Искрящаяся нежность

      С самого начала всё было не так, как обычно. Джон Дейви Харрис даже представить не мог, что встретит любовь всей своей жизни так. Попадя в его реальность, с целью изучения других миров. Хотя, чего таить, учёный в целом не ожидал, что судьба распорядится именно таким образом. Что его второй половинкой станет его альтер-эго. Но, признаться, JDH это почувствовал. С первой их встречи.       Лололошка выделялся из толпы. Яркий, любознательный, с горящими глазами, что с жадностью изучали каждый мир. Храбрый, пускай, зачастую, опрометчивый. Всегда готовый рваться в бой, чтобы защитить других, никогда не позволяя другим жертвовать собой ради него. И всё это умещалось в, казалось, хрупкой натуре омеги. Так привыкли считать окружающие, да и подобные мнения установились очень давно, что одно исключение из правил было не в силах их поменять. Но Ло был именно таким исключением. Невероятным. Стоило Джону выйти из Отправления, как его взгляд сразу привлекли голубые очки и такого же цвета шарф. И со стороны, честно, никто бы в жизни не подумал, что Ло — омега. Да и это не было заметно. Даже нежный и мягкий запах карамели не давал подсказок. Такой мог быть у кого-угодно. Однако, Харрису всё же удалось выяснить вторичный пол напарника, уже, конечно, сильно позднее их первого знакомства. Вот только впечатление, произведённое с самого начала, Лололошка не исправил. Наоборот, подкрепил, и, быть честным, JDH был рад, что не ошибся.       Конечно, нельзя было не повыпендриваться. Учёный считал, что недостаточно шокировал всех присутствующих у Схождения, и нужно добить их окончательно, чтобы никто вообще не понимал, что происходит. Приветственный танец, подмигивание, умело скрытый флирт, пусть он тогда не знал, кем является Ло, но это не отменяло того факта, что тот ему понравился, и вальяжное обращение «красотка», которое было адресовано неясно кому — это всё, что оставил от первого впечатления Джон Дейви Харрис. Потом, конечно, шли закатывания глаз от госпожи Окетры, ведь альфа казался ей слишком самовлюблённым, разговоры с Джодахом о всяких важных вселенских делах, и, непосредственно, полноценное знакомство с Лололошкой. Тогда учёный даже не представлял, к чему приведёт это очевидное, но такое удачное знакомство.       Разобравшись со всем и изложив свою цель визита, учёный довольно быстро завёл полезные знакомства, ведь как минимум два мироходца и один полубог разделяли его идеи. Точнее, сначала вообще не врубились, смотря на учёного, как на психически больного, но после довольно быстро вникли в суть. Хотя, признаться, Лололошка всё равно не понял до конца, но очень старался! Таким образом, быстро урегулировав дела в Мисре, разобравшись с парадоксами и остальными делами, команда по изучению Искры решила отправиться за ещё одним важным учёным в другой мир. А именно — Аллотеру. Джодах убедил всех, что Райя Прайм — именно та учёная, с помощью которой они смогут решить многие вопросы. Спорить с ним никто не стал.       По началу, ни название мира, ни имя девушки, не дали Ло абсолютно ничего, но оно, в целом, и не удивительно. С памятью ещё никто работать не начал, да и в целом с Искрой.       К слову, об Искре, или же Вспышке (первое время Лололошка долго спорил с Джоном по поводу названия, в итоге каждый смирился и продолжил называть так, как привык), пользоваться ею Ло не умел, в привычном понимании использования. Ранее она работала сама по себе, в случайные моменты, и то стирая к чертям память. Этого им, конечно же, не хотелось. Так что Харрис вызвался добровольцем помочь Лололошке. Ну, как вызвался. Опередил Окетру, практически свалив с ног и не дав договорить. С этого и началось их сотрудничество, если это вообще можно так назвать.       Поладили ли они сразу? Нет, почти нет. Ло придерживался того же мнения, что и Окетра, и терпеть не мог высокомерных людей. А запах кофе, исходящий от нового знакомого, показался ему слишком резким. Да и он всегда больше любил чай. Хотя, нужно отдать должное, Харрис старался, как мог. Повыпендриваться — это дело хорошее, но с Лололошкой он пытался держать себя в руках, а язык за зубами. И то, получалось у него так себе, с натяжкой. Всё-таки гениальность и убеждение, что он умнее, вылезали наружу, почти всегда выставляя его не в самом лучшем свете. Учитывая, что параллельно он пытался флиртовать, абсолютно безуспешно и неудачно, его жалкие попытки выглядели комично. И с них любили посмеяться Окетра с Джодахом. — Как думаешь, когда он осмелится пригласить Лололошку куда-нибудь? — Не раньше прибытия в Аллотеру, я уверена. Да и вряд ли Ло сразу согласится, — девушка усмехается и пожимает плечами. — Если Харрис продолжит в том же духе, то Лололошка даже не заметит, что его куда-то собираются пригласить. — Это точно, — также усмехается Джодах, полу-обнимая крылом девушку. На удивление, эти двое разобрались между собой очень быстро, хотя знакомы столько же, сколько и Ло с JDH — две недели. Но в отличие от вторых идиотов, они умеют разговаривать между собой. Очень важный навык, знаете ли.       Возились они с Искрой Лололошки эти же две недели. Ну, может чуть больше. И нельзя сказать, что это их не сблизило… Прогресс определённо был, правда, до желаемого Джоном всё ещё было очень далеко. По крайней мере, они стали спокойно разговаривать и делиться опытом, с интересом слушая друг друга. А это уже дорогого стоит. И со стороны могло показаться, что у них чисто дружеская симпатия. И фактически, так всё и могло быть. Если бы запах карамели не становился всё более притягательным, а кофейный перестал раздражать и стал даже… Нравиться. Если бы руки постоянно не тянулись к чужим, поддерживающе сжимая. Если бы от незащищённых без очков глаз можно было оторвать взгляд. Если бы рядом с ним не становилось так спокойно. И постепенно это стало работать в обе стороны. А после Искра заработала.       У них действительно получилось. У Ло получилось. Не без помощи Джона, конечно, даже наоборот, благодаря ему. Но вышло. Первый успешный и осознанный переход между мирами, без потери памяти, потом ещё один, и ещё… И у Харриса появляется навязчивая идея, сбежать с Лололошкой в другой мир на свидание. Настолько, что мозг просто не может от неё отделаться. Но это попозже. Сначала ему бы хоть куда-то его пригласить. Ну и в Аллотеру попасть.

