. Узумаки видит, куда котик впился когтями — может определить, в какие нейронные связи он вцепился, посмотреть, как он их разрушает. Потребуется минут десять работы печати, дабы полностью разрушить чей-то разум. К счастью, она никогда не встречала отца Хинаты, иначе, она уверена, дело бы не обошлось без рукоприкладства. К сожалению, она понимает, что вряд ли сумеет уничтожить печать. Та достаточно глубоко внедрилась в сознание Неджи, и попытка её снять может привести к серьёзным повреждениям. Это характерно для большинства подобных печатей, так что Узумаки не удивлена. Однако она может её нейтрализовать. Наложение дополнительной печати позволит предотвратить урон. Сделать так, чтобы даже при активации печать не причинила вреда. Карин уверена, что сумеет.

***

Проблема, однако, заключается в подопытных. Аловолосая не имеет возможности проводить испытания на людях. Не то чтобы она испытывала какие-то моральные терзания по этому поводу — за годы своей жизни она натворила немало дерьма, но она совершенно точно не может тестироать разработки это на случайных Хьюгах, вызывая у них случайное помрачение рассудка или что-то в этом роде. Во-первых, она уверена, что в Конохе подобное запрещено. Во-вторых, это привлечет массу внимания, глава Хьюга узнает, чем они занимается, и решительно пресечет это, возможно, попутно лишив Неджи рассудка. В-третьих, Хината будет ужасно расстроена, а этого уж точно нельзя допустить. Поэтому Карин занимается реверс-инжинирингом проклятой печати, пока не добивается возможности адаптировать её под свою чакру, после чего незамедлительно испытывает результат на животных. Естественно, на диких — в Конохе хватает призывных, поэтому Карин тщательно следит за тем, чтобы не ошибиться. Её сенсорные навыки здесь просто незаменимы.. Призывные животные всегда ощущаются по-другому, поэтому она следит, чтобы в её руки попадались только дикие. Белки, птицы и прочие твари, на которых она накладывает проклятую печать, а затем применяет свою собственную, находящуюся в разработке, а также диагностическую фуин, чтобы отслеживать процесс. За этим её в один день и находит Хината. Точнее, ночью — в какой-то момент наступила темнота, а Карин была так поглощена записями и тестами, что даже не заметила. Она что-то бормочет себе под нос, записывая в блокнот, у её ног лежит мертвая птица, когда Хьюга подходит к ней. — Карин? — мягко спрашивает она, и погрузившаяся в работу Узумаки едва не подпрыгивает. — Ты здесь весь день? И только когда аловолосой приходится слегка прищуриться, чтобы разглядеть её в приглушенном свете, она понимает, который сейчас час. — О, — удивленно восклицает бывшая шиноби Травы. — Кажется, да. Хината озабоченно морщит лоб. — Тебе не стоит так себя изматывать, — мягко говорит обладательница бьякугана. — Когда ты в последний раз... нормально спала? Карин прекрасно понимает, что выглядит не лучшим образом. И она это признает! Она уже давно не спала спокойно, но как она может отдыхать, когда рядом огромная группа людей, у которых в любой момент может быть буквально разрушен мозг? Боже, тот крик... У неё есть мораль! Может, не слишком объемная, но всё же есть! — Мне нужно покончить с этим, — откровенно говорит она Хинате, ведь та наверняка понимает, почему это так важно сделать как можно скорее. Хьюга не колеблется. — Давай, — говорит она, протягивая руку. Карин непонимающе смотрит на неё, и Хината повторяет: — Пошли. Мы идём в офуро, а затем ты идешь домой и хорошенько спишь. — Но... — протестует Карин, уже беря её за руку и позволяя Хинате поднять себя. — Нет, — твердо отвечает та. — Мой отец за один день не сделает ничего такого, чего бы он не делал уже много раз. Если... Если ты не будешь отдыхать, ты будешь совершать ошибки. Мертвая птица может послужить подтверждением. Карин гримасничает и уступает. — Ладно, — говорит она. Хината не отпускает её ладонь.

***

— Ты мне доверяешь? — спрашивает красноволосая. Хината не колеблется: — Да. Когда кузина ответила, Неджи тоже кивает. — Да, — говорит он. — Если ты уверена, что всё получится, давайте попробуем. — Хорошо, — отвечает Карин, стараясь, чтобы её голос не дрожал. Она рисует свою печать на лбу Неджи, но не делает татуировку — не сейчас, когда она ещё не очень опытна в подобном. Сработает она или нет, неважно нарисованная или нет. Если получится, значит, у неё все получилось. Она закончила, дело сделано, и они могут решать, что делать дальше. Если же ничего не получится, то Неджи очень скоро будет больно, и тогда придется возвращаться к чертежам и разработкам, и Ками, как же Карин не хочется снова слышать его крики. Его лоб выглядит странно — Узумаки черной краской провела по линиям его проклятой печати, очертив её и испортив, но Неджи уверенно встречает её взгляд. — Если это сработает, — вдруг говорит он, — тогда... мы будем у тебя в вечном долгу. Он чрезвычайно серьезный. Карин фыркает. — Я не даю в долг. Пригласи меня на обед или еще куда-нибудь. — С этими словами она смотрит на Хинату. — Я готова. Сделай это. Хината вдыхает и выдыхает. Она встречается взглядом с кузеном, и из её губ слетают слова активации. Ничего не происходит. Нет крика. Ни боли, ни крика, только легкое колебание чакры у лба, которое Неджи, похоже, даже не ощущает. Когда ничего не происходит, Хината вновь говорит слова активации. — Ничего, — потрясение Неджи видно невооруженным глазом. — Я... не чувствую ничего, — повторяет он, и глаза его влажны. Наследница Хьюга смотрит на него, а затем её взгляд переходит на аловолосую. Карин прекрасно понимает, что ухмыляется как сумасшедшая, но не может заставить себя переживать по этому поводу, потому что, черт возьми, она сделала это, она, блять, действительно сделала эт... И вдруг Хината целует её. Глубоко, отчаянно и ошеломляюще, и всё происходит слишком быстро, прежде чем Хината отстраняется, её щеки темнеют, а глаза не встречают её взгляда. — Прости меня. Я не должна была... Я... Карин застывает на месте, её рот приоткрыт, пока она неотрывно смотрит на другую девушку. — Не смей, блять, извиняться за это, — резко перебивает Узумаки, и сама теперь целует её. Это настолько сильно, настолько желанно — гораздо сильнее, чем она когда-либо позволяла себе осознать, — и, по правде говоря, Карин могла бы целовать её вечно. Неджи откашливается спустя некоторое время. — Я ещё здесь, — укоряет он, но в его голосе звучит веселье, и Хината отстраняется со смущенным писком. Карин усмехается. — Точно, — соглашается она, но не извиняется, потому что это было бы совершенно не искренне. — В другой раз, Хината? У нас ещё полно Хьюга, которым нужна эта печать. Обладательница бьякугана глубоко вздыхает, её щёки алеют, но она находит в себе силы кивнуть. — В другой раз, — отвечает она, мягко, но улыбаясь, и да, все трое ухмыляются, словно жертвы коллективного сумасшествия. — Давайте... сделаем это. Черт возьми, да.