Практическое руководство по злу (Том Третий)

— Правда — это всё та же ложь, но состарившаяся и любимая. —

Поговорка сонинке

      Женщину, сидящую в моей палатке, я вполне ожидала увидеть, а вот ароматный чайник среди сервированного к чаепитию стола — нет. Не в первый раз я задавалась вопросом, насколько глубока кроличья нора: как далеко Императрица проникла в Пятнадцатый и что она могла видеть, если так свободно хозяйничала в моей личной, дьявол побери, палатке?       Что касается самой Малисии, я кивнула ей, прежде чем плюхнуться на сиденье напротив. Мясная марионетка женщины, которая правила примерно четвертью континента, налила мне чашку светлого дымящегося чая, добавив два куска пористого сахара и серебряную ложку на блюдце, прежде чем передать его мне. Я давно перестала удивляться тому, что она знает обо мне подробности, но то, что она нашла время, чтобы узнать, как я пью чай, было приятным штрихом. — Как прошёл твой день, дорогая? — спросила меня с милой улыбкой Её Ужасное Величество Малисия, Первая Её Имени.       Я поморщилась, прекрасно понимая, что она демонстрировала этот очень домашний образ исключительно для того, чтобы подшутить надо мной ради собственного развлечения. До тех пор, пока она не начнет массировать мне затылок, я справлюсь. — Ну, сегодня днём я изрядно напугала герцогиню Даоин, заставив рассказать мне тайну, более древнюю, чем Королевство Кэллоу, — сказала я. — Я запечатала её с вашего разрешения. Никто, кроме нас с Масего, никогда не узнает подробностей.       Я помешала чай, положила ложку на стол — что, как я знала даже с моими скудными уроками этикета, было довольно невежливо — и сделала глоток. Ха, вкус отличался от ашуранской дряни. Ближе к вареву Айши, хотя вкус более яркий. Императрица улыбнулась: — А, страхуешь свои ставки. Не хочешь пополнять этими знаниями записи Башни, чтобы они не были извращённо использованы через десяток-другой лет.       В значительной степени, да, хотя я воздержалась от того, чтобы согласиться вслух. Я не была уверена, что доверила бы Блэку знание того, что у Даоина есть такой эффективный рычаг воздействия, который можно захватить, не говоря уже о том, что какой-нибудь клоун-убийца может стать преемником нас всех, когда дела рук наших неизбежно нас настигнут.       Я знала, что Масего будет молчать. Его воспитывали в уважении к таким символам, как печать Башни, и он с самого начала был не из тех, кто любит сплетничать. Я сомневалась, что Кеган вообще доверит сыну Чернокнижника что-либо делать, но ей просто придётся с этим смириться. Мне было необходимо держать Иерофанта в курсе событий, чтобы иметь шанс, что это не закончится гибелью Кэллоу. Что, по правде говоря, всё ещё может случиться. Один на один я бы поставила на себя против Акуа, но у неё было много времени, чтобы подготовиться — для мага, особенно такого могущественного, как она, это имело значение. Льес собирался стать величайшей бойней за всё время моего недолгого, но кровавого пребывания на посту Оруженосца. — Итак, — сказала я. — Не собираешься спросить меня, какие условия предложила Демонист?       Императрица отхлебнула из своей чашки, которую, вопреки этикету, просто забрала себе, не вернув на блюдце. — Мне угадать? — спросила она, забавляясь. — Естественно, королевство Кэллоу. Любой, кто попытается обратить тебя, начнёт с этого. Это предложение должно идти в паре с угрозой, которая обещает либо уничтожить эту землю, либо разрушить её, чтобы ты не отвергла его с самого начала.       Малисия элегантно постучала пальцем по столу. — Она, должно быть, была серьёзна в своей попытке переманить тебя, — оценила Императрица. — Значит использовала и личный подход тоже: возможно, полный ритуал, чтобы снять ограничения с твоего бывшего любовника, или исцеление твоего недавно раненого легата. Её шпионы должны быть способны сообщить об этом вовремя, чтобы успеть подготовить и это предложение.       