плёнка не стареет

ed sheeran — photographer.

он нажимает на кнопку медленно, ждёт щелчок старого фотоаппарата, что достался ещё от отца, а после белоснежная фотография выходит наружу. парень зажимает её хрупкими пальцами, убирая фотоаппарат в рюкзак. он трясёт фотографию несколько секунд, хотя по сути, в этом нет смысла. — можно посмотреть? — хван поднимается со своего места, поправляя деревянный стул. золотой свет окутывает аудиторию, словно мягким, тонким одеялом. солнечные лучи неравномерно ложатся на парты и стулья, оставляя за собой тени, что рисуют какие-то узоры. ветер льётся из окна и несёт за тобой еле уловимый запах свежего кофе из соседней кофейни и сирени, что уже цветёт недалеко от университета. солнце совсем аккуратно и нерешительно целует лицо хёнджина, путается в его волосах, прячется в глазах, заставляя почти незаметно морщить нос. а феликса солнце поцеловало ещё в раннем детстве. и совсем не так, как хвана. солнце вручило парню незабываемый поцелуй, оставив подарок на всю жизнь в виде россыпи веснушек. — нельзя, — после совсем короткой тишины говорит ли, а затем улыбается так ярко, что солнечные лучи за окном, по сравнению с его улыбкой, кажутся самыми тусклыми вещами в этом мире. — фотография ещё не проявилась, хёнджин. — хорошо, — хван кивает в ответ, поднимая уголки губ вверх. — я подожду, — его осветлённые волосы выбиваются из небрежного хвоста, спадая на лоб и чайные глаза, закрывая обзор. — всё равно плёнка лучше, чем полароид. — в полароиде есть своя изюминка, — феликс рассматривает фотографию, изображение на которой медленно проявляется. — тут нет права на ошибку. и если у тебя с первого раза получился красивый кадр, то это может сказать о твоём профессионализме, — он кидает взгляд на хёнджина, что слушает его, словно под гипнозом. — я полагаю. — либо это может сказать о моей удачи или случайности, — парень становится рядом, заглядывая в фотографию, что с каждой секундой расцветает всё сильнее, словно цветы на территории учебного заведения в середине весны. — я могу быть абсолютно криворуким и ничего не знать об исскустве фотографии, но получить хороший полароидный снимок. но другая ситуация, когда на плёнке запечатлены только удачные кадры. вот это может сказать о профессионализме. — что ж, — феликс откладывает снимок на стол и вновь роется в рюкзаке. — раз ты такой криворукий профессионал, то держи, — он кладёт хёнджину в руки свой фотоаппарат, становясь напротив него. — сделай мне с первого раза удачную фотографию, — его улыбка приобретает другой окрас, становится хитрой, как у чеширского кота. — не вопрос, — хван крутит в руках аппарат, разглядывая со всех сторон. не то чтобы он сильно отличался от его плёночного фотоаппарата, просто ему было непривычно держать в руках другое устройство. — тебе не жалко картриджей? — не жалко, кадр же получится хороший, — низкий, бархатный голос ликса сейчас звучит иначе. звучит мягче. глубже. он эхом гуляет по аудитории, медленно рассеиваясь в воздухе. вообще, феликсу ничего не жалко для хёнджина. ни картриджей, ни своей юности, которую он без остатка отдаёт хвану. — и что же мне сфотографировать? — он медленно шагает в другой конец аудитории, взглядом пытается зацепиться за что-то, что достойно съёмки. — меня, — уверенно отзывается феликс, и хёнджин сразу же лицом к нему поворачивается. — тебя я сфотографировал. теперь моя очередь. — без проблем. мне только в радость. хван укладывает пальцы кнопку спуска, а глазом смотрит в окошко, по привычке настраивая фокус и выдержку. но на фотоаппаратах моментальной печати это делается иначе. хёнджин теряет уверенность в своих действиях и словах, понимая, что сейчас выйдет далеко не лучший кадр в его жизни. ладони слабо потеют, а сердце стучит быстрее из-за подсознательного страха опозориться. хотя