Случайный Санта: инструкции не прилагались

      Последнее, что всплыло в памяти Этери — щелчок пальцев, скорее всего новоявленного Санты-лентяя, который, отправил их обратно, домой. Без саней, без оленей, без объяснений. И это, в общем-то, было к лучшему, потому что Этери с трудом представляла себе, как разместила бы в своей небольшой квартире пятёрку (или сколько их там было?) исхудавших от переутомления животных, которые, к тому же, наверняка испортили бы всю мебель своими копытами и рогами.       Она стояла с закрытыми глазами посреди своей гостиной, где всё так же настойчиво мерцали разноцветные огни гирлянд, создавая атмосферу вечной новогодней ночи. Её совершенно не пугало, что они мерцали, скорее всего, не день и не два — в конце концов, электричество оплачено. Квартира цела, и на том спасибо. Но Этери отчаянно боялась, что, открыв глаза, не обнаружит рядом Женю. Она считала своё поведение и мысли весьма нелепыми, напоминая себе, что со странной эльфийкой она знакома всего ничего, от силы неделю, а значит, глупо верить в какие-либо серьёзные чувства. Но почему тогда так бешено билось в груди сердце, почему внутри всё сжималось от страха, словно она вот-вот потеряет что-то очень важное?       Руки Этери что-то коснулось, сначала совсем легко, едва ощутимо, затем прикосновение стало более настойчивым, а затем переросло в энергичное потряхивание за плечо. — Эй, ты чего? Ну, отомри! — прозвучал встревоженный, но такой родной голос Жени, и Этери с огромным облегчением и нескрываемым удовольствием открыла глаза, тут же крепко прижимая к себе эльфийку. — Думала, ты исчезнешь, — выдохнула Этери, чувствуя, как отпускает напряжение, и оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на мягких волосах девушки, пахнущих хвоей, конфетами и… чем-то ещё, неуловимо эльфийским. — А ты… не исчезнешь? Правда? — Неа, — Женя пожала плечами, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся, и, отстранившись от Этери, прошествовала к её наряженной ёлке, которая теперь казалась ещё более яркой и праздничной. Она бережно посадила своего розового зайца, которого так и не выпустила из рук на протяжении всего их приключения, рядом с коробками подарков, которые невесть откуда взялись под ёлкой, словно материализовались по волшебству, и, обернувшись к Этери, заявила с нескрываемой гордостью: — Я тут жить буду. У меня и коврик имеется. — Она с гордостью продемонстрировала небольшой, вязаный коврик с изображением снежинки, который достала из своего бездонного кармана. Коврик был явно ручной работы и выглядел очень уютно, хотя и немного нелепо на фоне современного интерьера Этери. Кажется, в прошлый раз у Жени имелся другой. — Коврик, конечно, красивый, — уклончиво ответила Этери, стараясь не затронуть нежных эльфийских чувств, — но на кровати разве не будет удобнее? Там и матрас есть, и подушки… — Сама ведь говорила, — обиженно отреагировала Женя, надув губы. Она явно не забыла, как в первый день своего пребывания здесь, Этери, приняв её за участницу какого-то странного розыгрыша, практически сама отправила её спать на полу. — "У ёлочки самое место", — передразнила она Этери, слегка скривив лицо. — Ну… ты это… — Этери почувствовала, как её щёки слегка порозовели. Ей стало немного стыдно за свою первоначальную реакцию. — Я же… думала, что это розыгрыш. Какой-то очень… реалистичный розыгрыш. — Она пожала плечами, пытаясь придать своему виду непринуждённость. — Я же не каждый день встречаю эльфов, знаете ли. У меня даже инструкции на этот случай нет. Ладно, слушай...       Рука Этери нежно скользнула по щеке Жени, пальцами обводя контур её лица, словно изучая незнакомую, но прекрасную карту. В этот момент Жене следовало бы отшутиться, сказать что-то вроде: "ты, кажется, перепутала слух с ощущениями", но она не стала. Слова казались лишними, неуместными в этой тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием гирлянд. Женя словно впервые увидела Этери по-настоящему, не как коллегу по новогоднему приключению, а как… как что-то гораздо большее. Они вдруг осознали, что ни одна из них никогда не испытывала ничего подобного. Это было что-то новое, неизведанное, но такое… правильное. Они, словно два магнита, притянутые друг к другу неведомой силой, никак не хотели отстраняться, даже на расстоянии чувствовали эту невидимую связь, боролись с ней, искали её, находили и прикасались, словно проверяя, реально ли всё происходящее.       