Лживая роза и тот, кто не прощает лжи

— А-Лин, как тебе эти покои? Нравятся? Ну-ну прояви уважение к своему шисюну [1], не игнорируй меня. — Цзян Мей подошёл к сидящему на полу парню. Длинные, чёрные, некогда блестящие, волосы были спутаны и покрыты пылью. Голова пленника была опущена и они вуалью закрывая его осунувшееся лицо, струились до самого пола. Лао Лин продолжал молчать, его волнение и страх выдавали лишь пальцы, до этого спокойно лежавшие на коленях, а теперь до побелевших костяшек сжавшие ткань серого от грязи ханьфу [2]. — И где же хвалённые вежливость и благородство пика Белой розы? Или может быть тебе пришёлся не по нраву мой подарок? — Усмехнувшись, Цзян Мей поднял с пола тяжёлую, покрытую узорами цепь, один конец, которой уходил креплением в каменную стену, а другой, подобно ядовитой змее, обвивал ногу его шиди [3]. — Лао Лин, тебе должно быть стыдно. Великие мастера не жалея себя ковали для тебя это украшение, а ты нос воротишь. Посмотри, каждое звено украшено камнями Вонг де зишу, здесь их целая россыпь, когда как один камень уже стоит целое состояние, я не поскупился, — Мужчина нахмурился. — Ты что-то сказал? Я не могу разобрать, — Цзян Мей положил цепь на пол, подошёл ближе к Лао Лину и нагнувшись, убрал с его лица чёрные пряди. На секунду на лице мужчины промелькнула тень сожаления. — Почему ты ничего не ешь? Я ежедневно приношу тебе еду и каждый раз она остаётся нетронутой. Неужели брезгуешь? — Цзян Мей улыбнулся, но улыбка его была полна печали. — Шиди, ещё немного и ты станешь худее любой девицы. — Лао Лин поднял голову. Несмотря на то, что под его глазами залегли темные тени, а лицо осунулось и было неестественно бледным, он не утратил своей изящной красоты. Сухие, потрескавшиеся губы медленно зашевелились. — Просто... убей... меня. К чему... это всё? — Цзян Мей удивлённо приподнял брови. — Убить? Нет. Это будет слишком скучно. Шиди, не ты ли сам ко мне пришёл? Так чего же ты ждал придя к демону в его обитель? Милости? Для того, кто бессердечно мне лгал, а после предал, её нет в моём сердце. — Лао Лин зажмурился, пытаясь собрать во едино остаток сил и с трудом произнес: — Гэгэ... [4] Я никогда... не врал... тебе. И ни за что... бы... не предал. Я... всегда... тебя любил. Тогда и... сейчас. Если ты... не в силах... мне проверить, то... лучше... убей. Мне... незачем жить. — Его мучитель холодно усмехнулся. — Как складно ты врёшь. Не боишься, что я всё же исполню твоё жела... Лао Лин? Лао Лин! — Серые глаза закатились и его Шиди, потеряв сознание, начал заваливаться на бок. Цзян Мей, позор всей поднебесной, успел подхватить его в цуне [5] от земли. — Знаешь... Ты всегда был моей главной слабостью и даже при всём желании я не смогу тебя убить. Я жалок, не так ли? — Мужчина тяжело вздохнул и убрав с его ноги цепь, поднял Лао Лина на руки. — Пойдем, моя лживая роза, у меня есть для тебя место получше. ***** Лао Лин проснулся от того, что что-то нежное, как лепесток розы касалось его губ. Его ресницы затрепетали и он открыл глаза. Увидев, что Шиди проснулся, Цзян Мей разорвал поцелуй и выпрямился. — А- Мей? Что... Что ты делаешь? — Щеки мужчины покрылись румянцем, словно бы его поймали за чем-то непристойном. Смутившись под взглядом Лао Лина ещё больше, он отвёл взгляд. — Передаю шиди духовные силы. Тебе лучше? — Лао Лин кивнул. Он и впрямь чувствовал себя так, будто бы проспал сто ши кряду [6] , кроме того его тело было вымыто и благоухало благовониями. Чистые, расчесанные волосы, шёлковыми прядями разлились по подушке. — Там, в подземелье твоя энергия ци [7] почти перестала циркулировать. Мне жаль. — Пусть шиди и предал его, но перед ним был тот, кого он не столь давно нежно любил и для кого до сих пор было место в его сердце. И он чуть не стал его убийцей... Камни Вонг де зишу подобно губке впитывали его духовные силы, делая его слабее самого заурядного человека, кроме того за всё время нахождения здесь Лао Лин так ни разу и не поел... Его тело просто не выдержало нагрузки. Цзян Мей грустно улыбнулся. — А-Лин, как же так? Мы обучались на одном пике, а вырос нежным, словно девица, только ты. Я пойду, отдыхай. — Мужчина вздохнул и уже собирался встать с постели, как неожиданно слабые пальцы Шиди ухватили его за рукав ханьфу. Цзян Мей вздрогнул, из глаз Лао Лина текли хрустальные слезы. Представшая картина несчастного красавца, заставила бы болезненно сжаться сердце любого, у кого оно было. И его мучитель не был исключением. — Цзян Мей, постой... Прошу, поверь мне. В тот день, когда шифу [8], уличив в связи с нечистью, прогнал тебя с пика, я хотел последовать за тобой, но шифу подговорил несколько наших соучеников и они, не то желая оставить тебя без всякой поддержки, не то обрести во мне способ воздействия на тебя, заперли меня в зале ядовитых шипов. Сколько я не просил выпустить меня, сколько не умолял, им словно вино в уши залили, они и не думали меня слушать. Я провёл там семьсот шестьдесят восемь ши [9], пока мне наконец не удалось сбежать. Мне было неведомо, сколь сильно изменился за это время мир... На тебя, некогда прославленного ученика, ополчилось пол поднебесной. Пока добирался до тебя, я едва не простился с жизнью... Гэгэ, поверь мне... Я... Я бы никогда тебя не предал. — Цзян Мей отвёл взгляд, его Шиди смотрел на него с такой мольбой, что всё его нутро болезненно сжималось, прося и требуя, поверить в истинность слов Лао Лина. — Хм... И что же ты будешь делать, если Шисюн тебе всё же поверит? — в серых глазах загорелась надежда. — Если Шисюн мне поверит, то  в каждом из перерождений я буду подле него. Коль же я нарушу своё обещание, то моё тело тут же обратится в прах, а душа распадётся на осколки. — Цзян Мей аккуратно забрал у Лао Лина свой рукав, взял его руку в свою, поднес к лицу и нежно коснулся губами нефритовой кожи. — Что ж... Твой Шисюн верит тебе, не забудь о своём обещании.