Chilly wind

Солнечный свет неспешно пробивается сквозь шторы на кровать, где лежит проснувшийся Минхо. Острые глаза расслабленно рассматривали пустой потолок, на котором расположились блики от стакана. Легонько потянувшись всеми пальцами на ногах, расслабленный Ли принялся перелазить через похрапывающего Хан Джисона. Издаваемые им во сне звуки напомнили Минхо больную кобру, у которой откололся клык. Опасно шутить со смертоносной тварью, однако наблюдать её нелепые попытки казаться опасной хотелось бесконечно много раз. Как по списку, брюнет выполнял утренние манипуляции: то зубы почистит, то под холодный душ забежит, то максимально тихо заварит стакан чёрного кофе. Не хватало в его чертеже одной детали — мятной сигареты. Да, именно её, ведь со вчерашнего дня он ни затяжки не сделал, что для него удивительно, вспоминая, какое у него было событие. Полностью осознавать свою зависимость он мог и даже это делал, но после выкуривал новую порцию никотина. Пустота в кармане и горле вводили Минхо в лёгкий нервоз, но сейчас парень сохранял рассудок только от одной мысли о встрече с Хёнджином и то, как он выкурит полпачки у того на балкончике под его недовольное ворчание. Сегодня предстоял день из двух крупных заказов, так что он не мог растерять всю свою рассудительность и терпеливость. Ещё один пункт — разбудить вечно спящего друга и выйти за сигаретами. На очереди первая часть. С кружкой в руке, зевая, он поплёлся к столику у кресла. Взгляд тут же выполнил свой долг по поиску мобильного телефона, заставляя своего обладателя довольно урчать. Но урчание прекратилось, как только контрастная зажигалка привлекла внимание не себе, а тёмной пачке, до ломки в костях необходимая фотографу. Поставив полупустую кружку на стол, Ли взял в ладонь упаковку. До ушей донёсся шуршащий звук, от которого веки Хо опустились в сладкой тяжести. Полная. Минхо посмотрел на нового соседа. Тут не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы узнать, как излюбленная пачка оказалась здесь, только если у брюнета не раскрылся лунатизм. Мало ли чем болела его мать, которую он даже не помнит, ведь та обрекла молодого парня, всем сердцем любящего морское пространство, воспитывать ребёнка, в то время как сама съебалась с новым мужиком за границу, как она писала в открытках «за лучшей жизнью». Отец Ли долго думал о возлюбленной, но быстро смог собраться ради нуждающегося в нём малыше. Как кстати был его отец, дедушка Минхо, что души не чаял в своём осьминожке — так он ласково звал приставучего ребятёнка. Из воспоминаний вырвало входящее сообщение, на удивление Ли, от Хвана. Тот слёзно просил Хо приехать пораньше, так как тот не мог найти контактные линзы, без которых видел не так хорошо. Дабы отбиться от раннего похода Минхо напомнил о существовании очков, в которых Хван проходил всю школьную жизнь, на что тот отправил блюющий смайлик. Это же Хван Хёнджин, ничего удивительного. «Ок» Отправленное сообщение тут же прочитано и даже награждено ответом, но Ли знал, что на него польётся за такой короткий ответ, и вот поэтому уже доставал чёрную водолазку с простыми брюками. Подумав, он вытащил лёгкую белую рубашку, хоть как-то наделяя образ деталями. Рюкзак с оборудованием уже ждал своего часа возле входной двери. Напоследок брюнет поправил импровизированную причёску, быстро завязал шнурки обуви и уже готов был уходить, как спонтанное решение ворвалось в его мысли. Не разувшись, парень достал из кармана рюкзака чёрную ручку и прямо на чеке из табачного магазина написал простое предложение: «Ушёл на работу». Мельком Минхо взглянул на всё ещё спящего студента. Этой ночью в полудрёме он слышал, как Хан громко на кого-то кричал, пытался всячески прогнать. Его голос был пропитан отчаянием, болью и страхом. Ли понимал — кошмар, но он не знал как помочь и просто лёг чуть ближе к дрожащему парню. Только тогда, когда в комнате можно было услышать чужое размеренное дыхание, Минхо полностью погрузился в сон. Тёплая улыбка тронула лицо шатена, который искренне довольствовался чужим спокойствием. Оставив ещё одно простое, но очень приятное слово на чеке, Ли вышел на улицу. «Спасибо». *** — И как ты ухитрился положить свои линзы в стакан с соджу? — до сих пор не понимал всего абсурда Ли. Сейчас осень как никогда радовала своими тёплыми объятиями. Лужи не так пугали прохожих и лишь дарили детям повод испачканными, но счастливыми прийти домой. Уличные коты разной масти повылазили из укрытий, дабы насладиться редким теплом. — Чувак, это стакан с соджу, понятно же, чем я занимался. — Как раз-таки нет. У тебя всегда что-то не так. Мало ли, решил проверить, во сколько часов ты попадёшь в больницу от отравления соевым соусом, который ты перепутал со стаканом колы. — Ладно тебе! У меня ещё пара была. — Да мы чуть из-за тебя не опоздали на съёмки! — чуть повысил голос Ли, грозно посмотрев на стушевавшегося Хвана. — Прости… Я