На лице Жени появилась улыбка, совсем не та озорная и задорная, которая обычно застывала у неё на лице и заставляла воровать у детей плюшевых зайцев. Эта улыбка была особенной, по-своему нежной, слегка смущённой, как первый луч солнца, пробивающийся сквозь утренний туман. Щеки Жени тронул лёгкий румянец, пока она, затаив дыхание, рассматривала в глазах Этери целый мир. В ярком свете мерцающих фонариков, карие глаза женщины напоминали закат, тёплые, глубокие, обещающие покой и умиротворение. И Жене это нравилось особенно сильно, как конец долгого, но хорошего дня, как обещание новой, ещё более прекрасной ночи.       Указательный палец Жени, словно ведомый невидимой рукой, медленно и осторожно прошёлся по нижней губе Этери, едва касаясь её кожи. Этери слегка вздрогнула от этого прикосновения, и на её щеках тоже появился лёгкий румянец, как будто вместе с этим прикосновением она прочла нечто важное, написанное невидимыми чернилами прямо на коже Жени. Она наблюдала за Женей, наслаждалась её близостью, каждым её движением, каждым вздохом, каждой эмоцией, отражающейся на её лице.       Взгляд Этери невольно приковали пухлые, цвета спелой клубники, губы Жени. Они манили, словно спелый плод, обещая сладость и наслаждение. Сейчас, как никогда прежде, Этери хотелось почувствовать их вкус, прикоснуться к ним своими губами, утонуть в этой нежности. Она медленно приблизилась, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Глаза инстинктивно прикрылись в предвкушении, и через мгновение она почувствовала её. Поцелуй был мягким, почти невесомым, словно прикосновение крыла бабочки, но в то же время таким приятным и долгожданным, что по телу Этери пробежала лёгкая дрожь. Руки Жени, до этого робко покоившиеся на талии Этери, переместились на её плечи, обнимая её крепче, так, чтобы между ними не оставалось ни единого миллиметра, словно они пытались слиться в одно целое.       Этери с удивлением поняла, что даже близко не контролирует ситуацию, что её воля полностью подчинена этому внезапно возникшему влечению. Настойчивая эльфийка, не теряя ни секунды, углубила поцелуй, делая его более страстным и чувственным, полным обещаний и невысказанных желаний. На секунду Этери отстранилась, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, чем немало расстроила Женю, на лице которой тут же отразилось разочарование. Для Жени поцелуи, кажется, были так же важны и радостны, как и возможность заменить самого Санту в новогоднюю ночь. — А я-то думала, что эльфов привлекают только зимние праздники, — усмехнулась Этери, пытаясь разрядить обстановку и скрыть своё собственное волнение. Но от острого эльфийского слуха Жени не укрылось прерывистое дыхание Этери, её сорвавшийся от желания голос, выдающий истинные чувства.       Этери на миг замерла, её взгляд встретился с глазами Жени. В этих секундах, наполненных трепетом и ожиданием, воздух словно застыл — впереди был шаг, за которым не будет пути назад. Женя кивнула, как бы намекая, что её всё устраивает.       Этери аккуратно уложила Женю на мягкую постель, её губы скользнули вниз к шее девушки, оставляя за собой дорожку нежных поцелуев, перемежающихся лёгкими, почти невесомыми укусами. Эльфийское платье, застёгнутое на ряд одинаковых крохотных пуговиц, поддалось усилиям Этери. Хотя это заняло немного больше времени, чем хотелось бы, ткань всё же скользнула с тела эльфийки, открывая взору её кожу, изящно украшенную тонкими, едва заметными витиеватыми узорами, словно древние символы. Пальцы Этери нежно скользили по этим узорам, изучали их. Они двигались медленно, с благоговением, обводя каждый завиток, каждую тонкую линию. Необычные рисунки, напоминающие то ли морозные узоры на стекле, то ли тончайшую эльфийскую вышивку, обрамляли живот Жени, изящно изгибаясь и поднимаясь выше, к груди, где нежно огибали её