***

             В тот день произошло слишком много событий. Подтвердились его догадки, что уже давно перестали ими быть, а также JDH не на шутку перепугался. Ло действительно отличался от других.       Перед тем, как все собирались переместиться в Аллотеру, был проведён некий жребий. Переместиться всем и сразу было не проблемой, но Джон, как и Лололошка, в душе не чаял, где находится этот мир. Да никто не был в курсе, кроме Джодаха. Поэтому было решено перемещаться следующим образом: Ави создаёт портал для Окетры, потому что использовать такое сильное заклинание, как Conseco, только что осознавший себя мироходец не мог. Потом перемещается в Аллотеру сам, за ним по следу Искры JDH, и уже следом за учёным - Ло. Так как след Харриса мироходец почему-то чувствовал лучше всех. Может, из-за эмоциональной привязки, а может банально из-за силы Вспышки. Неизвестно, но факт оставался фактом, Лололошка шёл последним. И незадолго до перемещения Джон заметил неладное. — Эй, ты в порядке? Выглядишь неважно, — подходит ближе, скрещивая руки на груди, и с тревогой смотрит на Ло. — Нам тут в другой мир перемещаться, не хотелось, чтобы ты потерялся где-нибудь, — и вот скрытая забота за нравоучениями. Хотя, признаться, Лололошка уже привык. — В полном, просто слабость странная, и голова немного болит, — пожимает плечами, отмахиваясь. Прекрасно знает, что это значит, и злится на собственный организм. Ну что за предательство! — Давай аккуратнее, ладно? В Аллотеру переместимся, может, найдём тебе что-нибудь от головы, — хотя ответ его совершенно не успокоил. Вот так вот с ничего слабость? Что-то здесь не чисто. Однако учёный постарался себя не накручивать и разобраться с этим позже. Когда они покинут этот ужасно жаркий мир, а то находиться здесь было уже невозможно, честное слово. — Ага, — кивает и следует за Харрисом. Молча надеется, что ситуация не ухудшится. Наконец, они все собрались у Окетры. Коротко повторили, что делать, как произносить и куда направлять Искру. Первый пошёл Джодах, и следом за ним Окетра, произнеся уже знакомое всем «Conseco». Следом за ней должен был идти Джон. Но состояние Ло ухудшалось, что не ускользнуло от взора учёного. — Лололошка, не раскисай. Потерпи минутку, скоро пройдёт. Давай, сразу за мной, а там отлежишься, — поворачивается, уверенно произносит «Conseco», и исчезает. А мироходец старается сразу за ним. — Conse… Гх, вот же блядство. Ненавижу это состояние… — Низ живота противно тянуло, ухудшаясь с каждой минутой. Хотелось свернуться калачиком и изолироваться от всех. Но оставался последний рывок. — Conseco, — и он исчезает следом за ними.