плачу за кофе! — Прощён, — незаметно хмыкнул фотограф. Лучезарная улыбка расцвела на некогда печальном лице Хёнджина. Отработав первый заказ, парни более менее очнулись ото сна, однако нуждались в помощи терпкого вкуса кофе и дурманящего запаха выпечки. Независимо от места проведения съёмки друзья целенаправленно шли в одну и ту же кофейню. Звон колокольчиков знаменовал прибытие посетителей. В помещении в самом разгаре подготовка к Дню Всех Святых. Некоторые сотрудники уже щеголяли в ужасно красивых костюмах сверхъестественных существ. Причудливые тыковки украшали столики, а изо рта черепа играла тематическая музыка. Стойка заказов была ещё не так украшена, как заведение в целом, да вывески с меню обрамляла паутина, в которой выглядывали мелкие паучки. Хван и Ли встали в очередь из двух человек, рассматривая видимую часть меню. — Всё за твой счёт, — довольно шепнул на ухо провинившемуся другу Минхо. — Как пожелаешь, — также в ответ, только с остринкой, прошептал брюнет. Последний человек отошёл, и парни приблизились к стойке, чтобы сделать заказ. — Добрый день. Что желаете заказать? Парень в костюме оборотня сосредоточено что-то вбивал пальцами в экран техники до тех пор, пока не почувствовал на себе пронзительный взгляд. Оторвав глаза от компьютера, он наткнулся на потемневшие карие глаза. Его они не смутили, только крепче удерживали мнение об этом ухмыляющемся недоразумении. Хёнджин медленно рассматривал волчьи уши, украшавшие иссиня-чёрные волосы, и, чуть подкрашенные алой помадой, губы. — Сегодняшний образ тебе как не кстати подходит, — фотограф внимательно следил за взглядом глаз напротив, улавливая каждые микроизменения, — особенно эти чудные ушки. Минхо молча наблюдал за сценой флирта лучшего друга. Очередная попытка, которая как и все предыдущие увенчается провалом, добиться сердца этого холодного бариста. Даже как-то жаль товарища, но сильнее всего — парня, что сейчас слушал в свою сторону весь этот неловкий бред. — Если не хочешь кофе с острым перцем, то лучше сам сделайся послушным пёсиком и сделай заказ, — голос бариста опустился до минусовой температуры. От него у Хвана мурашки по коже, но только не от холода, а от удовольствия. — Если только твоим, Сынминн-и, — сладко пролепетал Хёнджин, облизнув чуть пересохшие губы. — Вам как обычно? — старательно проигнорировав подкат, Сынмин обратился уже к рядом стоящему Минхо. — Да. Только ещё можно карамельный чизкейк с собой. Этот придурок платит. Кивнув, бариста отошёл выполнять заказ. Он всё ещё продолжал чувствовать до тошноты пытливый взгляд. Когда-нибудь он реально вместо клубничного сиропа добавит Чили соус. Молодой человек никогда бы не подумал, что будет смешивать напитки с мыслью, как же сильно он хочет стереть кокетливую ухмылку со симпатичного лица. Да, таким Ким и правда считал надоедливого парня и вовсе не скрывал данного факта. С самого первого визита в заведение Хёнджин не сводил глаз с острых скул и пропорциональных губ. Строгость так и манила развязного фотографа, не скрывающего свою заинтересованность. — Боже, у него даже хвост есть, — в немом шоке пробубнил самому себе Хван. Пушистый хвост и правда красовался чуть ниже копчика. Хёнджин так бы и не заметил его, если б не взглянул на округлые формы, что были подчеркнуты кожаными штанами. Сейчас Хёнджин мечтал поскорее сбежать, а то рисковал сам стать голодным волком, которого так и тянуло полакомится чем-то съестным. Через восемь минут Сынмин возвращается к парням, но уже со двумя стаканами и крафтовым пакетом. Быстро написав на напитках чёрным маркером, бариста протягивает заказ. — Ваш заказ готов. — Спасибо, — руки Хвана скользнули пальцами по чужим в тот момент, когда он забирал их с Ли обед. Сынмин легко улыбнулся в ответ на такое мимолётное прикосновение, в мыслях наводя все знающие порчи на что только можно и нельзя. Минхо извиняющие поклонился и после вышел с другом из кофейни под звон колокольчиков и немигающий взгляд. — Видел, как он на меня смотрел? Такой красавчик, — влюблённо щебетал о бариста улыбающийся Хёнджин. — Видел, — усмехнулся Ли, попивая горячий кофе, — точно хотел глаза выколоть. Ты на него так смотрел, будто съесть хочешь. — Может и хочу, он же такой… такой! — не найдя подходящих слов, Хван лишь всплеснул руками, в которых держал свой напиток. Минхо театрально закатил глаза, в душе радуясь воодушевлению друга. Хван часто проявлял симпатию к кому-то особенному, по его словам, но вскоре бабочки в животе медленно умирали и оставляли после себя только пустоту. Ли часто предупреждал быть осторожным с влюблённостью, но сердцу не прикажешь, и сейчас Хван снова чувствует мелких, но очаровательных насекомых. Как бы Хо не ругал Хвана, то сейчас, на удивление, видел в его глазах много-много ярких звёздочек, которых с каждым упоминанием бариста становилось в разы больше. Солнышко неспешно освещало город, добавляя