феликс — последний человек, который станет осуждать его в случае неудачи. хёнджин нажимает на нужную кнопку, и фотоаппарат издаёт характерный звук. проходит пара секунд, и карточка уже лежит в руках парня. — спрячь её, — просит феликс, пока парень разглядывает фотографию в ярких лучах, будто первый раз в жизни видит карточку моментальной печати. — засветишь же. хван, как ошпаренный, накрывает фотографию ладонью, стараясь не касаться её, а затем слышит тихий смешок ли, который медленно подходит ближе. парень откладывает фотоаппарат на ближайшую парту, боясь сломать довольно хрупкую вещь. — ну, снимок в любом случае получится засвеченным, потому что ты выбрал не совсем правильный ракурс, — ликс рукой указывает на открытое окно, где вечернее солнце продолжало дарить свой тёплый свет. — слишком много солнышка попало в кадр. — с плёнкой таких проблем нет, — заявляет хёнджин, встречаясь взглядом с ли. — зато через пару минут у тебя будет готовая фотографию, которую не нужно проявлять. кстати, твоя уже готова, — он идёт назад к столу, на котором оставил карточку. картинка всё равно не проявилась полностью, она выглядит тусклой, будто выгорела на палящем солнце, но через пару часов карточка будет выглядеть гораздо лучше. — смотри, — феликс протягивает её хёнджину, и парень берёт неуверенно, рассматривая себя на снимке. — у тебя талант, феликс, — заключает хван, поднимая глаза на парня, не скрывая искренней улыбки. — это потрясающе. ты прекрасный фотограф. и не зря именно ты лучший ученик на потоке. — прекрати, — ли отворачивается, чувствуя, как щёки наливаются красной краской. — я видел твои плёночные фотографии. и они в разы лучше, чем мои, — голос предательски дрожит, а язык путается, не позволяя изложить всё мысли, которыми наполнена голова. — давай так, — хёнджин кладёт тёплую ладонь на плечо феликса, и у того волна мурашек омывает всё тело. сравнимо с ударом молнии или разрядом тока. — мы с тобой оба хороши в своих сферах. согласен? — он разворачивает ли к себе лицом, смотря его глаза, что в свете солнца выглядят тёмно-медовыми, сладкими, до невозможности красивыми. хван видит в них нечто большее, чем просто "прекрасно". что-то неповторимое и искреннее, что не встречал ранее. его глаза как океан. глубокие и неизведанные. кажется, хёнджин тонет. — согласен, — кивает несколько раз феликс, сглатывая вязкую слюну, что непроизвольно скопилась во рту и быстро хлопает густыми, угольными ресницами. — на твой снимок, думаю, уже можно посмотреть, — шепчет он, пальцем указывая на ладонь парня, в который были зажаты фотографии моментальной печати. хёнджин раскрывает ладонь, открывая взору карточку феликса, что была с заметным жёлтым оттенком. — вот видишь — она желтит. это из-за засвета, — поясняет он гораздо лучше, чем преподаватели на скучных лекциях. его голос словно обнимает хвана, заставляя почувствовать себя героем какой-нибудь сказки. потому что перед ним сейчас стоит самый настоящий принц. — но на самом деле, мне нравится как вышло. если бы я не знал при каких условиях была сделана эта фотография, то даже и не заметил бы желтизну. — это комплимент? — усмехаясь, спрашивает хёнджин, ощущая, как в груди что-то горит, будто это солнце за окном прожигает его изнутри. — это комплимент. ты молодец, — одними губами произносить ликс, будто боясь спугнуть хёнджина, как маленького кролика. — всё равно плёнка лучше. полароидные фотографии выгорают, тускнеют со временем. а плёнка не стареет, — вновь улыбаясь, отвечает хван, кидая взгляд на феликса с фотографии. — могу ли я оставить её у себя? — интересуется он, словно знает заранее, что получит отказ.

So you can keep me Так что ты можешь хранить меня Inside the pocket of your ripped jeans В кармане своих рваных джинсов

— можешь. а могу ли я тебя поцеловать? — можешь.