***

      Вероятно, он задержался сильнее, чем ему показалось, потому что все присутствующие сразу встревоженно кинулись к нему. JDH самый первый. — Ло! Ло, ты как? — Голова стала кружиться сильнее, живот тянуть болезненнее, а ноги переставали держать. Чёрт возьми. — Хей, хей, не падать! — Джон подхватывает его под плечо, поддерживая, и резкий запах карамели ударяет в нос. Слишком сладкий. Слаще, чем обычно. И пазл резко собирается, осознанием ударяя по голове. — Твою же мать… — Харрис, что с ним? Ло, ты слышишь меня? — Встревоженно спрашивает Окетра, подходя ближе. И ей также ударяет в нос запах. Глаза невольно расширяются в ужасе от осознания. — Харрис, отойди. Я позабочусь о нём, отпусти. — Она что, шутит? — Смеёшься? Я же не животное, чёрт возьми! Я тоже беспокоюсь о нём!.. — Но следующая фраза заставляет его замереть в тревоге и пускает мурашки по телу. — Жарко… — Тихо произносит Лололошка, уже мало что соображая. Ему херово, очень херово, и это то состояние, в котором он плохо контролирует себя. — Сейчас, Ло, сейчас… Уложим тебя, дадим таблеток… — Харрис, — резко прерывает его Окетра. Нет, она точно в своём уме? За кого она его принимает? — Убери руки, сейчас же, — девушка подходит ближе. — Да отстань ты! Дай я его уже уложу куда-нибудь… — Прекратили оба! — Разносится роботизированный голос. Перед ними появляется голограмма синеволосой девушки. Райя Прайм. — Идиоты, пока вы спорите, ему только хуже станет! Двойник Лололошки, — обращается она к Джону, так как познакомиться ещё не успели, — положи его на кровать, а дальше мы разберёмся. — О, ну хоть кто-то тут разумный, — учёный кивает и помогает Ло дойти до кровати в одной из комнат. Так уж получилось, что появились они под землёй, в лаборатории, где стоит Рехобоам. Очень удобно. Правда, дойти то помог, но дальше его всё равно выгнали. При чём, теперь две женщины. Нет, ну в самом деле, что за бред? — Вы совсем? Я учёный и его друг, какого чёрта вы смотрите только на вторичный пол? Я беспокоюсь за него, Прайм! — Но ответ всегда был один и тот же, а именно: — Ты — альфа, Джон Дейви Харрис, и подвергать Лололошку опасности мы не собираемся. Как в себя придёт, так поговорите, — и, с одной стороны, это звучало логично. Но с другой гиперопекаемо. Он. Не. Зверь. Мать. Вашу. Серьёзно, что он сделает по их мнению? Изнасилует его? Совсем что ли? Да Джон трясётся за него больше, чем они!       И серьёзно, тревога за состояние Ло только возрастала. Так не должно быть. Все омеги, что он встречал раньше, лишь вешались ему на шею и просили трахнуть их, не понимая, что несут. Ни одну из них JDH не тронул. Лишь отвозил домой, чтобы никакой мудила не мог воспользоваться ими. А тут Лололошка… Ему слишком плохо для такого состояния, и это точно не нормально. Харрис нервно ходил взад-вперёд, понимая, что ближайшие сутки, а то и двое, Ло ему не видать. — JDH, успокойся уже, хватит мельтешить, — старается вразумить его Джодах, закатывая глаза. — Раздражаешь перед глазами шастать. Ничего с Лололошкой не будет, ты же знаешь, обычное дело у омег. — Захлопнись, пернатик, я тебя не спрашивал. И ни черта это не нормально. Не должно быть так плохо, — хмурится, сцепляя руки за спиной и останавливается, думая. — Ну, придёт в себя — разберешься. А сейчас, умоляю, сядь уже куда-нибудь, — JDH машет на него рукой и исчезает куда-то с помощью Вспышки. Что же. Так даже лучше.       И Джон ждёт. Перебирает в голове, что это может быть и как он может помочь. Параллельно пытается разобраться со своими чувствами к Ло, и с тем, почему его состояние так сильно его тревожит. Хотя, ежу понятно, почему. Обманывать самого себя глупо и бессмысленно. Ему давно следовало всё признать. Этот случай лишь подтвердил его чувства и догадки. Теперь стало лишь безумно страшно за Лололошку.       Два дня он весь, как на иголках, и становится немного спокойнее только тогда, когда ему сообщают, что Ло в норме и пришёл в себя. Когда его наконец пускают к нему. — Лололошка! Ты как, в порядке? — Садится рядом на кровать, с тревогой осматривая. Запах вновь стал спокойный, а не ядрёно сладкий, жара нет, соображает ясно. Вроде, всё хорошо. — Да, всё прошло, я в норме, не волнуйся, — качает головой, чуть отводя взгляд. Без очков похож на котёнка. Ещё и сонного. — Что с тобой было? Не должно быть так плохо во время… — Его перебивают, словно он не хочет слышать это слово. — Я знаю. Знаю. Так было всегда, такой мой организм. Ничего с этим не поделать, — опускает взгляд в пол, словно ему неловко это обсуждать. Раньше никто из них не называл свой вторичный пол. Только, с Джоном это было очевидно, но с Ло… Правда вскрылась позорно и внезапно. — Ну ахренеть. И ты так спокойно об этом говоришь? Ло, — он осторожно приподнимает его