серому бетону красок и тепла. Люди легко прогуливаются по улицам и паркам, наслаждаясь витамином счастья. Такую осень Минхо даже любил, хоть дождливые дни приятно встречать дома с терпким вкусом кофе и после добавить мяты посредством закуривания сигареты. Однако когда солнце грело бледное лицо и бликами ложилось на морскую гладь — всё серое и тусклое уходило из мыслей Ли. — Хочу подкрасится. В рыжий. *** Стоя перед зеркалом, Джисон безразлично разглядывал отросшие корни, которые на фоне светлых прядей казались чем-то неправильным. Тихо выйдя из ванной, студент сонно потянулся всем затёкшим телом до хруста. Сегодня Хан планировал продолжить начатое, ну или хотя бы попытаться. Нынешняя погода так и гнала из дому греться на солнце, разглядывать редкие белые облака, слушать пение птиц и симфонию из морских волн. Джисон не испугался, когда увидел пустое место рядом с собой. Он прекрасно понимал, что у Ли есть свои дела-заботы и тот не обязан приглядывать за взрослым парнем. К тому же записка окончательно успокоила возможные вопросы. Ещё это «спасибо» вызвало глупую улыбку, но, несмотря на это, Джисон надеялся вновь почувствовать её на своём лице. Неспешно натянув брюки, Сон принял решение не надевать тёплый свитер: он уверен, что сможет вдоволь искупаться в солнечной ванне во время работы. Только накинув бомбер, Джисон со всем своим художественным добром выскочил за дверь, навстречу знойному дню. *** Прошёл добрый час с момента начала работы над картиной. С самым серьёзным выражением лица Хан рассматривал размазанное пятно белил. Ещё чуть-чуть и он утопит холст в море — прямиком на дно к рыбам. Он не понимал, по какой причине его руки не поднимались по своему обыкновению оставить хоть какой-то мазок, или почему в его голове один лишь песок вместо достойных идей и образов. На удивление, Джисон уже не ругал себя, не метался в мучительных раздумьях, не искал причин своему творческому кризису, которым он уже успел назвать стопор в работе, а только прожигал бумагу гневным взглядом. Немного сутулившись, Хан размазал по лицу всю маску из усталости и маслинных красок. Было бы классно, если откроешь глаза, то увидел бы готовый проект, но так невозможно. Поэтому Сон сидит и тычется кистями в холст, а мог бы придумать самый действенный способ по борьбе с плагиатом или как много съесть и не почувствовать вздутия живота на утро, или вообще вакцину от похмелья после смачной пьянки. Отчаянно промычав, Хан завалился на чуть влажный песок. Пальцы погрузились в песчаную гладь, взъерошенные ветром волосы смешались с песчинками, глаза пусто уставились в небо. Сегодняшний день отличался прекрасной чистотой небес, из-за чего яркое солнце могло согревать своим теплом прозябшую землю и людей. Редкие белые словно вата тучи лениво проплывали по бескрайней синеве. В глазах студента помимо неба отражалось небывалое чувство покоя, о котором парень мог лишь мечтать в самых светлых бескошмарных снах. Хан множество раз витал в облаках под открытым небом. Частенько размышлял о своей жизни и её неровной тропе. В кармане раздалась вибрация от входящего звонка. Джисон, как и облака, в ленивом темпе вынимал телефон из штанов. На экране отобразился знакомый номер. — Алло? — Привет! Как твои сонные дела? — в динамике раздался бодрый голос Чонина. Хан сразу представил улыбающегося студента, что светит прозрачными брекетами налево и направо. — Пока ничего особенного, — ответил Джисон, попутно оглядывая морскую воду, холодный песок и деревянный дом. Совсем ничего особенного. — Как всегда, — в его голосе звучала явная усмешка, но не злая, как могло было показаться. — Зачем звонишь? — Хотел позвать с собой в салон. Записался на сеанс, а одному будет скучно. После можем по чашке кофе хлебнуть за долгожданную прогулку вместе, — кроме голоса Яна, Джисон уловил шум от стиральной машины. На секунду студент в сомнениях затих, заставляя собеседника на том проводе затаить дыхание. Хан скользил взглядом по одинокому холсту, что ждал новых телодвижений в свою сторону. — Окей. Только после твоего сеанса зайдём в аптеку, — сдался он. — Супер! Жду у нашего места через… пятьдесят минут. Не опаздывать! Меня и так чуть на прошлом сеансе не съели заживо. Отбой. Положив трубку, Джисон прислушался к морскому гулу, настраиваясь на длительную словесную тираду. Если Чонин начнёт о чём-то говорить в приподнятом настроении, то кроме коробочки сока его уже ничего не заткнёт. Замыленные карие глаза ещё раз обратились, на удивление парня, к безмятежному морю. Оно лениво подталкивало крошечные изумрудные волны, солнечные касания придавали дружелюбия непокорной стихии и до боли в челюсти величественную грацию. «Как чудесно оно играет вместе с лазурным небом,» — думал Джисон. Всё полетело в сумку с остальным добром, недописанная картина в руки и студент направился в дом. Так, чтобы хозяин не ругался, Сон чинно поставил весь инвентарь, кроме