Сердце на двоих

      Громкий звонок настойчиво разрывает тишину в небольшой квартирке, заваленой коробками неделю назад переехавшего сюда нового жильца. Тэхён вздыхает и, поправляя по пути к двери копну кудрявых волос, думает о том, что пора бы уже сходить подстричься. Он любит поболтать с другом, который сейчас стоит в коридоре, нетерпеливо прыгая с ноги на ногу, но последние дни невероятно сильно хочется отдохнуть от любых звуков громче спокойно поставленной на стол кружки.       — Поверить не могу, что считал этого грубияна милашкой! Как он только мог мне понравится? — возмущается невысокий светловолосый парень прямо с порога. Это Чимин — человек с которым никто и никогда не соскучится и, по совместительству, лучший друг Тэхёна.       Всего несколько месяцев назад он устроился на работу, благодаря которой официально может назвать себя журналистом. Хотя, раньше представляться подобным образом при разговорах с людьми ему тоже ни что не мешало.       — Что такого ужасного сказал тебе Сокджин? — Тэхён забирает у гостя куртку, чтобы повесить в шкаф и, посмеиваясь, уточняет.       — Что я несу всякий бред. Нет, он, конечно, не так сказал, но суть-то в этом! Я ему принёс наработки, значит, столько времени расписывал… — шумно пыхтя и активно размахивая руками, Чимин добрых пол часа жалуется на своего напарника.       Ким Сокджин — спокойный, очень красивый и приятный мужчина тридцати лет, который не любит кофе и выпивает за рабочий день кучу (сколько именно спросите у Чимина) кружек зелёного чая. Тэхён его никогда не видел, но при встрече наверняка поздоровается, как со старым знакомым, и даже не осознает этого сразу.       Из эмоционального монолога стало понятно, что коллега по-доброму посмеялся над привычкой Чимина рассказывать попутно всё и обо всём. Осуждать Сокджина нельзя хотя бы по-тому, что ему всё это редактировать и обрезать: страничка в журнале не вместит такой объём информация даже при желании.       Назначеные в пару журналисты на этом сошлись: Чимин легко заводит беседы и разговорит кого-угодно, поэтому он информацию в основном добывает, а Сокджин умеет ловко собирать целый ворох подробностей в небольшой абзац, поэтому он из всего, что приносит младший, формирует статьи для публикации.       — Слушай, а давай на него понос нашлём? — вдруг предлагает Чимин и, дабы показать всю серьёзность предложения, щурит глаза — вспоминает что для этого нужно.       — Завтра ты увидишь как он пьёт свой зелёный чай из кружки с котиками и снова влюбишься, будешь жалеть о том, что сделал, а такие заклятия отмене не подлежат. Давай не будем, — жалобно звучит просьба в ответ.       — Фу, ещё чего. Я? В него? Да ни в жизни! Всё, мы идём понос насылать. Отказы будут проигнорированы, — решительно объявляет инициатор, со скрипом отодвигая от себя кружку: обсуждая Сокджина, они уже успели переместиться из коридора на кухню и выпить чая.        Тэхёну остаётся только, тяжело вздохнув, следовать за воодушевлённым идеей другом в комнату. Места в заставленном помещении оказывается слишком мало, что вызывает новую порцию недовольства:       — Ты тут уже вторую неделю живёшь, почему не разобрал? Как нам круг чертить?       — Во-первых, всего восемь дней и у меня куча работы, времени не было. Во-вторых, не уверен, что для этого нужно чертить круг… Может мы, хотя бы, посмотрим в интернете надо ли делать? — продолжая предпринимать попытки предотвратить мистические мероприятия, уточняет Тэхён.       — У меня шикарная память! — заверяет Чимин и, задумчиво оглядывая коробки, прикидывает в голове фронт работ для расчитки пространства.       На самом деле, времени было достаточно. Тэхён иллюстратор и работает в большинстве случаев дома. Основной заказчик, чьего персонажа он в данный момент рисует, с результатами не торопит: дедлайн стоит через месяц, а заказ уже почти готов.       Проблема в другом: мозг, который обычно любит бесконечно цепляться за каждую лежащую на пару сантиметров левее или правее, чем нужно, вещь, последние две недели настойчиво подкидывает одни и те же картинки, делая своего носителя растерянным, ведь понять почему они кажутся такими важными у него не выходит.       Снова задумавшись, Тэхён не замечает как часть коробок оказывается на кровати, а пол в середине комнаты освобождён и подготовлен для проведения обряда. В эффективность подобных вещей он никогда не верил, зато верил в любимое дедушкино «шанс есть всегда» и «а вдруг», зависящее только от желаний вселенной и удачи, гуляющей по ней в поисках дураков.       — Я взял у тебя тут мисочку на кухне и соль. Надеюсь, сегодня ты не собирался готовить, потому что она закончилась. Осталось зажечь свечу. У тебя есть свеча? — невинно хлопая глазками, вновь вырывают из раздумий.       — В столе посмотри, — обречённо вздыхает хозяин квартиры, прикусывая нижнюю губу при взгляде на центр своей гостиной. Возможно тем, кого там собирается призывать Чимин для своей пакости, и не важно насколько выложенный солью круг ровный, но у Тэхёна от его прямоугольности немного дёргается глаз.       В столе обнаруживается чёрная, купленная на какой-то ярмарке лет пять назад, свеча с ползущей по ней вверх змеёй. Тэхён любит покупать всё красивое и необычное, даже если это вещь, которой он точно никогда не воспользуется. Хотя почему никогда: всегда есть Пак Чимин со своими невероятными спонтанными идеями, для которых подобные штуки оказываются очень даже кстати.       — Садись давай в круг, только соль не задень, — подталкивая друга сзади, шепчет зачинщик после минуты восторга и любования восковой фигурой, а сам идёт к выключателю: для ритуала нужна соответствующая атмосфера.       Когда друзья усаживаются в ограждённом солью пространстве друг на против друга, Чимин ставит заполненную тем же белым золотом чашу с воткнутой в середину свечой в центр.       — Может… Давай приворот сделаем? Чтобы он за мной бегал, а не в туалет, — недошептав слова приговора новообращённый заговорщик даёт заднюю.       — Ещё даже завтра не наступило, а ты уже передумал, — по доброму усмехается Тэхён.       — Я просто его пожалел. И вообще! Он журнал оформляет, а если ему плохо будет, то придётся мне доделывать. Я просто не хочу этим заниматься, вот и всё, — оправдывается, а сам на фотографию журналиста, которую в руке держит, залипает незаметно.       — Конечно, конечно. Я тебе верю, — улыбается Тэхён, получая в ответ недовольное бурчание.       — Только как ты собрался из одного заклинания другое делать? Мы же уже начали, — вздыхает, согласный на все выходки друга.       — Не закончили же, значит, не считается, — уверяет Чимин, но, на всякий случай, влетает в слова приворота «не наказывай его поносом». Шумно выдыхает и только собирается поджечь фотографию, как, на мгновение подняв глаза, замечает силуэт человека, стоящего в дверном проёме оперевшись на коробки, и громко вскрикивает.       — Кого вызвать пытаетесь? — невозмутимо спрашивает незваный гость. Тэхёну этот хрипловатый голос кажется смутно-знакомым, он растерянно замирает, отчего-то не решаясь обернуться посмотреть на того, кто стоит сзади.       — Ты кто вообще такой? Как сюда пробрался, негодяй? — отпустив первоначальный испуг, Пак подскакивает на ноги и возмущается, выразительно поднимая вверх брови.       — Говорю же: вызываете вы. Кого, правда, не понятно, но я в любом обличии могу прийти. Так кого вызывали? — не отступает от своего демон, явно насмехаясь.       — Никого не вызывали, — тушуется под чужим недоверие выражающим взглядом. Уже менее уверенно поясняет:       — Понос насылали и приворот делали, — в ответ смех получая, фыркает.       — Тогда зачем круг? Где такой ерунды начитались? — словно родитель отчитывает, удовольствие от того, как недовольно закатывает глаза болтлитвый парень и пытается в нём дыру взглядом прожечь, получает.       — Сам ты ерунда! И вообще, ты же явился, значит, действуют ритуалы, — снова фыркает, случайно ногой нарушает ограждение из соли.       — Так не должен был никто на такие ритуалы являться. Они без нашего прямого участия проходят.       — Твой друг немой или ты и его случайно заколдовал, заговорщик недоделанный? — внимание переключает на человека не произнёсшего ни звука за всё время.       — Никого я не заколдовал! — протестует Чимин, но к Тэхёну наклоняется, чтобы проверить в порядке ли он.       — Ну, раз не вызывали, я пошёл, — исчезает так же внезапно, как и появился, оставляя двух друзей самостоятельно разбираться с незаконченным и, к тому же, неправильным заклинанием-приворотом.       — Вот же… невоспитанный! Тэ, ну? Возможно ты не заметил, но к тебе в дом только что бесцеремонно зашёл какой-то сверхъестественный чел, — бурчит, волнуясь за состояние друга: тот наконец зашевелился, но смотрит потерянно, словно только проснулся и вообще не понимает что происходит.       С заклинаниями решили закончить. По крайней мере, на сегодня. Тэхён, ссылаясь на завал по работе, Чимина сразу после уборки выгнал: вдохновение в голову стукнуло. Рисовать в планшете не хотелось, поэтому он откопал в коробках парочку небольших холстов и краски.       — Что ты задумал? — темноволосый юноша в праздничном ханбоке тянет его за руку сквозь толпы гуляющих на ярмарке.       — У нас есть пять минут, иначе отец меня потеряет и снова запрёт на неделю дома, — смеётся, послушно забегая в какой-то старый сарай за возлюбленным.       — Ты же знаешь, что я приду куда угодно, если только ты позовёшь, — направленный на него взгляд полон нежности, а губы трогает улыбка, но на сердце почему-то всё равно беспокойно. И даже поцелуй его не успокаивает: таким отчаянным, прощальным кажется, ещё больше тревогу по крови ядом пускает.       Секунда и он уже один, в незнакомой комнате стоит на коленях напротив зеркала и рыдает, зовёт кого-то, без перерыва повторяет одно и то же имя, но разобрать слов произносимых не может.       Тэхён просыпается в холодном поту посреди ночи и не сразу осознаёт, что это был сон. Не может вспомнить лица человека, с которым разговаривал, зато слышит голос:       — Что тебе снилось? — словно вечно простуженный, тоску по прошлому, в памяти затерявшемуся, вызывающий. Может он всё-таки не проснулся?       — Ты обещал прийти, если я позову тебя. Я звал, а ты так и не пришёл, — в прострации шепчет, слезу по щеке скатившуюся, краем одеяла вытирает и засыпает, на демона, вновь в его дом пришедшего, так и не взглянув.