Я сделала ещё глоток из чаши. Она попала прямо в точку, и я не ожидала меньшего. Императрица Ужаса Малисия более сорока лет делала то, что Акуа только пыталась делать, лучше и против более опасных противников. — Она выбрала Наука, — кивнула я. — Полагаю, я не должна удивляться, что ты всё знаешь о Килиане. — Неужели ты действительно думала, что сможешь обладать такой большой властью от моего имени, если сначала не будут тщательно изучены твои слабости, моя дорогая? — упрекнула Императрица. — Если бы существовали средства для исправления его состояния, не нарушающие твоих принципов, я бы уже позаботилась об этом — хотя бы для того, чтобы исключить возможность давления на тебя.       Итак, вот и подтверждение того, что даже кто-то с ресурсами Малисии и монструозно великими магическими архивами не смог найти способ помочь Килиану без ритуального жертвоприношения. Я подумывала о том, чтобы попросить об одолжении, чтобы полностью обойти этот вопрос, и была почти рада, что это будет невозможно. Быть обязанной милостью таким, как Императрица, было нелегко. Возможно, ещё был вариант с Чернокнижником, но он был ненамного лучше. И если я решусь заключить сделку с Владыкой Красных Небес, Наук однозначно на первом месте. — Я пришла не для того, чтобы говорить о Демонисте, хотя к ней мы ещё вернёмся — сказала Малисия. — У меня есть новости с юга.       Я вскинула бровь. — Неужели Блэк наконец-то закончил убивать, чтобы добиться урегулирования там? — спросила я. — Я признаю, что ситуация в Кэллоу могла бы потребовать его особых талантов.       Императрица сделала паузу, и я вцепилась в неё взглядом: никогда раньше не видела, чтобы она явно подбирала слова, но я была почти уверена, что сейчас это действительно происходило у меня на глазах. Дерьмо. Что пошло не так? — Амадей потерпел поражение, — сказала Малисия. — Хотя Принципат не распространил своё влияние на Лигу, это достижение было не его заслугой. Иерарх был избран после того, как Никея пала перед войсками Тирана Гелике. — Он проиграл Белому Рыцарю? — сказала я. — Дьяволовы Преисподние, я думала, тот совсем еще зелёный! Как ему удалось выиграть у Блэка? — Мне дали понять, что со стороны Гелике было предательство, но главным архитектором выступила твоя старая знакомая, — сказала Императрица. — Странствующий Бард, под другим именем.       Я нахмурилась. — Она была вредной, — сказала я. — И опасной, я не скажу иначе, но определённо не в той лиге, которую ты описываешь. Второстепенный персонаж, вроде Неуклюжего Фокусника, с чётким пониманием своих возможностей и ограничений. — Согласно последнему отчёту Амадея, «Эйдэ из Никеи» внесена в Красный Список, — поведала Императрица. — Я полагаю, тебя с ним ещё не познакомили. Это список имён, распространённых среди Глаз Империи, список людей, которые должны быть убиты любой ценой, если представится такая возможность. На данный момент она делит это звание только с Корделией Хазенбах и Клаусом Паппенхаймом.       Мой чай остывал, я сделала глоток, собираясь с мыслями. Блэк был послан в Вольные Города, чтобы убедиться, что ничто из происходящего там не даст Принципату повода начать Крестовый Поход, и, похоже, это было сделано, хотя и не его руками. К сожалению, это было поставлено под сомнение тем фактом, что у Демониста в руках было ведро красного и она была полна решимости нарисовать большую мишень по всему лицу Империи. — Хотя с ним всё в порядке, — заявила я, почти вопросительно.       Я отказывался верить, что Императрица отнеслась бы так небрежно, если бы мой учитель был мёртв. Я имела лишь смутное представление об отношениях между этими двумя, но в них было много доверия и привязанности. Честно говоря, я бы поверила, что они пара, если бы Малисия не интересовалась исключительно сиськами, а Блэк был почти равнодушен к любому, кого не звали Рейнджер. — Он был жестоко избит, но не ранен, — сказала мясная кукла. — Я бы не назвала его «в порядке», несмотря ни на что. Капитан погибла, сражаясь с героиней.       