за подбородок, — что с тобой? — И взгляд такой нежный и спокойный, что не рассказать правду невозможно. — Что, что… Ты теперь всё знаешь обо мне. И случилось это вот так… Постыдно. Давай, в твоём репертуаре указывать на мои недостатки. Можешь начинать. Твоё альтер-эго — омега. Посмеешься? — JDH замер и нахмурился. Что за ересь он несёт? — Ты дурак? Красавчик, у тебя жар ещё не прошёл, или ты бредишь? С чего ты взял, что я буду смеяться над вторичным полом? Какой кретин вообще над этим смеётся? — Он снимает очки и в недоумении выгибает бровь. — Знаешь, я даже подумать не мог, что ты обо мне такого плохого мнения. Я тут значит двое суток места себе не нахожу, переживаю за него, свои чувства анализирую, а про меня вот так думают! Честно, я оскорблён, — надевает обратно очки и скрещивает руки на груди. Лололошка смотрит в недоумении. — Чего? Ты серьёзно? Постой… Переживал? Чувства? Джон? — Ему послышалось? Не может же быть… — Да, да, и ещё раз да. Конечно, сказать это хотел не в такой обстановке, но раз омега, который нагло украл моё сердце, такого отвратного обо мне мнения, приходится выкладывать карты на стол, — кивает, вздыхает и пожимает плечами. А у Ло сердце бешено колотиться начинает. — Извини. Мне не стоило так думать. Это… было слишком неожиданно. Возможно, я всё ещё не до конца пришёл в себя, — всю новую информацию нужно переварить и обработать. А JDH тем временем молча проверяет температуру рукой. — Немного есть. Тебе бы отлежаться ещё, а после со всем разберёмся. Ну, не буду мешать, — встаёт и собирается уйти, однако его останавливают. — Джон, постой, — учёный оборачивается, вопросительно выгибая бровь, — ты можешь остаться, пожалуйста? У тебя запах вкусный… — Чуть улыбается, и Харрис не может не улыбнуться в ответ. Это прозвучало почти как признание в ответ. — Могу, куда денусь, — кивает и ложится рядом, позволяя обвить себя ногами, затащить в объятия и уткнуться в шею. А сам обнимает в ответ, наслаждаясь мягким запахом карамели. Кто бы мог подумать, что Ло станет ему доверять настолько, что попросит остаться и признает, что запах JDH ему по душе. О подобном, кажется, он мог лишь мечтать.       И все слова остаются на потом. Долгие разговоры с признаниями и откровениями, влюблённые поцелуи и объятия, свидания в других мирах. Новое знакомство, или скорее, разблокирование воспоминание о Райе, и душевные разговоры. Всё это остается на потом, ведь сейчас, пока он может так держать Ло в объятиях, почти назвав своим, остальной мир не имеет значения.

***

      С того момента прошло достаточно времени, чтобы многое сумело поменяться. Но не их чувства. Те оставались неизменными, лишь крепчали и становились больше с каждым днём. И в них не было повода сомневаться ни у кого. Между ними выстроилось такое доверие и взаимопонимание, что, казалось, его просто невозможно пошатнуть. Сколько разговоров было между ними, на абсолютно всевозможные темы. Сколько ласки и любви было в каждом взгляде и касании. И так нежно обращаться с Ло во время их первого раза, он уверен, не мог никто. Дарить столько любви в каждом поцелуе и в каждом прикосновении. Рядом с JDH мироходец ощущал себя любимым и желанным. И так оно и было. Просто нужно было увидеть, какими глазами Джон смотрит на Ло, и заметить, насколько Лололошка доверяет учёному. Этого становится достаточно.       Из тех вещей, что поменялись, ну… Ло вернул себе память. Стоило начать с Райи, событий в Аллотере и понеслась. Мироходец вспомнил всё. Также Прайм перестала быть просто голограммой. JDH постарался и создал для неё автоматона, точнее, тело, соответствуя пожеланиям заказчицы. Никто из присутствующих ранее такого не видели, так что Харрису пришлось разъяснять что это, откуда, как работает, и что он сделал у себя в реальности. Даже пообещал как-нибудь сводить туда Лололошку. Попозже. После создания Райе тела Ло долго долго обнимался с ней. Соскучился, оно и понятно. Прайм сама не желала его отпускать.              Также они продвинулись в своих исследованиях Искры. Настолько, что всё необходимое для попадания в Архей у них было, более того, они уже отправились туда. Конечно, не обошлось без инструкции по выживанию от Райи, полезных советов от Окетры, и угрозы от Джодаха, что если они вновь посмеют играться со временем и материей, то он лично встретится со Смотрящим и упечёт их в тюрьму времени. За такое высказывание его больно стукнула локтем в рёбра Окетра, однако угрозу это не смягчило. Лололошки всё поняли, приняли во внимание, закивали, а после благополучно забыли. Скорее они пожалуются на Ави Смотрящему, чем он на них. В общем, с небольшими проводами и просьбами быть аккуратнее, они отправились в Архей.       