Réponds-moi.

— Эндрю, да или нет?— типичный вопрос пары, но сейчас он означал совсем другое. Конечно, они переросли постоянно спрашивать эти слова, но, когда это было важно, Нил просил. И спрашивал редко. —да. — просто и как то напряжно ответил тот. Нил осторожно взял руку парня, на которой красовалась черная митенка - от кисти руки до локтя. Он взглядом спросил, можно ли ему это сделать, на что получил короткий кивок. Эндрю не любил прикосновения, но сейчас позволил парню это сделать. Рыжий же, осторожно снимал "украшение", чтобы он смог сразу остановиться, если его попросят. Полностью сняв перчатку, парень заметил белые шрамы. Их было очень много, они были разные. Какие-то были глубокими, а какие-то очень длинные. Джостен не то что был в шоке, ему было жалко человека перед ним: испытывать в детстве насилование, которое длилось не один день, было понятно что Миньярд просто не как не мог вымещать свою боль. — прекрати. Прекрати так смотреть на них. —плечи слегка дрогнули, но были настолько напряжены, что светловолосый смог бы резко вырвать руку. На эти слова, Нил наклонился к руке. Он начал, просто целовать шрамы? Каждый шрам не оставался без его внимания, но как он это делал. Так нежно и тревожно. Так заботливо, как мама Кошка вылизывала своего дитя. Эндрю заметно расслабился, и свободной рукой притянул голову рыжего к груди и легонько гладил. Когда же Джостен прекратил свое дело, он осторожно спросил: —зачем ты это сделал? — голос был тихим, но осень расслабленным. Как будто он не говорил, а мурчал низким голоском. — а ты бы что на моем месте делал? Когда тебя просят говорить пожалуйста, говорят мерзкие слова, тем более душат. Нил, это было очень тяжело. Мне было семь, когда я сделал первый надрез, и закончилось это все только в пятнадцать. — Эндрю был спокоен, но все равно немного потрясывался. За маской безразличия, была тревога, но за этой тревогой показывалось что-то иное. Забота? Доверие? —прости что поднял это, мне не когда не понять твою боль. — тебе не нужно извиняться. Посмотри на меня — освободив свою руку от плена рыжего, Миньярд улыбнулся по настоящему. Улыбка не была похожа как из за дозы таблеток, либо наигрынная. Он улыбался так, как никто другой. И Нил ценил это. —улыбайся чаще, тебе идет настоящая улыбка — усмехнулся Нил. —ненавижу тебя — процедил Эндрю и затащил парня в поцелуй.