Я резко выдохнула. Дьявол! Мне всегда нравилась Сабах. Она была самой разумной из Бедствий во многих отношениях, и с того дня, как я встретила её, она вела себя со мной как заботливая гигантская тётушка-воин. Я знала её два года с небольшим. Бедствия были вместе более четырех десятилетий. Я редко видела их вместе, но они были семьёй. Они будут оплакивать её годами. — Он, должно быть, горюет, — сказала я. — И движется на север так быстро, как только может, как месяц назад, вместе с Чернокнижником и Писцом, — сказала Малисия. — Будь осторожна, Кэтрин.       Мои пальцы сжались. — Не смей, блядь, пытаться это сделать! — прорычала я. — Он не причинил бы мне вреда. Даже в его худшие времена.       Императрица посмотрела на меня, и на мгновение я забыла, что это не её тело. Женщина, которую я видела на троне той ночью, пришла снова, холодная империя обрела плоть. — Я люблю этого человека, — сказала Малисия, и спокойствие её голоса можно было назвать не иначе как диким, — так, как ты вряд ли полюбишь кого-нибудь, Кэтрин Обретённая. Он был частью моей души с тех пор, как мы были детьми, смотревшими на звёзды. Просто поверь, что та ничтожная привязанность, которую ты возлагаешь к его ногам, — всего лишь бледная тень моей.       Я вздрогнула. — Я никогда не видела его таким, — сказала Императрица. — Что бы ни сделала Странствующий Бард, это ранило то, что лежит в основе его личности. Это глубже, чем гордость или то, что он испытывал к Сабах — он как оголённый нерв. — Значит, он остынет, — сказала я. — Я видела его таким раньше. Это ужасно, но не опасно ни для кого из нас. — Подумай, Кэтрин, — холодно сказала Императрица. — Несмотря на то, что он вооружается логикой, под ней всё ещё живёт шестнадцатилетний мальчик, который наблюдал за бегством Гнусного и испытывал только отвращение. Если бы он никогда не был на Полях…       Она покачала головой. — Это не имеет значения, — отмахнулась она. — Каждое Имя выкристаллизовывается из одного мгновения, и это было его. О чем тебе следует беспокоиться, так это о том, что его суждения были нарушены. Он предаст мечу всё в Кэллоу, что, по его мнению, угрожает гегемонии праэси. — Всё, что осталось, — это Демонист, — сказала я. — И он может орудовать там мечом сколько угодно, если доберётся до неё первым. — Будь осторожна, — тихо повторила Малисия.       Тон был тревожным, и это заставило меня усомниться. В тот момент я действительно немного возненавидела её, потому что, независимо от того, было ли это правдой или нет, она по-прежнему обладала способностью заставить меня усомниться в одном из столпов, на которых зиждилась моя жизнь. Одного этого было достаточно, чтобы усилить недоверие, усугубленное осознанием того, что я нуждалась в ней. Её поддержке и её помощи, чтобы то, что я задумала для Кэллоу, не оказалось провалом. — Итак, есть Иерарх, — сказала я, резко меняя тему. — Это будет проблемой? — Человек носит это как Имя, — сказала Императрица. — Как и его единственная предшественница. Он кадровый дипломат Беллерофона по имени Анаксарес. — Беллерофон — самый восточный город, верно? — Я нахмурилась. — Тот, который избирает своих правителей.       Демократия, так это называлось. В этом была часть того, что мне нравилось — позволять людям выбирать свой собственный путь, — но я никогда по-настоящему не верила в эту идею. Люди, вообще говоря, были тупыми, а толпы ещё тупее. Несмотря на то, что я испытывала отвращение к знати, заполнять зал пьяными торговцами и просить их издавать законы — это не способ управлять страной. Кто-то должен был держать вожжи, иначе всё, что вы получите, — это препирательства и нерешительность. Просто потому, что я считаю, что это место не должно передаваться по наследству, это не значит, что оно должно быть разделено и передано сотням тысяч некомпетентных незнакомцев на улицах. — Иерарх был пленником Тирана Гелике с начала войны на юге, и Тиран, похоже, сыграл важную роль в организации его