Единственный, за кого переживал Джон — это Лололошка. И по очень понятным причинам. Ло прекрасный боец, в этом он никогда не сомневался, легко справится практически с любым врагом и умеет за себя постоять. Но Харриса корежило от мысли, что тот может пострадать. Учёный ощущал ответственность за Лололошку, хотя он точно не был дамой в беде, которую нужно защищать. Но сам факт того, что они вместе, что Ло его омега не позволял ему расслабляться. В мёртвом мире, полном опасностей, он не мог позволить, чтобы с Ло что-то случилось. Поэтому старался всегда быть рядом, всегда подстраховать, прикрыть и защитить.       Идея с сонным измерением принадлежит Джону, тоже по нескольким причинам. Первое: Безопасность. Второе: Ло про такую магию даже не знал. Третье: Безопасность. Вроде бы, веских причин достаточно. Так что, немного осмотревшись в мире и отбившись от нескольких монстров, они приняли решение создать безопасное место, и как можно быстрее. Сон был выбран Лололошки. Тут уже свои причины, иные, раскрываться которые не будут.       Внутри сна оказалось пусто, что не удивительно. Лишь золотой скинт, которым был переполнен этот мир, освещал небольшой островок. Однако, с помощью пустотной магии JDH быстренько создал дом. Ну, как дом. Сраный замок. — Джон, ты мог сделать обычный дом. На кой чёрт нам замок? — Ло ударяет себя по лбу, а после переводит взгляд на своего благоверного. — Эй, я же для тебя стараюсь, симпампусик, — подмигивает, спуская очки, на что мироходец закатывает глаза. Пусть под очками и не видно. — Зато место больше, просторнее. Есть где походить, поразмышлять. — Мы всё равно спим вместе. — А кто тебе сказал, что там две спальни? — Справедливо. В целом, спорить ещё дольше совсем не хотелось. Тем более, что замок тёплый и уютный, хоть и был из камня. Камин прекрасно справлялся с обогревом.       Когда появился островок безопасности, в прямом смысле островок, Харрису стало немного спокойнее. Теперь он может без страха, что на них кто-то нападёт, тискать Лололошку. Безусловно, расслабляться им некогда, но небольшой перерыв нужен всегда. И учёный рад, что в короткие моменты отдыха он может валяться со своим омегой, вдыхая запах мягкой карамели, и целовать нежные губы, а не переживать о том, что сейчас появится очередной заражённый и схватит его за задницу. Замок не нуждался в том, чтобы его обустраивали, внутри было всё необходимое, начиная от книг в библиотеке и заканчивая сменной одеждой. Но Лололошка всё равно сумел внести в это место уют. То семена какие-то из леса притащит, чтобы вырастить непонятно что, то червяка плотоядного заберёт и ухаживает, как за домашним питомцем, то найдёт, или выкрадет, какой-то артефакт и поставит в случайное место в замке. И ведь оно смотрится гармонично. Правда, потом у учёного всё равно появлялись вопросы вроде: — Ло, что у нас в доме делают эльфийские наручи? — На что он получал всегда примерно один и тот же ответ. — Нашёл, подумал, что тебе пригодятся, — ну невероятный человек, согласитесь. Джон всегда удивлялся его умению тащить в дом всё нужное и ценное, пусть мироходец даже не знал, что очередная «красивая безделушка» является очень важным артефактом. А когда это выяснялось, то он всегда оказывался зацелованным и усыпанным благодарностями.       Лололошка в целом невероятный, и JDH всегда восхищался тем, как в одном человеке может умещаться столько всего. Казалось, учёный каждый раз открывал для себя новую сторону Ло, которая лишь дополняла его и подчёркивала уникальность. Подчёркивала, что они настолько же разные, насколько и одинаковые. Лололошка очень добрый, но при этом может быть резок с окружающими, если это необходимо. Он готов прийти на помощь всем, даже если его не просят, но при этом с неохотой принимает её сам. Ло спокойно может справиться с оравой монстров, но потом с радостью упасть в родные и тёплые объятия. Храбро переживать ужасы, что предстают перед ним, а после поделиться тревогами, желая, чтобы его выслушали. В этом невероятном мироходце сочетались сила и храбрость с нежностью и искренностью. И несмотря на то, сколько бы кошмаров он не пережил, Лололошка всегда оставался Лололошкой. Ничто не было способно очерствить его душу и сердце. Ло не терял человечности, а наоборот, проявлял лишь больше сострадания к другим. Пускай, Джон не всегда понимал это, но старался брать пример и помогать незнакомцам, если об этом просил Лололошка. И после лишь восхищался его умению подружиться с каждым встречным. Но что бы ни происходило, и как бы не вели они себя в обычной жизни, порой, случались вещи, которые никто не мог контролировать. И в этом не было ни чьей вины. Просто нужно вовремя замечать сигналы и поддерживать всеми способами, которыми можешь. А ещё быть рядом, если в тебе нуждается твоя вторая половинка.

