Бой без правил

***

      Они стояли друг напротив друга в тёмном коридоре мрачного особняка, готовясь к их второму за знакомство бою. И у него, Серафима, и у неё, Эммы, в руках было по мечу. Серафима обучали с детства боевым навыкам, он умел всё. Эмма была самоучкой, уловившей для себя одно: «Главное, обезоружить противника». — Надеюсь, воровка, ты подтянула своё умение драться, — издевательски протянул мужчина. Он почти не изменился — всё те же рыжие волосы, собранные в хвост, тупая, бесячая ухмылка, прокуренный голос. И взгляд, наполненный скрытым восхищением. — Не зови меня так, остолоп, — бросила Эмма. На самом деле она боялась. По телу пробегали мурашки — она помнила, насколько хорош Серафим в боях, насколько он сильный и ловкий. — Знаешь, я ни капли не удивлена, что ты перебежал на сторону этой сумасшедшей, — Эмма усмехнулась, медленно прокручивая меч. — Ты всегда был эгоистом, везде ищущим выгоду. — Да, милочка, так и есть, — граф лишь пожал плечами. Эмма цыкнула. Меркое обращение. — Я хочу увести отсюда сына. Мы можем обойтись без драки. — О нет, не можем. Альба приказала защищать Альберта ото всех. Абсолютно всех. А то вы ведь хитренькие, одним словом мальчика к себе перетяните. «Слова герцогини», — поняла Эмма и тяжёло вздохнула. Она не была трусливым человеком, но идти в бой на этого… она окинула взглядом накаченного Фидеса. — Тогда… — она без предупреждения сделала выпад. Лучше не медлить. Чем больше оттягиваешь момент, тем страшнее он кажется и тем больше вероятность, что ты отступишь. Да и сам Серафим когда-то учил её подобному: «Научись начинать бой раньше, чем твой противник, покажи себя искусным бойцом». Серафим отскочил. На его лице заиграла жестокая улыбка — Эмма начала бой без правил, а в бою, где его не сдерживают никакие границы, он непобедим.

***

       Они познакомились лет шесть-семь назад в какой-то забегаловке. Командир Фидес выпивал с ребятами из своего отряда, хохотал громче всех и отпускал непристойные шуточки дамам, приносящим им пиво и ром. Последнее, кстати, Серафим обожал. В детстве мать часто рассказывала ему байки о пиратах. Это сопровождалось весёлой песенкой, строчки которой его мать вычитала в романе «Остров сокровищ»: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведёт до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!» Его мать вообще была довольно дерзкой женщиной. Правда, отец никогда её не любил, да и любил ли он кого-то вообще? Таковы браки по расчёту. Зато сам Серафим обожал Эллиану. Именно благодаря ей он полюбил баллады. Жаль, что женщина скончалась рано. В память о ней Серафим мечтал стать пиратом, да и морские приключения манили. Но отец хотел, чтобы тот верой и правдой (лестью и хитростью) служил королеве Англии и не смел отрекаться от статуса графа. Серафим икнул, выпивая ром. Пиратом он, конечно, не стал, но ром обожает бесконечно. — Эй, командир! — вскочил вдруг один из подчинённых. — Этот парнишка у Вас кошелёк своровал, — он указал на паренька, пробирающегося к выходу через пьяные тела. Серафим нахмурился. Это кто такой смелый? Он ударил по столу. — Поймайте его, болваны, чего уставились-то? Услышав это, наглый воришка было дёрнулся, чтобы побежать, но его схватили за шиворот и подвели к Фидесу. Серафим оглядел оборванца. — Да ты совсем безголовый, раз на деньги графа заришься, — мужчина усмехнулся. — Может быть… — буркнул парень. — Кошель-то отдай, — Серафим лениво протянул руку. Он пребывал в достаточно хорошем настроении, чтобы не наказывать наглого мальчишку. Тот посмотрел на графа исподлобья, но принадлежащее не вернул. Такая настойчивая наглость даже забавила подвыпившего Фидеса. — Давай так, — он ухмыльнулся. — Устроим