инициации, — продолжила Малисия. — Нам ещё предстоит получить полную информацию о нём, поскольку проникнуть в Беллерофон всегда было… сложно. То немногое, что мы о нём знаем, вызывает недоумение. Похоже, он решительно выступает против каких-либо действий вообще в качестве главы Лиги. — Тогда он не стал бы участвовать в Крестовом Походе, — сказала я. — Это кажется маловероятным, — сказала Императрица. — Я бы не стала давать ответ без более глубокого изучения. — Хорошо, — буркнула я. — Если нам не нужно беспокоиться о том, что армия плывёт вверх по Хаэрте, тогда мне просто нужно быстро уничтожить Демониста и укрепить Долины достаточно сильно, чтобы Принципат дважды подумал перед вторжением.       Если Первому Принцу удалось заручиться поддержкой Талассократии, возможно, они попытались бы высадить армии в Праэс, но на самом деле я скорее надеялась, что они это сделали. Эта земля была смертью для захватчиков. Между Пустошью и Голодными Песками для армии было практически невозможно выжить за счёт земли, а каждый крупный город праэси был до отказа набит неприятными сюрпризами для тех, кто намеревался испытать его стены.       Даже на пике могущества королевств крестоносцев власть королей не распространялась дальше, чем на несколько миль от городов, которыми они управляли. И даже тогда они не завоевали весь Праэс. Волоф сильно разбил армию, пытавшуюся захватить его, и ни Северные Степи, ни Серые Гнездилища никогда не попадали под власть крестоносцев. Если бы Корделия Хасенбах попыталась захватить Праэс с побережья, она бы обнаружила, что этот регион превратился в бездонную дыру, поглощающую её людей и деньги. Крестовые походы всегда заканчивались, когда они становились слишком дорогостоящими, полдюжины неудачных попыток в Царстве Мёртвых научили Калернию этому. — Итак, мы возвращаемся к Акуа Сахелиан, — сказала Императрица.       Я поморщилась. — Она добралась до чего-то, что называется проектом Тихая Вода, — сказала я. — Я полагаю, ты знаешь, что это такое. Мне бы точно не удалось забыть даже через долгое время.       Малисия вздохнула. Для неё это был непривычно человеческий жест. — Я говорила Векесе, что эти испытания приведут к издержкам, — сказала она. — Но он был непреклонен. Утверждал, что это произведёт революцию в понимании ритуалов. — Он завершил их? — спросила я. — В некотором роде, — признала она. — После того, как я постановила, что это дело должно быть закрыто печатью, он в значительной степени отказался от направления исследований. То, что он успел узнать, дало бы нам шанс сразиться с Мёртвым Королём, если он когда-нибудь начнёт с нами войну.       Я вскинула бровь. — А есть такая вероятность? — Империя была в конфликте с Царством Мёртвых в прошлые века, — сказала Императрица. — Я почти уверена, что запомнила бы это, — сказала я. — Такое нарушение обычного порядка стоило бы страницы в учебниках истории. — Ты не найдёшь почти никаких записей об этом, — печально сказала Малисия. — Внимательный историк может найти период в двадцать пять лет между правлениями Императора Ужаса Пагубного и Императрицы Ужаса Пагубной Второй, который содержит четыре неучтённых года. Три Тайные Войны велись через Преисподние, тщеславный проект, который был попыткой захватить адское владычество Мёртвого Короля. Вторжение через врата преисопдней в Атере было настолько неизбежным после третьей, что женщина, впоследствии ставшая Пагубной Второй, призвала пару демонов, чтобы стереть большую часть Преисподней и предыдущие пару недель вместе с ней.       Я тихо присвистнула. Я вообще не одобряла вмешательство в ткань Творения, даже в те части, которые пахли серой, но я должна была признать, что Пагубная сделала всё возможное, чтобы избавиться от беспорядка на своих руках. — Отложим в сторону откровение, которое будет преследовать меня в кошмарах в ближайшие месяцы, — сказала я. — Я должна спросить — сколько других ужасов, сотрясающих континент, вы заперли в Башне? Потому что, без преувеличения, я думаю, что могу внушить Принципату страх перед Богами. Но если будут всплывать подобные сюрпризы, они не станут бояться того, скольких людей я зарезала, и решатся на войну на уничтожение. — Четыре, — сказала Малисия. — Ни одно из которых не находится под угрозой раскрытия, поскольку они так и не прошли теоретическую стадию. Два унаследованы, два сделаны Векесой и зависят от того, жив ли он.       