самой работы, которая в свою очередь расположилась на вместительном подоконнике, у старого кресла. Хан было готов был идти на встречу как ему, словно пулей, в голову прилетела одна мысль. Вытащив все лишнее на данный момент предметы из чёрного рюкзака студент с чуть растерянным на вид лицом схватил потрёпанный скетчбук с полупустыми пеналом. Всё вновь оказалось в сумке, и Джисон во второй раз вылетел из дома, но в этот раз на встречу. *** Под нашим местом Ян подразумевал старую и сломанную лавочку, которая стояла между книжным магазином и уже как год продающейся булочной. Ещё пацанами они бегали к этой лавке и рубились на тот момент в популярную игру. Под ней всегда валялись пачки из под чипсов нори и того самого яблочного сока. Года идут, а привычки всё те же. Джисон по дороге всё думал, убрали ли её или… Она продолжала стоять рядом с полуразвалившийся картонной коробкой. Студент удивлён, но всё же тепло улыбнулся под потоком ностальгических мыслей. Не решившись на неё посадить свою пятую точку, Хан аккуратно облокотился на кирпичную стену. Это раньше он без задней мысли мог лечь на неё и не переживать о чистоте одежды, но годы идут и комплексы с общественным мнением тоже. Кого Хан и боялся так это людей. Джисон расслаблено прикрыл глаза. Прохладная тень усыпляла внимание, и студент не услышал высокую фигуру, которая с хитрой улыбкой кралась к беззащитной жертве. Сделав выпад, Чонин быстро ткнул пальцами в бока ничего не подозревающего Хана. Тот глухо ойкнул и рефлекторно дёрнулся в попытках уйти от наглого нападения, чуть не выронив излюбленный рюкзак. — Чёрт тебя дери, Ян! — зашипел Джисон, потирая повреждённые ловкими пальцами бока. — И тебе ещё раз привет, друг. — Чонин продолжал стоять, глядя на парня с довольной улыбкой. Хан резко выдохнул, после уже улыбаясь этому хитрому оскалу. Им пришлось пройти около трёх кварталов от их места, чтобы оказаться у небольшого здания с простенькой вывеской. Территория обставлена скромными декорациями, включая два кашпо с каким-то растением. Джисон бы чуть получше проработал оформление, но оценил старания владельца выдержать стиль минимализма. Чёрный цвет входной двери контрастировал на фоне жемчужных стен сооружения. Чонин первый открывает дверь впуская за собой друга. Светлое помещение приятно встретило студентов запахом лака для волос и еле уловимым ароматом осветлителя. В зале было три рабочих зоны для парикмахеров, но две из них пустовали за исключением одной, где сидела девушка с янтарными волосами. За её спиной стоял среднего роста красноголовый парень, в чьих руках расположились фен и круглая расчёска. Вокруг его талии завязан чёрный фартук, на котором закреплены длинные заколки, а в миниатюрных кармашках хранились специальные ножницы. Клиентка расслабленно что-то смотрела в своём телефоне, в то время как парикмахер умело укладывал её каре. Джисон посчитал девушку очень симпатичной, да и этот цвет горел огнём в его глазах. Он заметил как за уложенной чёлкой краем глаза девушка смотрела на пойманного с поличным парня. Та легко улыбнулась коралловыми губами, вызвав густой румянец на лице засмущавшегося студента. Парень не заметил, как звук фена сменился на шипение баллончика с лаком, которым парень бесстрашно укрощал всполохи огненных волос. Всего минута и парикмахер закончил свою работу, наконец обратив своё внимание на двух посетителей. Хмурым взгляд остановился на улыбающемся шатене. Девушка сняла с вешалки сумку. В ушах Джисона громом отозвался цокот её каблуков. Последняя оставленная ему улыбка ослепила глупо моргающего студента. Как школьник не мог ни слова промолвить или банально улыбнуться в ответ. — Здарова, Чанбин! Я нам тут нового собеседника привёл. Это Хан Джисон. Джисон, это Со Чанбин — лучший мастер на все руки, — с гордостью в голосе произнёс Чонин, Хан попутно вежливо поклонился. Чанбин продолжал со сведёнными бровями пялиться в лицо парня. Джисон почувствовал, как мурашки вместе с неловкостью пробежались вдоль позвоночника. Со поднял мускулистую руку, указав на настенные часы. Да у него всё предплечье забито мелкими татуировками! Как Джисон сразу этого не заметил! Короткий рукав белой футболки позволял вдоволь наглядеться на выпирающие мышцы и тонкие линии, оставленные тату-машинкой. Ян проследил за рукой и довольная улыбка сменилась извиняющимся изгибом аккуратных губ. — Ты извини. Немного опоздали, но это точно был последний раз! В следующий раз, — осёкся парень, — если такой произойдёт, я доплачу за каждую ушедшую секунду. Чанбин, видимо, слыша это не в первый раз, лишь тихо вздохнул и ушёл за тёмно-синюю ширму. Последовав его примеру, Ян кивнул Джисону и поспешил за парикмахером. Студенту больше ничего не оставалось как пойти следом. Прям там оказался проход совсем в другой мир. Мир боли и красоты. Студия тату сразу вызывала кучу эмоций за счёт ярких эскизов по всей пурпурного