уличный бой. Если побеждаешь ты, то забираешь кошель с этими деньгами, если я — ты отправляешься в тюрьму. За спинами зашептались — ясно же, что худому воришке не победить натренированного Серафима. Фидес бросил на них взгляд: «Хотите что-то возразить?», на что все тут же замолчали. Сам воришка оглядывал Серафима с сомнением. В драке он точно не одолеет этого рыжего великана, но отказ будет клеймом позора. Да и тут особо без вариантов, отказ, не отказ, в любом случае — тюрьма. — Соглас.. ен, — хрипло прошептал паренёк и наконец медленно положил кошель со звенящими монетами на стол. — Давай, Эмма, надери ему зад! — вдруг раздалось из толпы. «Паренёк» бросил быстрый взгляд, но кричащий уже затерялся. Всё, что воровке осталось, это вздохнуть. Серафим слегка отстранился. Его лицо выражало сильнейшее удивление. Спустя молчание он выдавил: — Так ты баба… — Ну и что? И что, что я женщина?! — она выпрямилась, спустила капюшон и воительственно начала почти наступать на Фидеса. — Боишься проиграть, остолоп? — она дёрнула подбородком. Теперь было видно, что это совсем не подросток — молодая женщина. Возможно, тридцати лет. Серафим восхищённо замер. Он привык к женщинам двух типов: чересчур горделивым и напыщенным дочкам и жёнам дворян или проституткам, готовым на всё. Такую дерзкую женщину он встречал в первый. нет, во второй раз. Матушка была такой же. Легко могла возразить мужчине, даже ударить его. За это её старший Фидес и не любил. В девушках он предпочитал покладистость. — Не горячись, милочка, — Серафим примирительно поднял руки на уровень груди. — Раз не передумала — идём. На лице Эммы заходили желваки — обращение «милочка» резало слух.       Они вышли на улицу. Тут было прохладно — конец августа уже позволял осеннему ветру кружить листья над головами людей. На крыше трактира сидело два мальчишки. Скорее всего, они пришли с воровкой. Они с любопытством наблюдали за графом и Эммой. Женщина сняла с себя плащ, дабы тот не мешался в драке, бросила одному из мальчишек. Простая тёмная рубашка, рукава оной она закатала и мужские штаны не могли скрыть женского сильного тела. Теперь она не казалась столь слабой. На руках были видны даже мышцы. «Она мне нравится» — мелькнуло в голове Серафима. Впервые за долгое время он думал так о ком-то. Мужчина, которого Фидес назначил секундантом, провозгласил бой открытым. Некоторое время Эмма и Серафим просто ходили по кругу, глядя друг другу в глаза. Ни один из них не опускал голову, не ссутулился. Они оба выглядели мощными, Серафим горячим и снисходительным, Эмма — задумчивой и хладнокровной, — словно Арес и Афина, бог и богиня войны, решили устроить схватку, показать, кто лучше. Первым напал Серафим. Он попытался ударить женщину в живот, но та отразила удар и отскочила, после чего ударила с ноги Серафима в колено. Он хмыкнул. Эмму спасало то, что они почти, как оказалось, когда она выпрямилась, одного роста. Она была лишь чуточку ниже, но уже не нужно сильно тянуться, чтобы ему врезать. Впрочем, что она и попыталась сделать. Она явно целилась в нос, но Фидес предугадал эту атаку и, схватив её за руку, заставил скрючиться. — Сдаёшься? — Пошёл к чёрту! — она резко дала ему локтём свободной руки куда-то в ребро, отчего мужчина охнул и на мгновение ослабил хватку. Мгновения хватило Эмме. Она снова оказалась на дистанции от Фидеса. Вокруг уже образовалась довольная куча зевак. В конце концов, где это видано, чтобы мужчина с девкой дрался? А та ещё и в одежде мужской… Женщины, случайно оказавшиеся здесь, в ужасе качали головой и спешили поскорее уйти. Мужчины и оборванцы-подростки напротив же подначивали. Однако Серафим и Эмма не обращали на них абсолютно никакого внимание, сосредоточив