Ну и хрен с ними. В последнее время было много ночей, когда у меня возникало сомнение в том, сделала ли я правильный выбор, работая на Империю, а не против неё. Задаваясь вопросом, не стала ли я, подавшись в злодеи, причиной всех разрушений, которые с тех пор обрушились на Кэллоу. Это отбросило большинство сомнений, потому что я лучше знала, что Блэк не нажал бы на курок, даже если бы столкнулся с победоносным восстанием при иностранной поддержке. Мой учитель выбрал мягкие объятия для Кэллоу, потому что он думал, что это способ привести его в Империю, который приведет к наименьшему сопротивлению. Однако я была не настолько глупа, чтобы обманывать себя, полагая, что он не прибегнет к более жёстким средствам, если такой подход не удастся. — Я признаю, что это меня немного беспокоит, — сказала я. — Не то, чтобы императоры, как правило, были кровожадными уродами, которые использовали бы тех, кто дал бы им хоть половину повода, но да, на самом деле это именно так и было бы. — Задействованные ресурсы значительны, — сказала Императрица. — Ни один из них не является второстепенным проектом, и мы обе знаем, чем обычно заканчиваются подобные крупные разработки.       На самом деле я не считала «не беспокойся об этом, герой, вероятно, позаботится об этом, если дело дойдет до этого» правильным ответом, но в данный момент я была не совсем в том положении, чтобы развивать эту тему. Возможно, стоит обсудить это с Блэком позже. У него была глубокая ненависть к тем видам оружия, которые, по его мнению, могли помешать мне войти в дверь, но эта прагматичная жилка шла в обоих направлениях. Возможно, он захочет оставить их в хранилище на чёрный день. — Будут огромные жертвы, — сказала я ей через мгновение. — Она угрожала, что может распространить Тихую Воду на всех людей внутри Льеса. Это по меньшей мере сто тысяч нежити, и битва не уничтожит их всех, часть рассеется по территории страны. — Легионы Ужаса знают толк в миротворческих операциях, — заметила Императрица. — А видимый общий враг не помешает.       Легионы Террора знают толк в миротворческих операциях. Боги, это было предложение, от которого фермера бросало в дрожь. — В конечном итоге в этом обвинят Праэс, Малисия, — прямо сказала я. — Легионы, убирающиеся после этого, не заслужат большой любви, когда речь идет о резне ста тысяч мирных жителей от рук любимой дочери Пустоши. — Общественное мнение уже готовится, — сказала Императрица. — Твоя заметность в последнее время не осталась без последствий.       Ах. Они собирались указать на меня и сказать: вот хорошая девочка, она победила плохую девочку, и вы только посмотрите — на ней наши цвета! Разве вы не рады, что Башня у руля? Снижение налогов для всех. Я не уверена, что этого будет достаточно, но, если Принципат постучится в ворота, Кэллоу могут просто выбрать дьявола, которого они знают. Особенно, если дьявол только что назвал одного из своих вице-королевой, а за её спиной скакали красивые рыцари. Я уже порядком устала от ощущения, что моя собеседница всё время на три шага впереди меня, но я сомневалась, что это скоро закончится. — У меня есть гипотеза, о которой я хочу поговорить, — сказала я. — Я слушаю, — сказала Малисия. — Допустим, есть девушка, и она не так уж хороша в интригах, — сказала я. — У неё нет способностей к этому. Но она научилась, так сказать, читать силы в движении, и, оглядываясь на прошлый год, она заметила несколько вещей. — Императрица открыто изучала меня и ничего не говорила. — Девушка все это время рубила движущиеся цели, и до