💔🖇️

      — Мы демоны, злые могущественные сверхъестественные создания, а ты работаешь, как будто просто человек, — фыркает Юнги, спускаясь в не слишком новое полуподвальное помещение.       — Зачем мне использовать силы и что-то делать, если я могу сидеть тут, заполняя бумажки, пока люди сами приносят своё горе на блюде. Знаешь сколько из них рыдают и рассказывают о смерти близких пока выбирают гроб или венок? — звучит абсолютно безэмоционально из-за стойки. Чонгук даже не удосуживается поднять на собеседника глаза, в сотый раз отвечая на один и тот же вопрос.       — Я вот думаю, что ты слишком депрессивный и пассивный для демона, — вздыхает, заранее зная, что до младшего не достучаться.       — А ты слишком милый и болтливый. На нас система дала сбой, прими уже это и перестань пытаться поменять моё отношение к миру, — лёгким кивком выражает благодарность за принесённый другом кофе.       — Болтливый я только с тобой, чтобы ты совсем не завял в своей угрюмой тишине. И милый тоже, по сравнению с тобой, — протестует, с удовольствием наблюдая за тем, как блаженно Чонгук делает глоток бодрящего напитка.       — Опять по кладбищу таскался всю ночь?       — Тебя тоже не было, — с нелюбимой темы внимание переключает.       — Меня Тэхён позвал, — отстранённо отвечает Юнги и усаживается на стоящий в зале диван.       — Кто?       — Помнишь вчера два дурака приворот любовный с использованием солевого круга пытались сделать? Один болтливый, такой противный, а второй даже не шевельнулся ни разу за всё время, пока его друг бухтеть на меня пытался. Вот второй, во сне видимо, вызвал меня, — задумчиво хмыкнув, объясняет. Замечает на себе удивлённый взгляд, но не понимает причину.       — Нет, что ты сказал до этого? — настойчиво повторяет Чонгук.       — Что этот парень меня вызвал. Ещё и обвинил в том, что я не пришёл. Хоть бы глаза открыл для приличия, — цокает.       — Что тебя так сильно удивляет? Люди зависимы от эмоций, видимо слишком впечатлился днём, когда его друг шаманить пытался, вот и приснилось.       — Ты назвал его по имени, — хмурится демон.       — Откуда мне знать его имя? — звучит с усмешкой в ответ. Юнги полностью опирается на мягкую спинку и решает немного вздремнуть.

💔🖇️

      Тэхён просыпается рано, когда за окном едва светлеет, и растерянно осматривается, как будто проснулся в чужой квартире. Не может понять откуда возникло такое ощущение. К новой обстановке привыкнуть не понадобилось много времени и уже на третий день после переезда он спокойно ориентировался в квартире, но этой ночью...       Комната, в которой он находился во сне, показалась ему настоящей. Сон был таким реалистичным, словно какое-нибудь воспоминание. Проснувшись, он ожидал увидеть именно ту комнату, тот дом из сна.       По столу раскиданы краски и кисточки, баночка из-под воды валяется на полу, а на одной из неразобранных коробок лежит разрисованный холст. На тумбочке рядом с кроватью находится телефон, экран которого загорается от пришедшего сообщения.       — Я даже не помню как лёг спать, — недовольно стонет Тэхён, обнаруживая пять пропущенных вчера вечером от друга. Либо он лёг очень рано, либо так увлёкся процессом, что проигнорировал все звонки.       Скорее всего, второе — решает художник и поднимается с постели, чтобы взглянуть на результат своего творчества.       — Почему ты не говорил мне, что у тебя есть глаза на затылке? — позже комментирует рисунок Чимин.       — Нет у меня на затылке глаз.       — Тогда как ты нарисовал того, кого не видел, потому что он стоял у тебя за спиной?! — восклицает и подозрительно суживает глаза, как будто это поможет вытащить из собеседника то, о чём он, вообще-то, не знает.       — Ты вообще странный после его прихода, — сдаётся Чимин и, шумно вздыхая, выносит вердикт.       — Невысыпаюсь последние дни просто, дел много.       — Не может быть недосып источником всех проблем, тем более, я хорошо знаю тебя: ты бы не брал много заказов на время переезда, а старые наверняка сделал заранее. Перед другими так оправдывайся. Если тебя что-то беспокоит, просто поделись со мной! Я такой плохой друг?       — Нет, Чимин, я просто... Сам не понимаю, — Тэхён устало трёт переносицу и прикусывает губу, не зная куда себя деть. Обижать Чимина совсем не хотелось.       — Ладно, просто скажи мне, если что, — отмахивается, переключаясь на отстранённую тему:       — Ты там что-то про венки говорил.       — Тётушка с этажа ниже заказывала венки на похороны, а сейчас не может до компании дозвониться. Ходить ей тяжело, поэтому она попросила меня дойти до них и узнать, — поблагодарив за понимание, объясняет Тэхён и показывает бумажку с адресом.       — Это в другом конце города, почему нельзя было найти ритуальные услуги где-нибудь поближе, — ворчит Чимин.       Они добираются до места на автобусе за сорок минут, спускаются в помещение похожее на подвал и обнаруживают внутри одно знакомое лицо.       — Юнги? — на выдохе шепчет Тэхён, замирая на пороге.              Чимин удивлённо вздёргивает брови, бурча, что друг поворачивает какие-то дела и заводит знакомства в тайне от него. Чонгук лишь переводит взгляд с одного на другого, но ничего не говорит. Вопросы о том, откуда человек знает имя старшего, решает не озвучивать.       — Здравствуйте, — прокашливается и подходит ближе к продавцу Тэхён. Уточняет на счёт венков, пока друг продолжает прожигать взглядом спящего на диване демона. Тот от настойчивого взгляда слегка ёжится и быстро просыпается.       — Что ты так на меня пялишься?! — выражает недовольство разбуженный, но, заметив знакомое лицо, быстро успокаивается и усмехается:       — Какая встреча.       — Ну ты слышал, Тэ? Я же говорю нахал! — возмущенно всплёскивает руками Чимин.       — Чонгук, что происходит? — махнув на человека, спрашивает Юнги.       — Это вы называете друг друга по имени, хотя, вроде, в этой жизни даже не общались, я тут не при чём, — Чонгук в привычной манере пожимает плечами и спокойно продолжает искать информацию в компьютере.       — Ты знаешь моё имя? — к позвавшему его во сне, обращается.       — Я запутался! — влезает Чимин, тыкая пальцем:       — Ты Юнги? Кто ты вообще такой? И когда вы успели с Тэхёном увидеться и познакомиться? — сыплет вопросами, насупив брови.       — Мы демоны. И вы двое сами меня вызвали вчера, а твой друг ещё и ночью. Ко мне никаких притензий, — размещая руки на груди, медленно проговаривает Юнги. Не может взгляд оторвать от небесно голубых глаз вновь притихшего и растерянно смотрящего в ответ Тэхёна.       — Прямо из ада? — недоверчиво уточняет, получает в ответ осуждающий вздох и усмешку от второго демона.       — Ада не существует. Вы сами его придумали и провозгласили посмертным наказанием за грехи, — поясняет Чонгук.       — Всмысле мы? — не понимает Чимин, готовый уже стукнуть кого-то определённого по голове, чтобы не бесил.       — Ты дурак или притворяешься? Вы — это люди, а не конкретно ты с ним, — всё же встаёт с дивана и подходит к интересуещему его парню.       — Специально при мне не разговариваешь? — расстояние сокращает слишком сильно, на губы чужие засматривается.       — Если поцелую, тоже ничего не скажешь? — возникшую в голове идею реализует, не дав Тэхёну даже осознать вопрос. Тот в моменте руки вытягивает вперёд, чтобы оттолкнуть, но замирает, не достигнув цели.       Это он. Во всех снах, которые мучают его последнее время, был этот демон Юнги. Именно с ним он сбегал из дома, из-за него получил наказание и сидел под домашним арестом, с ним целовался, прячась в амбаре, с ним ловил капли дождя, в его белоснежных крыльях грелся после прогулки под дождём. Именно его звал, неутешно рыдая перед зеркалом.       — Твои крылья темнее, чем я их помню, — первое, что шепчет Тэхён, когда после поцелуя открывает глаза.       — Ты вообще не должен их помнить и видеть, — вторит ему Юнги, хмурясь.

Вы верите в легенды?

