Я знаю, куда мы плывём

      Лиззи обнимала Сиэля, окрылённая встречей, которая не должна была состояться, ведь граф Фантомхайв ранее заявил, что не сможет сопровождать её в путешествии. А вот её брат в таком восторге не был:       — Ты ещё не поздоровался со мной, как подобает будущему мужу моей сестры, — зло и раздражённо заявил Эдвард и, видимо, собирался сказать что-то ещё, но не успел.       За его спиной раздалась речь на незнакомом, грубоватом языке, что заставило его и всю семью Мидлфордов, да и Фантомхайва со слугой обратить внимание на девушку, что, перегнувшись через перила, разглядывала море. К ней почти сразу подошёл высокий мужчина лет двадцати пяти-тридцати и на том же языке что-то спросил, положив руку на хрупкое плечико спутницы.       Их внешний вид вызывал недоумение: на шее девушки болтались две металлические цепи, одна из которых была украшена бритвой, кажется, ненастоящей. Чёрная майка была на пять размеров больше, чем нужно, а под ней виднелась ещё одна — белая. На ногах высокие ботинки, туго зашнурованные, из которых торчали две палки. Но больше всего поражала необычная ткань штанов.              К тому же, она была коротко подстрижена, что считалось недопустимым, а на её губах, словно кровавая рана, багровела тёмно-красная помада, которую не использовали, пожалуй, даже представительницы древнейшей профессии.       Мужчина был одет проще: штаны из той же ткани, что и у девушки, только синие, а не серые, тёмно-голубая майка и ремень, который явно не был из кожи, хотя внешне напоминал именно таковой. А вот обувь была совсем странной: тряпичная и изношенная до серости, но всё это не лишало его статности: высокий рост, атлетическое сложение, светлые волосы — он напоминал рыцаря из старых сказок.       — Простите, могу я узнать, кто вы? — настороженно спросил Михаэлис, внешний вид этой пары не смущал, а вот неясная аура, энергетика, даже запах тянущейся от одного из карманов девушки наводил на мысли о предстоящей встречи с «коллегами».       — Инек, а чего они на английском шпрехают? — девушка резко повернулась к товарищу, чуть хмурясь.       Названный Инеком ответил ей на том же грубоватом языке, а после повернулся к Себастьяну, ответил почти без акцента:       — Кхм, такие же пассажиры, как и вы. Какие-то проблемы?       По взгляду его спутницы можно было сделать два вывода: либо он врёт, либо она вообще не поняла, что он сказал.       — Простите мою неучтивость, но стиль вашей одежды заметно отличается и, кажется, вы из другой страны? — в голосе Михаэлиса не было и тени угрозы, хотя взгляд оставался крайне настороженным.       А вот его собеседник, казалось, ещё немного и раздавит плечо девушки от лишней нервозности:       — Туристы, — кратко буркнул мужчина и, опомнившись, убрал руку, — прости.       — Наши хмыри идут, — тихо шепнула та в ответ, скосив глаза.       К странно одетой паре приближались два высоких мужчины, одного из них при желании можно было спутать с Михаэлисом: чёрный фрак, острые черты лица, разве что кожа темнее и волосы отпущены до середины спины, а вот второго словно забыли раскрасить: белый, но отнюдь не белоснежный пиджак, бледная, почти бесцветная кожа, сквозь которую проступают вены, крючковатые пальцы, ввалившиеся скулы и глаза, словно у слепого — водянисто-голубые. Один взгляд на две этих фигуры заставлял ком подкатить к горлу, всё в их движениях казалось нарочито заученным, правильным, таким, как должно быть, но в то же время билось о представление о том, как должен вести себя обычный человек. Вот они почти синхронно моргают, вот их клетки чуть подымаются, как при дыхании, но с идеальной периодичностью, шаги выверены, каждый, каждый чёртов шаг одинаковой длинны.       Белесый остановился первым и крайне мягко что-то прошептал девушке, получив в ответ лишь косой взгляд. Голос у него оказался приятным, мягким и с тенью ленности, с такой интонацией обычно обращаются к любимым, но надоедливым отпрыскам. Второй говорил с Инеком, речь соответствовала внешности в своей надменности, голос перекатывался в красивом баритоне, чуть проваливаясь на шипящих незнакомого наблюдателям языка.       — Себастьян, что происходит? — нервно шепнул Фантомхайв, кожей ощущая в воздухе недоброе.       — Подождите, — так же тихо ответил дворецкий, стискивая зубы.       Несомненно, они. Он знал их не одно тысячелетие, но предпочёл бы не пересекаться. Астарот, двадцать девятый герцог, кажется, в их последнюю встречу под его командованием шло сорок легионов духов? Помнится, раньше он отличался высокомерием и тщеславием, умен, строптив и дерзок, помимо этого обладает безупречной репутацией, один из сильнейших, ему доступна вся информация о прошлом, будущем и настоящем. Данталион? Семьдесят первый герцог. Интересный случай, почти изгой благодаря своему излишнему любопытству к человечеству и привычке есть людскую пищу и порой людей. В его подчинении меньшее количество легионов, но, несмотря на это, командир и мечник из него куда лучше, к тому же он управляет людскими сознаниями, видит мысли и может менять по своему усмотрению. Самое странное, эти двое вместе. Не на поле битвы, не под каменным сводом главной залы, где проходили странные собрания, которые с огромной натяжкой можно назвать пирами, хотя, чёрт, даже там они ни взглядом, ни жестом не давали повода подумать, что между ними есть хоть что-то общее. И эти люди точно не контрактёры… Тогда почему же?..       — Рад встрече, наши подопечные вас не слишком смутили? Боюсь, мы не учли, что корабль начал движение и разминулись буквально в двадцати шагах, — насмешливо произнёс Астарот, сверля Михаэлиса взглядом.       — Отнюдь, — невпопад ответил дворецкий, но всё же учтиво, в знак приветствия склонил голову.       — Бросьте формальности, дворецкий вы для своего господина, не для нас, — всё ещё ленно отозвался Данталион, — да и не слишком ли, такая роль?       Говорили они оба как-то книжно, хотя Себастьян помнил звучный рокот их оборотов на родном языке. Всё их подражание людям было смешно, ни один из герцогов в этом не преуспевал, хотя что-то Данталион успел перенять от своей «подопечной», мимика или быть может взгляд?       — Что здесь происходит, объясните наконец! — Френсис легким движением распахнула веер, прикрывая лицо. Ей не нравилось абсолютно всё, начиная неряшливым видом молодых людей и странным речам их спутников и заканчивая девушкой, что вот-вот нырнёт за борт от чрезмерного интереса к воде у ватерлинии.       — Простите мою неучтивость, — рассмеялся мужчина в чёрном, — всего лишь старые знакомые, миледи.