***

      Лололошка перебирал шкаф, стараясь найти какую-нибудь вещь Джона. Мироходца переполняло странное желание быть ближе и укутаться во что-нибудь, на чём есть его запах. Харрис же сейчас, как назло, был у Сайриссы, и напрямую обнять виновника его странной нервозности возможности не было. Благо, в шкафу нашлось достаточно запасных халатов и рубашек, чтобы можно было ими обложиться. — Не понимаю, что происходит… Без Джона тревога странная. Но жара нет, голова не кружится, низ живота не тянет. Что-то странное, — мироходец хмурится и лишь усерднее обустраивает своё уютное гнёздышко. Пару подушек, одеяло, и халат, на котором остался ещё успокаивающий кофейный запах, наконец смогли унять его нервозность. Но факт оставался фактом, что никогда раньше Ло так себя не чувствовал. Нуждающимся в ком-то конкретном.       JDH вернулся довольно скоро и, обойдя весь дом и не найдя нигде Лололошку, всё-таки решил заглянуть в спальню. Хотя, в это время мироходец обычно не валяется. — Ло, ты здесь? — Заглядывает в спальню и находит своего любимого в куче подушек и своих вещей. — А что происходит? Ты в порядке? — Подходит и садится рядом, нежно проводя по волосам парня. — В порядке. Просто хотел почувствовать, что ты рядом. Соскучился, — Лололошка вылазит из-под одеяла и крепко обнимает Харриса, утыкаясь в основание шеи и вдыхая родной запах. Мгновенно стало легче и комфортнее. У учёного же в голове постепенно складывается пазл и картина того, что случилось. — Меня не было пару часов, а ты успел соскучиться? — Обнимает в ответ, также наслаждаясь запахом омеги. — Точно ничего не болит? — Джон отстраняется и проверяет температуру поцелуем лба, а Ло лишь качает головой. — Вроде не горячий. — Всё со мной хорошо. Я что, соскучиться по тебе не могу? — Смотрит в глаза, а после вновь утыкается в шею, обнимая за талию. — Да можешь, просто меня напрягает твоё состояние. Может ну это лезвие и сегодня здесь останемся? Поищем в другой раз, Сайрисса поймёт, — мягко гладит по голове, перебирая пряди. Лололошка же возмущённо отвечает, но голос его приглушён, ведь голову тот не поднял. — В нормальном я состоянии, прекращай. У нас нет времени, ты сам прекрасно знаешь. Просто посижу так немного, и пойдём, — JDH вздыхает, явно не убеждённый, но спорить бесполезно, и он это знает. — Ладно, но будь аккуратнее, хорошо? — Да Харрис и сам не отойдёт от него ни на шаг. В таком самочувствии лучше не отпускать Ло далеко одного. Мало ли что случится. — Да-да, — отмахивается мироходец, а после замолкает на несколько секунд. — Дай свой шарф. — Чего? — Джон выгибает бровь и опускает взгляд вниз, хотя на него всё равно не смотрят. Лололошка всё также уткнулся носом в его шею и жадно вдыхает его запах. — Шарф. Давай поменяемся на денёк. — Мне не идёт голубой. Тебе — да, а мне нет. Прости, родной, но вкус в одежде у нас сильно отличается, — Ло отрывается от его шеи и серьёзно смотрит прямо в глаза. — Джон, пожалуйста, — нет, ну это несправедливо! Что это за взгляд? — Неет, не смотри на меня так, ты же знаешь, что я не смогу отказать — жалобный стон и такая же моська. Но после JDH лишь нежно целует Лололошку в губы, смирившись. — Бери, конечно. Сайрисса нас, правда, тогда точно перепутает. Но так даже забавно, — усмехается, а после развязывает свой шарф. Ло точно также снимает свой. — Спасибо, — гений лишь отмахивается. — Да ладно, не за что. Для тебя что угодно, — а после сам завязывает шарф Ло, чтобы было удобно и тепло. — Так нормально? — Да, — мироходец довольно улыбается, вдыхая запах с шарфа. Теперь стало ещё лучше. — Замечательно, тогда идём. Сайрисса ждёт, — на скорую руку наматывает себе шарф Лололошки, и оба отправляются к скинту, а после — к эльфийке.

***

      Сходить на поиски лезвия в Санкхо-Голл они планировали ещё несколько дней назад. Правда, Джон не рассчитывал, что ему невольно придётся переживать за состояние его омеги. Сколько бы раз Ло не повторил, что он в порядке, до конца этому никогда верить нельзя. Тот будет истекать кровью и уверять, что в порядке, лишь бы не тревожить окружающих. Поэтому учёный планировал не отходить от него, чтобы в случае чего быть рядом. А то такая сильная тяга к его запаху странная, мало ли симптомом чего она может быть?       Так что, как только они встретились с Сайриссой, переместились в Красные земли и разделились, то JDH отправился в одну сторону с Ло. Чему, однако, не была рада эльфийка. — Нам нужно осмотреть как можно больше территории. Тебе обязательно бегать за ним хвостиком? Он не беспомощный, — Харрис на это высказывание лишь спустил очки и нахмурился. — Я сам решу, куда и когда мне ходить с Лололошкой, ясно? И имею представление, где искать. Много времени мы не потратим, не переживай, — разворачивается и нагоняет мироходца. Девушка на это лишь закатывает глаза и идёт в противоположную сторону.       