цвета стене. Хан был не мало удивлён тому факту, что все работы отличались оригинальностью и креативностью: здесь не было до боли в сердце банальных роз или непонятных иероглифов, а хранились лишь тонкие по смыслу и виду работы. Студент невольно вспомнил практически все тату на руке Чанбина и про себя восхищённо ухнул. Это всё его работы. Чонин почти что прыжком сел на чёрную застеленной плёнкой кушетку. Не больно-то этот выкрутас пришёлся по душе Со, но как обычно тот решил промолчать. Парикмахер вытащил пару латексных перчаток. Хан уже догадывался что сейчас будет, однако никак не мог переварить. Чанбин помимо парикмахера работает тату мастером. Вот это да! Студент действительно поражён и уже открыто восхищался: его выдавали блестящие глаза и приоткрытый рот. — Подними рубашку, — будто приказом попросил мастер своим чуть хриплым голосом. Чонин не спеша выправил из бежевых брюк лёгкую клетчатую рубашку, поднял её, оголив торс. Хан в немом шоке. На рёбрах красовалась набитая чёрным лиса. Её миниатюрная мордочка повёрнута вправо, а пушистый хвост лёг у аккуратных лапок. Вся работа настолько выполнена профессионально, что прекратить разглядывать казалось чем-то возмутительным и запрещённым. Чонин, придерживая рубашку, бросил взгляд в сторону друга. Словно победная ухмылка расцвела на губах чуть сощурившегося шатена. — У каждого есть свои секретики, Ханн-и, — заговорщически ответил Ян на немой вопрос, что стоял в глазах студента. От этого их не стало меньше, а выросли в прогрессии. Как бы Джисон не удивлялся произошедшему и не пытался придумать этому какое-то логическое объяснение, он для себя кое-что понял — лисья фигура под сердцем прекрасно сочеталась с такой же природой парня. Чанбин обезжирил и обеззаразил область татуировки. Машинка в его руке готова к работе, сам же Со осмотрел часть хвоста лисы что-то решив. Тёмные глаза выжидающе уставились на кудрявую голову. — Готов? В ответ мастер получил утвердительный кивок; жужжание аппарата оповестило всех присутствующих о начале работы. Хан спокойно продолжил изучать каждый лист, каждую фотографию с уже готовыми тату. Везде скрывалась та особая деталь, за которую и хотелось заполучить именно этот рисунок. Как художник и огромный фанат такого искусства Хан блаженно пускал слюни в стиле мопса. Одной из первых его мечт была специальность татуировщика. Он получал каждый раз новую порцию мурашек из-за мыслей о том, как тонкая игла ловко проникает под слой кожи оставляя там капли краски. Былые воспоминания о детской мечте подпитывались новыми движениями мастера машинкой; алые пряди незаметно опали на глаза сосредоточенного парня. — Можешь сесть на стул, — не отрываясь, обратился к студенту Чанбин. Хан слегка вздрогнул, но уже после спокойно подошёл к столу, рядом с которым стоял единственный стул. Джисон сразу понял, что это рабочее место Со и его от осознания взбудоражило. Где-то в глубине души детская половина всеми силами пытается протянуть крохотные ладошки к кускам своей мечты. Присев, Хан, будто он в картиной галерее, пытливо и с особым вниманием практически испепелял взглядом так и наипрекраснейший процесс коррекции, так и всю комнату в целом. Как бы глупо не звучало, но сам Джисон бы не решился на многолетнее искусство на своём теле. Может страх, а может какие-то другие причины останавливали, но сейчас Хан не готов. Процесс продлился всего около часа, за который студент успел обследовать без остатка весь материал предложенный его сознанию. Мастер Со аккуратно очистил кожу от краски и прочей грязи, после заключительным этапом наклеил специальную пленку. Чонин слез с кушетки спокойней, чем в первый раз, длинные ноги сами понесли парня к большому зеркалу рядом со входом. С поднятой рубашкой в руках Ян как ума лишённый уставился на маленького лиса пол сердцем. — Как с фотографии. Это был последний сеанс? — обратился он к мастеру. Чанбин утвердительно кивнул. По Чонину читались радость и облегчение. Пока друг довольно разглядывал законченную татуировку, Джисон тихонько рассматривал эскизы, но чуть детальней. Множество мелких точек, плавных переходов как в первый раз вызывали непритворное восхищение. Глаза медленно перемещались с одного места на другое как вдруг они остановились на фотографии. На ней мужская рука держала футболку, давая объективу полный доступ к чёрной татуировке. Работа представляла собой небольшое пространство, в котором неровным прочерком выведена какая-то цитата. Хан посчитал изображение своеобразным, но всё дело вкуса. В голове пронеслась странная мысль, что работу студент видел и теперь с каждым кинутым взглядом воспоминания чётко вырисовывали образ чужого туловища с тёмным рисунком. Из мыслей Джисона вытянул посторонний шум. Юноша оставил все размышления и повернулся к рядом стоящему мастеру. Чанбин выжидающе скрестил руки. Видимо он был готов выключать свет в кабинете и в целом пойти