      Одна такая гласит, что демоны никогда не рождались бездушными. Каждый из них — ангел, который совершил ошибку влюбившись в человека. В наказание ему вырвали сердце, чтобы подобного не повторилось, а крылья окрасили в черный, чтобы все видели его грешность.       Лишённых сердец ангелов изгоняют на Землю, чтобы не создавали проблем на Небе: они сохраняют в себе желание мести, потому как оно слишком сильно, но забывают его источник вместе с событиями прошлой жизни. Без цели, с одним лишь чувством, становятся теми «злодеями», о которых мы все слышали.       Сердце без хозяина существовать не может и, следуя за воспоминаниями своего хозяина, оно вселяется в человека, которого тот полюбил, и раз за разом перерождается вместе с ним. Когда-то полюбленный ангелом человек становится душой потерявшего сердце и ставшего демоном ангела.       Встреча демона с собственной душой почти невозможна, но разве зря люди верят в чудеса? Иногда желание мести захватывает с собой и частичку воспоминаний, а любовь не позволяет человеку до конца забыть свою историю, случайная встреча укрепляет почти растворившуюся во времени связь и у двух влюблённых в новой жизни появляется ещё один шанс остаться вместе.       Любой ангел может на время взять человеческое тело, но преимущество демонов в том, что у них уже нет ни перед кем обязательств, а значит оставить свою божественную сущность они могут насовсем. Именно так сделал Юнги. Выбрал смертность рядом с тем, кого любит, вместо бессмертия с пустотой на сердце.       — Звучит куда круче, чем любая из наших статей, — улыбается Сокджин, когда перевозбужденный после произошедшего Чимин, пересказывает ему всё, что увидел и узнал.       — Ты мне не веришь, — дуется журналист.       Но не долго: послушав историю демона, он понял, что сотен или даже десятков лет до того, как произойдёт чудо и вселенная или кто-то управляющий судьбой решит соеденить их сердца, у него нет. К тому же, даже если бы они были, Пак Чимин никогда не отличался терпением, поэтому решил взять всё в свои руки и на следующий день признаться в чувствах.       — Но не важно, знаешь, ты такой красивый, когда улыбаешься, что я готов тебе это простить, — гордо задрав подбородок, объявляет, как слышит над ухом противное змеиное шипение:       — Голубки, вы не забыли, что сегодня собрание? Осталось пол часа до позора, потому что ваша страничка любовных историй полный отстой.       В следующем месяце в их журнале появится новый регулярный блок, вести который будет тот, чью идею одобрит начальство. Чимин и Сокджин выбрали пропоганду любви: способы завоевания, проявления и истории знаменитостей. Чтобы привлечь больше внимания, Чимин попросил помощи у своего лучшего друга: иллюстрировать написанное будет Тэхён.       — Он видел наброски моего влюбившегося в одноклассницу младшего брата, — поймав чужое запястье, успокаивает порывающегося навалять бесячему сопернику Чимина.       — Зачем ты таскаешь их на работу? — разглядывая творение школьника, смеётся.       — Помогает ловить вдохновение. Это ведь то, от чего мы оттолкнулись, когда начинали.       — Я нарисую тебе такие же глупые записочки с кучей сердцечек, но эти ты вернёшь Хосоку, — веселя коллегу своей детской ревностью, заявляет. Джин конечно же соглашается, не забывая щелкнуть насупившегося младшего по носу.       Душе не так много нужно для счастья: чтобы рядом был тот, кого она выбрала, со всем остальным вместе можно справится. Человеку же столь простые решения проблем кажутся подозрительными: три тысячи путей в обход придумают и сотни сложных вариантов испробуют прежде чем на простой решиться.       — У меня правда такой большой нос и глаза? — стараясь звучать расстроенно и не засмеяться, возмущается Тэхён. Строгого учителя по рисованию, как был в его в школе, из него бы не вышло.       — Я же сказал, у меня ничего не получится, я не умею, — хнычет в ответ Юнги, предпринимая новую попытку закончить внеплановый урок рисования.       — Хён, ты слишком много думаешь. Просто расслабься. Ты же не фотографию рисуешь. И вообще, если выходит забавно, можно сказать, что это карикатура. Откуда кто-то узнает что именно ты задумывал изначально, если ты не расскажешь? — он весело вертится вокруг пыхтящего на свой холст демона и хитро хлопает глазками, придумав новый план для продолжения свидания.       В коротком человеческом веке жизни куда больше, чем в бесконечности крылатых существ: они либо выполняют долг, ограничивая свои чувства «чистыми» рамками, либо гонятся за заполнившим пустоту внутри чувством мести, которое утолить никак не могут. У людей сил недостаточно, чтобы отрезать «плохую» или «хорошую» часть восприятия и в этом их особенность: они существуют, быть может и меньше, но живут куда ярче и смелей.