Много времени они действительно не тратят. Осматривают основную арену, и Джон быстро находит нужное место. Периодически посматривает на Ло, чтобы убедиться, что он в порядке. Но мироходец чувствовал себя нормально, лишь иногда вдыхал запах от шарфа. Да и монстров тут не было, что лишь упростило им задачу. Итак, с помощью наручей эльфийка легко смогла вернуть себе лезвие. Забавно, что и сам артефакт, и вторую его часть, ей помогли вернуть Лололошки. Правда, радость была не долгой. Их стали окружать заражённые. Много заражённых. А во главе их стоял Лукий. Ну конечно, кто же ещё? — Вашу мать. Сайрисса, прикрывай сзади, я беру на себя правых, Ло ты… — Но JDH хватают за плечо, тяжело опираясь. — Джон, мне нехорошо… Жарко и больно, — он тихо проговаривает, вздыхая от боли. Учёный замирает, широко раскрыв глаза. Блядство. Этого он и боялся. — Так, стой сзади меня. Я перемещу нас домой. Сайрисса, никуда не отходи. Идём к скинту! — Монстры окружали их медленно, да и они стояли вблизи кристалла, чтобы быстро переместиться. — Что ты задумал? Не собираешься сражаться? — Девушка возмущается. — Нет, не сейчас! Ло не может сражаться, а тебя мы здесь не бросим. Давай быстро перемещайся к себе! — Спорить с ней не было ни желания, ни времени, но и оставаться здесь нельзя. — Харрис, я тебе это припомню, — угрожает, но всё же быстро перемещается к себе. Прекрасно. Плевать он хотел, что она с ним сделает, сейчас важнее всего был Лололошка, что вцепился в плечо учёного, согнувшись пополам. С его стороны послышался болезненный стон. — Сейчас, родной, не двигайся. Дай мне секунду, — переместиться сам он сейчас точно не сможет. Ло в целом ощущал себя херово. Всё произошло резко и неожиданно, хотя, один звоночек всё же был, который, правда, они оба проигнорировали. Но сейчас стало хуже. Голова кружилась, стало жарко, низ живота противно заболел, а между ног становилось влажно. Отвратительно. Он ненавидел течку всей своей душой, просто из-за того, что она творит с его телом и разумом. Больно, плохо, ничего не соображаешь, и единственное, что хочется — оказаться рядом со своим альфой. Так близко, как только возможно.       JDH всё это понимал, поэтому быстро переместил Ло пустотной магией, а сам исчез с помощью фиолетового кристалла. На крики Лукия, что всё это время были на фоне, всем было плевать.

***

      Стоило ему оказаться в сонном измерении, он сразу кинулся к Лололошке. Сердце тревожно забилось от осознания того, что его омеге плохо. Что он нуждается в нём. И Джон сделает всё возможное, чтобы облегчить его ношу. — Ло, хей, ты как? — Переместиться сразу в спальню было очень разумной идеей. Мироходец лежал на кровати, прижав ноги к груди, но стоило Харрису появиться в его поле зрения, как он сразу потянулся к нему. — Хреново. Жарко, и это неконтролируемое желание… — Лололошка вновь уткнулся ему в шею, тяжело дыша. — Ты мне нужен. Пожалуйста, я не хочу вновь быть один. Одному это невыносимо… — Как будто JDH бы позволил переживать ему это в одиночку. — Всё хорошо, я здесь ради тебя, — обнимает, нежно целуя венку на шее. — Я с тобой, ты не будешь один, — ещё один поцелуй, от которого Ло плавится. Но всего этого слишком мало, слишком недостаточно. Рассудок не покидает его, лишь затуманивается, но он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что хочет Джона здесь и сейчас. Даже если это всё из-за его чёртового организма. — Пожалуйста. Я не могу долго ждать, мне нужно… — И Харрису не нужно говорить дважды. JDH целует Лололошку, параллельно снимая одежду. Если его омега просит — он сделает. Уймёт жажду, подарит ласку и любовь, сделает приятно. Всё, лишь бы больше не слышать болезненных стонов.       Ло отвечает со страстью и желанием. Возбуждение слишком сильное, чтобы он медлил. Мироходец словно добрался до желаемой награды, с которой не хочет расставаться. Будто поцелуи Джона заменяют ему воздух. Хочется быстрее, ярче, ближе. Искусать, изучить, зацеловать. Чтобы дышать стало больно, чтобы голова закружилась от переизбытка чувств, чтобы губы заболели. Хочется не расставаться. Касаться, касаться и касаться, везде, где дотянутся руки. Притянуть, раствориться в чужом запахе и отдать себя всего. Чтобы доверие скользило по пальцам и искрилось в глазах. Чтобы никто из них не мог сомневаться. Чтобы ласкали смело, зная, как нравится. Зная, что, поцеловав здесь, он получит в ответ тот самый гортанный стон. Целовать везде, открывать и открываться на встречу, зная, что не страшно. Что не стыдно. Принимать друг друга всецело, впуская в душу и сердце. Навечно закрепляя статус любимого и любящего.       