рассчитываться со своим клиентом. Хан на пару секунд замешкался. — Извини, но можно к тебе на днях записаться на стрижку? И… покраску волос? — чуть тихо поинтересовался студент у мастера. Чанбин, как ни странно, заинтересовано взглянул в начале на порозовевшее лицо Джисона, потом на сами волосы. Оценив ситуацию, Со дважды кивнул. Именно дважды. Джисон облегчено выдохнул, но не шумно, чтоб и на то хмурый мастер косо не посмотрел. — Запиши на тридцатое число! У тебя вроде как было свободное место. — в проёме показалась кучерявая голова Чонина. Тот в точности как хитрый лис краем уха услышал просьбу друга и встрял в разговор. Джисон никак не ответил и спокойно смотрел как Со у своего рабочего места открыл записную книжку и медленно, приятным почерком записал имя студента, а снизу время сеанса. Выйдя из здания, парни направились в сторону автобусной остановки. Ещё направляясь сюда приятели договорились отправится в центр города в целях высвободить пар и заодно маленького шопоголика. Чонин всю дорогу до аптеки успел прожужжать мозг Джисону о том, как нужно правильно ухаживать за татуировкой, что можно и что нельзя делать для полного заживления кожи. По себе Хан не любил болтовню, но сейчас компания Чонина давала глоток свободы от рутины и её приспешников в виде бытовых проблем. Ян всегда разговорчив, мог найти контакт с любым живым существом. В шутку Джисон говорил, что друг даже пришельцев заговорит, если те снизойдут до человечества, на что шатен горделиво выпячивал грудь и довольно щурил лисьи глаза. На их удачу к остановке подоспел нужный автобус, в который друзья со смехом по-детски игривым забежали внутрь. Пару косых взгляда остались незамеченными, и друзья скользнули к двум свободным местам. Лёгкая испарина на их румяных лицах и улыбки до ушей выглядели настолько правильно, что иначе не могло быть. Всю дорогу до нужной остановки Хан и Ян провели в более спокойном диалоге, обсуждая недавние новости университета, новые ресторанчики с мясом и вышедшие некогда в прокат фильмы. На душе Джисон чувствовал тепло и нет, это не отопление в салоне, а компания близкого человека. В момент пребывания в доме Ли студент не сильно, но чувствовал тревогу и одиночество. Феликс всегда одним своим присутствуем разогнать стаю грозовых туч и прикрикнуть на назойливые мысли со стрессом. Интересно, как там Ликс? Он сейчас на работе или вместе со сестрой болтает о жизни и семейном бизнесе? На днях он как раз должен прийти помочь в кофейне, и он позволит другу обвить своими ручками, даря солнечное тепло. Сейчас осенний город проносился за окном автобуса, освещаясь жёлтыми фонарями. От автобусной остановки друзья, немного поспорив, выбрали по какому направлению они доберутся до аптеки, в которую Джисон всё хотел заглянуть. Много унесённых ветром жухлых листьев валялось у них под ногами, сопровождая характерным шелестом. Чонин, как ребёнок, носком обуви подкидывал пёстрых «птиц», в то время как Джисон со всей возможной осторожностью переступал хрупкие листики. Всё внутри сжималось лишь услышав отдалённый хруст невидимый костей. Огромная надпись «Аптека» на зелёном фоне заставила взбодриться уже чуть подуставших парней. Наверняка микромозоли «приятно» взбудоражат ноги. Чонин отказался заходить с Ханом и высказал желание подождать товарища на скоромном ржавом заборчике. Джисон, не препираясь, скрылся за массивной дверью. Аптечная атмосфера схожа с больничной, но Хан, как частый гость этих мест, скажет с уверенностью в голосе: аптека всего лишь пересоленный суп, в то время как больница настоящая сгоревшая каша. Хан тихонько подошёл к окошку, где стояла темноволосая девушка в свободном белом халате. На груди у неё красовался именной бейджик. Заметив нового посетителя, фармацевт почтительно поклонилась. — Добрый вечер. Подскажите, а сомнол у вас есть? — Секунду. — Фармацевт подошла к одному из множества железных ящичков. Послышался шелест коробочек различных препаратов. — К сожалению, у нас он закончился. Ближайшая поставка ожидается через неделю. Студент в удивлении приоткрыл рот. Небольшая оторопь сменилась лёгкой ноткой грусти. — У вас случайно нельзя сделать предзаказ на одну упаковку? — Да, конечно. Продиктуйте свой номер телефона, пожалуйста. Джисон, дав номер, поблагодарил девушку и вышел из аптеки. Чонин всё понял по одним лишь бровям и поэтому отложил расспросы. Хан старался не думать о маленьком проигрыше и возможной волне изворотливых кошмаров, всячески поддерживал такую же попытку друга разбавить атмосферу. Джисон долго размышлял о такой оказии, которая вовсе не дарила спокойствия и умиротворения. Проблемы со сном по щелчку пальцев не пропадали, однако с приёмом медикаментов жизнь стала получше торта с черносливом. Плохие сны мелькали даже при лечении, но Хан научился с ними дружить в каком-то смысле. Сегодняшняя порция кофеина, что ожидала студента, приведёт к возможным эффектам, однако