недавнего времени у неё не было времени даже вздохнуть, — сказала я. — Но сейчас она передохнула, и, пытаясь взглянуть на год с другой точки зрения, она увидела несколько странностей. — Я небрежно помахала запястьем, чтобы уточнить: — Например, Акуа может собирать реагенты для Тихой Воды, не вызывая Преисподних на свою голову, — сказала я. — Или беспрепятственно ввозить так много маленьких безделушек через Южный Кэллоу. Так вот, люди этой названной мной девушки — пока новички. Неудивительно, что они упустили эти вещи. Но есть два человека, которые должны были следить за ситуацией. У одного уважительная причина, так как он был в отъезде. А вот другой? Отсутствие внимания у другого интригует. — Мне любопытно, — сказала Малисия. — Как ты думаешь, что выиграет эта другая, позволив опустошить житницу своей империи? — Вот, это та часть, которая сначала привлекла девушку, — ответила я. — Тогда она подумала: «Знаете, в чем проблема с Кэллоу? Там есть все эти сельскохозяйственные угодья, но там полно упрямых кэллоу. Было бы намного проще, если бы часть из них исчезла. Вместо этого вы могли бы устроить там ферму праэси».       Императрица ничего не сказала. — Но потом девушка решила, что это слишком грубо, — далее размышляла я. — Подобные меры могли быть приняты давным-давно, но не были приняты. Так что же можно было получить, да? Тогда ей пришло в голову, что она всё ещё думает в настоящем. Не та игра. Теперь, забегая вперёд, вы знаете, что может быть полезно для этого другого? Кэллоу, достаточно сильный, чтобы бороться с Принципатом, но слишком слабый, чтобы поднимать волну против Империи. И ещё есть этот образ — о девушке, вонзающей сталь в горло Акуа Сахелиан, пока та не захлебнётся своей кровью, и о том, как это сделает её популярной среди некоторых людей.       Мои глаза посуровели. — Сначала это озадачило её, так как другая потеряла бы несколько перьев от всего этого дела, но в этом есть какой-то извращённый смысл, — отчётливо проговорила я. — Если Кэллоу стоит за девушкой, а девушка за Башней, что ж, все неприятности исчезнут. — И в этом гипотетическом случае, что бы девушка сказала другому? — спросила Малисия. — Что сейчас не время обнажать ножи, — сказала я. — Но что, если что-то подобное повторится снова, если кровью и жизнями кэллоу рассчитывают и впредь разбираться с врагами, будут последствия, и что в последнее время девушка стала довольно хороша в убийстве.       Императрица небрежно повертела в руках свою чашку. — Я полагаю, что эта девушка, о которой ты говоришь, неправильно понимает некоторые вещи в методах другой, — сказала она. — Видишь ли, в отличие от своего товарища, она не верит, что войну с Принципатом можно выиграть. Это один из немногих пунктов, по которым они расходятся во мнениях, и она пошла на многое, чтобы отсрочить и даже попытаться предотвратить такую войну.       Я бы не задействовала Демониста, если бы то, что она готовила, навлекло Крестовый поход на наши головы, поняла я. Вполне правдоподобно, хотя месяцы растущих во мне сомнений не собирались утихать из-за нескольких фраз, произнесенных одним из самых искусных лжецов в Творении. — Это немного беспокоит, — сказала я. — Учитывая, что война не за горами. — Человек, о котором ты говоришь, всю жизнь готовился к этому, — сказала Малисия. — В его глазах это кульминация всего, что он когда-либо делал. Победа в ней подтвердила бы всё, за что он боролся. Кто-то может сказать, что он не в состоянии представить, что эту войну нельзя выиграть, потому что это противоречило бы тому, кто он есть. — И она думает, что он был ослеплён этим, — сказала я. — Я не уверена, что на данный момент это имеет значение. Война всё равно надвигается. — Интересная головоломка, не так ли? — задумчиво произнесла она. — Как можно выиграть войну, которую тебе суждено проиграть? — И есть ответ? — спросила я.       Императрица Ужаса Малисия красиво улыбнулась. — Почему бы просто никогда не доводить до войны.