Джон выцеловывает шею, не в силах оторваться от сладкого и пьянящего запаха. Карамель повсюду. Она витает в воздухе, остается на нём и постели, заполоняет собой всё пространство. И лишь его собственный кофе как-то разбавляет её, успокаивая приторный и сладкий запах. Но даже так Харрису кружит голову. Кажется, это самое лучшее и вкусное сочетание, какое только могло быть. Хочется остаться так навечно и вдыхать, вдыхать, вдыхать…       Но он не забывает о самом важном. Ради кого он тут. Что его собственные желания — вторичны, пока под ним лежит неудовлетворённый Ло. И JDH начинает действовать. Целует, ласкает и гладит. Руки исследуют каждый сантиметр кожи, желая доставить удовольствие. Останавливаются на бёдрах, нежно, но заметно, сжимая их. Вынужден остановиться — Ло, подожди секунду, — быстрый поцелуй, и Харрис соскакивает с кровати, чтобы найти презервативы. Незапланированной беременности им точно не нужно. Со стороны же кровати слышится жалобная просьба. — Быстрее… — Ждать тяжело. Желание заполонило каждую клеточку его тела, требуя, чтобы такая необходимая близость наконец случилась. Член требовал внимания, изнывая даже без одежды. — Бегу я, бегу, — быстро возвращается обратно и вновь утягивает Лололошку в поцелуй, лаская торс. После руки переходят ниже и ниже, доходя до заветного колечка мышц. Естественная смазка есть, но её всё равно недостаточно, поэтому JDH открывает лубрикант, разогревает между пальцами и начинает аккуратно разрабатывать Ло, добавляя постепенно по одному пальцу, а после раскрывая их на манер ножниц. Правда, на удивление, встречает сопротивление. — Джон, не надо, можно и так. Пожалуйста, я не могу ждать, — Харрис на это лишь качает головой и мягко целует его в лоб. — Ещё чего придумал. Извини, придётся подождать, я не прощу себе, если случайно причиню тебе боль, — отвлекает, вновь нежно целуя в щёки, нос, скулы, а после и губы, утягивая в страстный, но мягкий поцелуй. Для него была важна подготовка. Чтобы он убедился, что Ло точно комфортно и не больно. — Джон, я прошу… — Но просьба сменяется стоном, когда чужая рука проходится по члену, лаская. Схема отвлечения прошла на ура, правда, даже таких прикосновений недостаточно. Хочется ближе, сильнее, жарче. Но пока комнату наполняют лишь тихие стоны от обычных ласк, желая большего. Наконец, с подготовкой покончено. Руки прекращают ласки, надевая презерватив, а после поддерживая бёдра. Джон наклоняется к омеге, нежно шепча на ухо. — Сейчас тебе будет хорошо, родной. Прости за задержку, — и аккуратно входит, заставляя Ло захлебнуться в своём стоне. Он наконец дорвался до желаемого. — Сильнее, пожалуйста, Джон… — Конечно, — кивает и выполняет просьбу.       Комната наполняется стонами, звуками удара кожа о кожу и поцелуев. Воздух становится жарче, хотя, казалось, куда ещё? Пот катится градом, а желание быть ближе всё сильнее. Приласкать, доставить удовольствие и не отпускать. Руки придерживают бедро, наклоняясь ниже, чтобы поцеловать. Толчки быстрые и чёткие, попадающие по нужной точке и заставляющие стон каждый раз вырываться из груди. — Всё в порядке? — Не может не спросить, беспокоясь. Хочет, чтобы Ло было хорошо. — Попроси, и я остановлюсь. — Нет, не смей. Мне очень хорошо, продолжай, пожалуйста. Не останавливайся, — но даже это заверение не уменьшило его аккуратности и нежности. Харрис не останавливался, желая доставить как можно больше удовольствия, но забота сквозила в каждом его касании, и Лололошка искренне плавился. От удовольствия, переизбытка чувств и ощущений. То, как мягко Джон целовал его, как ласкал в самых чувствительных местах, убирал волосы с лица, чтобы не мешались, и делал всё осторожно, не желая оставить ни одного синяка из-за неаккуратных действий. И Ло был искренне ему благодарен за это. Что в таком уязвлённом состоянии о нём заботились больше всего на свете.       Чем ближе они были к пику, тем сильнее и ритмичнее становились толчки. Хотелось ещё глубже, жарче, уже. Хотя, того, как порой сжимал его Лололошка было достаточно, чтобы альфа потерял голову. Но держался из последних сил. Всё же кто-то из них должен был быть в рассудке. Хотя, в конце JDH уже не был уверен, в себе ли он. — Я сейчас… Джон, не останавливайся, пожалуйста… — Будто он собирался. Учёный сам был уже на пределе, ощущений, казалось, было слишком много. Но последние резкие толчки, попадающие по простате, заставляют окончательно забыться и потерять контроль. Они улетают в эйфорию чувств, забывая про весь мир. Харрис осторожно выходит, снимая и выбрасывая презерватив, и ложится рядом, притягивая слегка дрожащего Ло к себе в объятия. — Всё хорошо? — Нежно целует в лоб, убирая мешающие пряди. — Да, это было прекрасно. Мне полегчало, спасибо. Правда, она скоро опять вернётся… — Ближайшие два дня им из кровати вылезти не суждено. — Не благодари даже, не за что. Я здесь ради тебя, и буду столько, сколько понадоблюсь. Не переживай, — это заверение было произнесено таким тоном, что сомневаться было невозможно. Джон действительно был рядом. Всегда, если Ло в нём нуждался. И мироходец это очень ценил. — Люблю тебя, — он утыкается ему в шею, обнимая в ответ. — И я тебя, — мягкий поцелуй в макушку, и Харрис прикрывает глаза. У них есть немного времени на сон, прежде чем течка вновь вернётся. Но он обязательно позаботиться, чтобы Лололошка был в порядке. Обязательно заставит поесть и поспать. И будет рядом всегда, когда понадобится.