Обман и бессмертие

Прокручивая в голове картинки сегодняшнего рассвета Петру хотелось запечатлеть ее красоту не только в памяти, но и на бумаге. И желательно самому. И пусть он не умеет рисовать. А сейчас картина была ещё красивее. Она шла в его сторону, в летнем белом платье, несколько прядей выбившиеся из прически подхватил лёгкий ветерок. Но она была не одна. Впереди нее шла и крутилась смеясь четырехлетняя маленькая, хрупкая девочка. Ее темные, непослушные волосы выбивались из кос. А вы думали эта проворная птичка так просто даст поправить свои волосы? Хрен там. Убежит в сад, какой-нибудь дальний угол дворца, или к реке, и ищи ее потом. От чего-то эта картина заставила Петра улыбнуться, и уютное тепло сменило липкий холод на душе. Решено: чертить он научился, значит и рисовать научится. Эти картины нельзя оставить пылиться в памяти. Петр поднялся словно скала внезапно замеченная посреди моря зелёной листвы. На его высокую фигуру сквозь густую крону деревьев упали светлые лучики, которые, признаться, не сильно, но приятно обжигали кожу, если долго под ними стоять. Девочка без капли опаски подбежала к мужчине и обняла его с детским воскликом «Здъаствуй!». Хоть маленькая Мария и была чуть-чуть выше других детей, которых Петр собственно видел мало, она даже макушкой не доставала до пояса отца. А также не выговаривала букву «р». Все внутри передёрнуло, шестерёнки закрутились, словно настраивая себя на новую роль. Вот тогда-то он и понял, что теперь является никем иным, как отцом. Хоть он и прекрасно знал, что эта девочка в самом деле дочь Джеймса. Ну все. Отец. Петр поднял ее на руки и несколько секунд просто смотрел на девочку добрым взглядом еле заметно улыбаясь. Малышка обняла его за шею и почти сразу отстранилась из чего Петру пришлось придержать ее второй рукой чтобы не упала. Евдокия подошла ближе и остановилась наблюдая за их контактом. Но они молча смотрели друг на друга изучая. Вчера они видели друг друга мельком. Когда Маша замерла на пороге увидев высокого мужчину, а Петр когда бросил взгляд на маленького ребёнка. Сейчас они смотрели друг на друга и Евдокия готова была доказывать, что между ними есть не только кровное родство, но и явная схожесть. Два чрезмерно любопытных чуда. Ее чуда. И ей хотелось одновременно и засмеяться от этой ситуации, и заплакать от счастья. Эти гляделки продолжались до тех пор, пока Мария не стала ворочаться на руках и сказала «Опусти!». Петр отпустил дочь на землю и девочка сразу сразу юркнула куда-то задев рукой платье мамы. Не успел мужчина моргнуть, как Маша уже склонившись над кустом сжимала между пальчиками зелёный листик. Почему-то Петр вспомнил о вампирах, которые очень быстро перемещаются в пространстве. Вот! Ещё один недовампирёныш — его дочка, его Машка. Мужчина усмехнулся своим мыслям. — Ты… Счастлив? — неожиданно спросила Евдокия наблюдая за маленькой девочкой. — Задай этот вопрос себе, дорогая, — ответил он с лёгкой улыбкой глядя на дочь. — Я счастлива. У меня есть все, что нужно для счастья женщины, — ответила она с улыбкой на устах. — Живой и здоровый муж, милая, умная дочь, здоровье у меня и крыша над головой. — Это нужно для счастья женщины. А что нужно для твоего счастья? — Петр обошел ее сзади и обнял. Ева серьезно задумалась. Ну не знала она что ответить. Для нее как для личности нужно было много. Счастье женщины здесь подходило идеально, но были и определенные мелочи. — Можешь перечислить все, мы ведь никуда не торопимся, — тихо сказал Петр, обжигая ее ушко горячим дыханием. — Представь, что ты несчастна, что тебе нужно чтобы это исправить? Сделав глубокий вдох Ева стала перечислять. — В первую очередь ты, — она опустила глаза на траву. — Ты должен быть рядом со мной живым, здоровым, и любить меня без памяти. Теперь когда у меня… Вернее, у нас есть дочь, то и она тоже. Мне нужен дом. Большой. Настолько большой, чтобы можно