оное друг на друге. Воздух между ними явственно искрил. Эмма снова попыталась напасть, но Серафим ловко увернулся и схватил её за волосы. Эммы, вскрикнув, запнулась и чуть не упала, сетуя, что сама не воспользовалась таким приёмом — у мужчины волосы тоже были довольно длинными. Серафим дёрнул её на себя. Она могла бы сейчас оказаться прижатой к нему, но Фидес отпустил её. Эмма полетела на землю, успев схватить соперника за рукав. Она всё же оказалась прижатой… правда, не к нему, а им и к земле. — Сдаёшься? — он приблизился к её лицу. — Пошёл к чёрту! — она ударила его лбом в челюсть и ловко сменила позицию — теперь прижимала она. Её грозное лицо заставило графа рассмеяться, после чего тут же зашипеть от боли — удар лбом был не слабым. Все вокруг заулюлюкали и засвистели. Эмма, не обращая на них никакого внимания, размахнулась и со всей силы всё-таки ударила графа, пока тот находился в некой прострации, в нос. Граф поморщился и тут же закрыл нос, из которого побежала кровь, руками. «Ну ты и сука», — восхищённо прошептал мужчина, уже даже не стараясь выглядеть грозным и нападающим. — Я не хочу больше в темницу, — пробормотала воровка, вставая с Серафима и оттряхиваясь. Мальчишки на крыше зааплодировали. Толпа подхватила. «Боже», — Эмма презрительно цыкнула. Она-то понимала, что аристократ ей банально поддался. У неё бы просто не хватило сил одолеть такую дубину, ещё и так быстро. Её больше смущал этот самый факт. Зачем ему ей поддаваться? Хочет таким образом показать, что женщины, как не крути, зависимы от мужчин? Ну и мудак. Она взглянула в сторону мальчишек. Ей вернули плащ. Она вернула его на себя, снова накинула капюшон. — Эй, воровка… Она обернулась. — Лови! — Серафим, с приподнятой головой и зажатым одной рукой носом, кинул ей кошель, из-за которого всё и началось. — Ты его заслужила. Эмма хотела поблагодарить, но не смогла даже разлепить губы. Она просто кивнула и скрылась.        После этой их первой было ещё много встреч. Достаточно, чтобы они друг другу открылись. Они часто вместе выпивали. Эмме, которая раньше предпочитала эль, полюбился ром. Серафим не смотрел на неё также снисходительно, как на всех остальных — знал, что получит в нос, если ей что-то не понравится в его взгляде. Нос, когда-то уже разбитый её рукой, такой перспективе не радовался. Воровка, как оказалась, была родом из Франции. Точнее, её родители были эмигрантами из Англии, потому она свободно владела и английским, и французским. — Что заставило тебя вернуться и жить так? — Я… сбежала, — она растерянно тогда улыбнулась. — От чего? — От ненависти и ответственности, — глядя в пустоту, Эмма ответила. Серафим более не спрашивал подробности. Ждал, что она раскроется сама. — А знаешь, за что я ненавижу мужчин? — она тогда плюхнулась рядом с ним, уже изрядно подвыпившая. Серафим поднял брови. — За то, что ползут куда не надо… Считают, что цари всего мира, а женщины — их рабыни, нет, вещи, которыми можно воспользоваться и бросить, — она сплюнула и отпила ром из кружки. Серафим осторожно, что было редкостью для его грубой натуры, положил руку на её плечо. — Тобой так воспользовались? Эмма вся ссутулилась. — Я родила от того мужчины… но поняла, что не смогу воспитывать ребёнка, напоминающего унижение и боль, — она грустно хмыкнула. — Сейчас стыдно. Надеюсь, мальчик живёт не плохо… — Не вини себя, воровка. Лично я надеюсь, что тот урод мёртв. Я не про ребёнка, — он поспешно поправился. Эмма улыбнулась. — Я убила того, кто это сделал… Голос дрожал. Глаза намокли. Эмма впервые перед ним плакала. А Серафим тогда впервые её обнял. Он вообще впервые кого-то обнял после смерти Эллианы. Он не видел смысла в этом, да и брезговал. Ирония, что позволил себе обняться он именно с той, кто была из более презираемых им людей. Но только не она… Как её вообще можно презирать, зная, что она за такое врежет.        