о них никто не узнает, возможно даже и сам Джисон. На горизонте виднелся знакомый фасад здания, по обыкновению своему излучавший ауру унылой осени. Кофейня оформлена в спокойные и даже тоскливые тона, под стать осени, по причине которой данное место собирало огромное количество выручки. Откуда Хан это знает? Да потому что это заведение славится массовым наплывом клиентуры. Возможно конкуренция, возможно невкусный чизкейк, но Джисон невзлюбил её. Чонин же напротив обожал, по его словам, меланхоличную атмосферу осени и уюта. Даже Феликс, который является фактически прямым конкурентом в кофейном бизнесе, иногда заглядывал сюда и позже дома нахваливал сэндвичи с тунцом и сыром. Джисон по характеру любил искать компромисс и где-то всё же в свою сторону, но в такой ситуации он решил промолчать о личной неприязни и заказать для приличия карамельный латте. Двухместный столик располагался прямо у гирлянды бледно-жёлтого цвета на всю стену. Студенты быстро повесили верхнюю одежду на чёрную вешалку и после спокойно расположились в мягких персиковых креслах. Хан глухо выдохнул, немного повёл плечом в попытке размять тело. Чонин со свойственной ему манере начал поправлять неуклюжие завитушки. — Возьми мне карамельный латте. С двойной порцией сиропа. — И всё? А какой-нибудь десерт? — Не дави на больное, — буркнул насупившийся Хан. — Ты же знаешь всю мою неприязнь к их чизкейкам. Другие я вообще боюсь пробовать, раз они такой дар божий испоганить умудрились. Чонин неопределённо хмыкнул, ни капельки не удивившись его словам. Захватив кошелёк, юноша преспокойно встал и пошёл к кассе. Джисон тихо фыркнул. Надеялся на всю сообразительность товарища, что тот захватит один пакетик сахара. Мысли по своему обыкновению вращались без остановки, прохожие за окном наслаждались свободой, Хан глядел на чёрно-белое лицо. Он практически начинал грезить мыслю о завершении этой особенной работы. Лучезарная улыбка смотрелась достаточно волшебно, в прямом и переносном смысле, на фоне точёных черт. Глаза-щёлки умудрялись блестеть несмотря на ограниченность ресурсов. Хан по своей натуре не любил многолюдные места, но иногда часть души просилась посидеть в удобном кресле с обжигающей чашкой кофе. Часто в кофейнях проводили тематические акции по типу дня всех влюблённых, дня клубничного сиропа и так далее. Ян вернулся уже через 5 минут держа при этом чек и небольшой пейджер. Джисон даже не взглянул на друга, продолжая покусывать сточенный карандаш. Чонин демонстративно плюхнулся на своё место. Он ждал какого-то комментария, однако собеседник не настроен на разговоры, погрузившись с головой в блокнот. Ян нехотя промолчал. — Что рисуешь? — поинтересовался вдруг парень. — Котов, — безучастно ответил Джисон. — Покажи, — воодушевленно сказал, уже тянувшийся через весь стол, студент. — Иди ты! — чуть на повышенном тоне пискнул Хан, в момент нападения который прятал всем корпусом и руками жалкий рисунок, но увы, лисий взгляд оказался быстрей. — Колись! Кто это и почему ты его рисуешь? — ехидно улыбнулся Ян. — Да знакомый один. И вообще, зачем тебе знать? — Хан грозно фыркнул перед хитрым лицом. Ян немного обдумал ответ друга, и по окончанию мозгового штурма в его глазах загорелся неизвестный по существу огонёк. — Ты что, г… — не успел было задать провокационный вопрос, за который бы Джисон ещё долгое время щипал бы за щёки наглого друга, как у пейджера замигал красным светодиод с тихим звуком. Ян принял своё поражение, направившись за готовым заказом. Хан победно выдохнул. Пока Чонин отсутствовал студент смог отрисовать одну мордочку котика и наметить отдельные части для двух других. С таким успехом завтра на паре по философии он наконец-то завершит запоздалый подарок. На горизонте образовался образ Яна, и Джисон тут же поспешил убрать обратно в рюкзак все художественные принадлежности. Чонин к этому времени спокойно дошёл к столику и медленно поставил две белые чашки с аппетитной на вид пенкой сверху. Вновь расположившись поудобнее, друзья разобрали напитки. Так они и сидели длительное время, пока их напитки не прошли по пищеводу, смешные анекдоты не закончились, и не была перемыта каждая косточка нелюбимых преподавателей. Этот момент ещё долго будет греть душу и щёки Джисона. *** Рабочий день для Ли завершён. Он неспешно шагал по освещённым улицам, разглядывая новые и не очень вывески на зданиях. С фотоаппаратом на плече и сжатым в кулаке пакетом он, зевая, направлялся домой. На горизонте виднелась морская полоса, и Минхо чуть ускорил шаг сам того не замечая. Работа выматывает даже самая на вид простая. Песок показался самым приятным что сегодня ощущал фотограф. Песчинки шуршали по родному просто. По дороге к дому Ли не заметил горящего света на кухне и сразу в голове зародились вопросы, но мыслям помешала коряга, что наполовину скрылась под песком. Благодаря хорошей реакции Минхо успел