было играть в прятки даже с тобой. — Зачем тебе играть в прятки? — Это моя любимая игра! — Понятно. Продолжай. — Ещё мне нужна свобода. — В каком ее смысле? — Я хочу заниматься тем, что мне нравится без ограничений. И наоборот не делать то, чего я не хочу и не вижу в этом смысла. — В чем ты не видишь смысл? — Только… Я боюсь говорить об этом. И не знаю примешь ли ты меня после этого… — Ева, мы тут одни, никто нас не услышит. Говори. Она продолжала молчать поджав губы. Петр притянул ее к себе, его глаза продолжали следить за каждым движением маленькой девочки. — Я хочу знать твою точку зрения, Ева. Я должен знать. Женщина ещё раз вздохнула и в очередной раз перевела взгляд на зелёную траву. — Мне кажется, или я правда перестаю верить в бога. У меня такое ощущение, что его нет вообще и это просто выдумка. А если так, то зачем я должна тратить на эту сказку большую часть жизни? Будто шестым чувством Евдокия чувствовала как он улыбался. Она повернулась и подняла на него глаза и заметила его ухмылку. — Почему ты улыбаешься? — спросила Ева. — Не делай то, что не хочешь. — Но… — Я сказал: не делай то, к чему нет желания. Верь в то, во что веришь. Я дарю тебе эту свободу. Понятно? — Да, — тихо ответила Евдокия. — У тебя есть я, и ты знаешь как я тебя люблю. У нас есть дочь. У тебя есть дом настолько большой чтобы играть в прятки. И если захочешь ещё больше построю. Пожалуйста, говори мне всё. Особенно такие важные вещи как эти. Есть что ещё сказать? Ее руки обвились вокруг его пояса и она положив голову на его грудь позволила себе расслабиться. — Я хочу чтобы счастлив был ты. На протяжении всей жизни. Ты не изменишься, а я сильно изменюсь. Я уже не буду красивой как сейчас, ведь я состарюсь, а потом умру. А я не хочу! Я хочу быть рядом с тобой всегда. Его объятия стали крепче и нежнее, а губы коснулись ее макушки. — Я обещаю это устроить, но… Позволь для начала мне понять как это всё работает. Она с улыбкой кивнула. Тем временем маленькой царевне надоело гулять и она обратила внимание на родителей. Заметив как они обнимаются она улыбнулась и отвернулась от них. Девочка совершенно не хотела им мешать. Тогда она быстро и незаметно, как ей показалось, ушла оттуда, что у нее всегда очень хорошо получалось…                                                 * * * — Царевна Мария, вы почему гуляете во дворе одна? — обратился Джеймс к уже знакомой девочке. Она резко остановилась и обернулась на голос. — Пъосто… — ответила она. — Где твой батька? — Там, — она указала пальчиком в сторону откуда шла. — Отведешь меня туда? — с улыбкой спросил он. Без лишних слов Маша взяла Джеймса за руку и повела к отцу.                                                 * * * — Не беспокойся, она ушла играть к себе, — только сказал Петр жене, как увидел вдали знакомую фигуру, и ещё меньше, что держала его за руку. Джеймс ничего не говорил пока не поравнялся с двумя супругами. Евдокия отвела от мужчины взгляд. — Здравствуйте, — непринужденно поздоровался Джеймс. — Здравствуй, — ответил Пётр, а Ева лишь кивнула вежливости ради и окинула мимолётным взглядом. — Только не тяни и ближе к делу. — Ну раз ближе к делу… Я придумал как найти ответ на вопрос о происхождении твоей сущности. — Сущности.? — Да. — Попробуй удиви. — Как тебе идея вернуться туда, откуда все началось и получить ответ из первых уст? — Я… Подумаю над твоим предложением, — протянул он чувствуя как руки Евы сжимают ремень. — А пока перерой библиотеку, мало ли найдешь чего. — Как прикажешь, государь, — кивнул Джеймс и собрался уходить, но его остановила просьба Марии. — А можно мне тоже в библиотеку? — спросила девочка. Ева посмотрела на Петра, в ее глазах читался вопрос. — Иди, — сказал он и радостная девочка взяла Джеймса за руку. — Пошли! — потянула она его за собой. Дикман с улыбкой посмотрел на Петра и скоро ушел подгоняемый детским смехом и звонким голосом.