Эмма любила читать, но, будучи скрытной воровкой, не имела возможности делать это часто. Узнав об этом, Фидес начал иногда приводить её в своё поместье — у них была обширная библиотека. Эмма была счастлива. По-настоящему. Пусть и не говорила прямо. Она вообще была человеком не слова, а дела. Впрочем, как и сам Серафим. С ласковой, несвойственной ему, улыбкой он наблюдал за тем, как она читает, любовался и был готов отдать этой женщине весь мир. Сразу вспоминалось детство, его мечты о пиратстве… Он выкупил для неё целую книжную лавку. — Да ты идиот… — измученно шептала женщина и противоречиво поглаживала корешки книг. С тех пор Эмма Маргарита Кельт стала библиотекарем. Она, конечно, могла просто наслаждаться всеми книгами, но она говорила, что счастьем нужно делиться. Серафим шутливо называл её Робином Гудом. То, что у неё двойное имя, он узнал абсолютно случайно. Женщина проговорилась, что мама называла её Маргариткой — как цветок. А стали бы её называть просто так? Вот и Фидесу показалось, что нет.        Его отец узнал об этом глупом романе. Старик сразу дал понять, что в этой сказке не будет места волшебству. — Нашёл, в кого влюбиться, — прохрипел старший Фидес. — В девку из низшего слоя! В воровку! — Батенька, не берите на себя так много, — процедил Серафим. — Я сам буду решать, кого любить. Седой граф бросил на него взгляд. — Покуда я жив, нет у тебя такого права. Слышишь? Если сам всё не закончишь, я сделаю это за тебя. И поверь, сынок, — он сцепил морщинистые руки и положил на них подбородок. — Мои способы не будут гуманными. Серафим слишком хорошо знал своего отца, чтобы понять — тот ни капли не блефует. А вреда для Эммы, и так достаточно натерпевшейся, он не желал. Оборвать пришлось быстро и ничего не объясняя. Эмма наверняка сама всё себе объяснила в голове. Не зря про выгоду сказала. Как давно это было. Как сейчас всё повернулось.        Серафим безжалостно полоснул по руке Эммы мечом, легко прорезая ткань и задевая кожу. Женщина поморщилась, но не отступила. Вновь напала, зная, что это бессмысленно. Она никогда не превзойдёт своего учителя. Их мечи звонко встретились. — Ты не права, Эмма, — вдруг проговорил Серафим и отопнул её от себя. Скрючившись, она начала задушенно кашлять, пытаясь всё ещё держать оборону. — Про что ты.? — Я не всегда ищу выгоду. Я не искал выгоду, когда любил тебя. Эмма чертыхнулась. — Ты бы не бросил меня, если бы любил, — она попыталась выпрямиться, но Фидес схватил её за волосы и оттянул, чтобы снова посмотреть в эти глаза-озёра. — У меня не было, выбора. Веришь или нет… Просто не было, — он отпустил её, после чего огладил по щеке, которую сам и порезал в бою. Эмма шикнула. Сначала чуть не убивает, а потом гладит. Как это понимать? — А сейчас есть. Но ты опять предпочёл оставить меня с болью один на один. Каково быть моим врагом? Расскажи, Се-ра-фим. — Сердце разрывается каждый раз, когда вижу твою кровь, и колотится от восхищения всегда, как ты начинаешь нападать, говорить, усмехаться. — Между властью и мной ты выбрал в… — Тебя я выбрал, Эмма, тебя. Всегда выбирал тебя. Единственная, кого я выберу, если напротив будут власть и деньги. — Тогда почему ты здесь? — Захотелось вспомнить прошлое, — он пожал плечами и остриём меча подхватил её упавший меч, после чего протянул ей. — Пошли спасать вашего с Альбой сыночка от самой Альбы, — он посмотрел в стену, качая головой, мол, ну у вас и путаница. Эмма смотрела на него, широко раскрыв глаза. Громко рассмеявшись, она проговорила: — Да ты идиот!