переставить другую ногу так, чтобы не упасть лицом, сломав нос. Злой фотограф грозно фыркнул на проклятую палку, продолжив путь. Окна и правда не горели, за ними будто бы проживали долгую жизнь бесы и человеческие кошмары. У двери Ли остановился, дёрнул шаткую ручку. Заперто. Значит Хан догадался взять ключ и запереть дверь. Он задумчиво закусил губу. В таком случае, где он оставил ключ? Он же не стал забирать его с собой? Не самый лучший вариант, так как дубликата у Ли нет. Из всех возможных мест которые могли бы поместить небольшой предмет, подходит маленькая щель между половиц, но при обыске ничего парнем не было обнаружено. Больше в голову ничего не приходило, на секунду Минхо смирился с возможным вариантом спать на улице. Руки опустились в карманы, после вытащив сигарет пачку. Пальцы вытянули плотный свёрток, губы аккуратно сжали конец с фильтром. Искры легко посыпались из зажигалки, опаляя сухие листья табака. Дым окутал лицо расслабленного фотографа. К его взору пал слабый отблеск, который шёл со стороны окна. Минхо заинтересовано приблизился к блеску и не прогадал — Джисон умудрился спрятать ключ в трещине между началом окна и деревянной стенкой. Из-за тихого хохота сигарета была на волоске от падения из губ. Фотограф кончиками пальцев подцепил железное кольцо, которое и блестело из щели, и быстро вытащил одинокий ключ. Теперь он точно не будет спать на улице в окружении песка и скользкого мороза. В доме все было так же, когда Минхо уходил на работу. За исключением холста, что привлекал глаз стоя на широком подоконнике. Включив везде свет, Ли потопал в строну кухни по поющему полу. Тяжёлый рюкзак с оборудованием упал на рядом стоящий стул, дверца холодильника за собой выпустила поток морозной свежести прямо в бледно-красное лицо фотографа. Тот аккуратно положил пакет из кофейни между бутылкой яблочного сока и банкой консервированных персиков. Тяжёлое тело, в частности набитая всем чем только можно голова, зашагало прямиком к постели, что бережно и ровно заправлена без единой складочки. Минхо мысленно поблагодарил за наведённый порядок, однако сейчас он нагло плюхнулся на сию красоту. *** Крепкий домик на берегу встречал горящим апельсиновым светом окном. Хан был бы рад войти и мягко приземлиться на чужую постель, где шипящий владелец легонько пнёт хихикающего студента, но что-то подсказывало остановится у гладкого камня размером с человеческую голову. Шуршание песка, шёпот моря дарили ушам и спящим кошмарам чистый покой. Уходящая Луна-компаньонка тихо лила хрустально-прозрачные лучи. Время близилось к ночи, однако Хан чувствовал немного прохлады остывшего песка. К сердце трепещущему ветру морскому студент не привык, он терпеливо подставлял нежную кожу щёк под острые прикосновения погоды. Глаза отрешённо смотрят в даль. Под гипнотическую колыбель волн юноша вновь не почувствовал присутствие знакомого создания. Шаг прекратился прямо у сгорбленной спины студента. Минхо, уткнувшись в серую толстовку, молчаливым взглядом поглядывал на задумавшегося парня. Тонкие ресницы обрамляли уставшие глаза, которые не отрываясь искали нечто в горизонте. Минхо шумно выдохнул практически над самым ухом безмятежно сидящего Джисона. Кости чуть тряслись под давлением скользкой мерзлоты. Ли бессознательно посмотрел вперёд. Призрачный туман ластился к воде, в мыслях Ли всплывали обрывки фотографий, которые отец показывал после затяжной экспедиции. Конечно, эта крошечная мгла не сравнима с насыщенным маревом по середине безграничной пропасти. Шатен мог снова осудить студента за отсиживание на холодном песке, но отчего-то Ли подавил внутренние позывы. Сейчас тихий беззаботный юноша просил особенного уюта и травяного привкуса чая на языке. Минхо чуть наклонил тяжелую голову на бок. Видел бы Джисон какое загляденье пропускает мимо себя. По ногам неприятно дуло, Ли уже хмуро свёл густые брови. Не долго думая, он вплотную подошёл к спине студента. Это было нереально не заметить, на что Джисон, вздрогнув, повернулся в полуоборота. Фотограф уверенно всучил в ледяные руки сладко пахнущий пакет. — Пошли в дом. Я чайник поставил. С этими словами парень отпустил края крафтовой бумаги и пошёл обратно в сторону дома. Джисон какие-то несколько секунд пялился на пакет с пластиковым контейнером. После взгляд метнулся на удаляющейся затылок, по которому наверняка гуляют мелкие мурашки. Медленно разливающееся тепло неприлично сильно отличалось от ночной прохлады. Уши покрылись отчётливым румянцем, томная улыбка сияла на бледном от света лице. Немного кряхтя, Хан быстро поднялся, отряхнул назойливый песок и в ускоренном темпе с рюкзаком на перевес постарался догнать не менее довольного фотографа. Лицо приятно зудело от холода и мягкой полуулыбки. Сегодняшний день останется вкрадчивым шёпотом, в любой момент который всплывёт шуршанием листьев, запахом кофе и красок, тихим голосом в осеннем мраке.