контуры и обрывались лишь у ключиц, словно не решаясь вторгнуться в эту интимную область. Затем узоры продолжались ниже, спускаясь по гладкой коже живота и постепенно теряясь под тканью алых, соблазнительных чулок, оставляя за собой лишь лёгкое покалывание и будоражащее воображение. Этери чувствовала, как под её пальцами кожа Жени становится всё теплее, а дыхание — всё более прерывистым. Каждый узор рассказывал свою историю, словно тайное послание, написанное на языке, который Этери только начинала понимать. — Так нечестно, — прошептала Женя, и голос её слился с несдержанным стоном. Её пальцы прошлись по пижамной рубашке женщины, в считанные секунды убирая её с тела. То ли эльфийская магия это была, то ли Этери, как зачарованная смотрела в эти глаза, не в силах заметить ничего другого, но когда она моргнула, элемент одежды остался где-то в стороне. — Ладно, победила. — Усмехнулась Этери. Она ощутила прикосновение пальцев Жени — лёгкое, почти воздушное. Они скользнули по её обнажённой груди, вырисовывая такие же невидимые узоры, как те, что украшали кожу эльфийки. Словно Женя пыталась соединить их, сплести воедино не только тела, но и души.       Этери была удивлена этой смелости эльфийского народа, но отвергать не стала. Раз уж хочется Жене перехватить инициативу, что же пусть. Сейчас её хватало лишь на то, чтобы реагировать на каждое прикосновение Жени к её напряжённым соскам, сражаясь с самой собой. Нет, так просто победу не отдают.       Пальцы женщины скользнули к промежности Жени, заставляя Этери замереть от удивления. "И когда она успела настолько возбудиться?" Внутри неё мешались удивление, внезапно вспыхнувший интерес, смущение от собственной несдержанности и… что-то ещё, более глубокое и первобытное, что заставило её сердце бешено колотиться в груди. Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, а дыхание стало прерывистым. "Неужели это происходит на самом деле?" — пронеслось в голове.       У Этери бывали связи, где-то между работой, документацией и бесконечными командировками. Обычно быстрые, небрежные, как глоток крепкого кофе на бегу, которые должны были лаконично вписаться в её плотный график где-то между деловым обедом и очередными рабочими часами. Это были скорее физиологические потребности, нежели желание, вызванное более глубокими чувствами, и, кажется, в те дни она ни разу по-настоящему не задумалась о том, доставляет ли удовольствие тем, кому платит. Всё было предельно просто и функционально, без лишних слов и обязательств.       С Женей всё было иначе. Совершенно иначе. Словно она попала в другой мир, где царили не строгие правила и расписания, а чувства, эмоции и какая-то необъяснимая магия. С Женей каждая секунда была наполнена смыслом, каждое прикосновение вызывало бурю эмоций, а каждый взгляд говорил больше, чем тысячи слов. С Женей Этери чувствовала себя живой, настоящей, впервые за долгое время. С эльфийкой! И как это объяснить окружающим?       Раздумывая о своём, Этери отвлеклась, лишь слегка касаясь клитора девушки двумя пальцами. Женя вздрогнула от неожиданности, её дыхание стало неровным, по телу пробежала дрожь, предвещая нарастающее возбуждение и жажду более близкого контакта. Лёгкое недовольство, мелькнувшее в её глазах, тут же сменилось волнением и желанием, когда пальцы Этери заскользили более уверенно, вызывая у Жени короткие, прерывистые стоны. Этери медленно проникла внутрь, наблюдая, как тело Жени подаётся навстречу, изгибаясь в чувственном порыве. Этери ускорила темп своих действий, вызывая у Жени громкий, сдавленный крик. А затем эльфийка обессиленно упала на подушки, глядя на неё взглядом, полным страсти и благодарности. Тело девушки всё ещё подрагивало, а дыхание оставалось сбитым, но в этих эльфийских глазах сквозило такое наслаждение, которого Этери ещё не видела. Похоже эльфы тоже умеют любить.       Где-то, в тысячах других квартир, звучал бой курантов, возвещая о начале нового года, осыпая мир искрами фейерверков и звоном бокалов. Но ни Этери, ни Жене до этого не было никакого дела. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Они лежали в объятиях друг друга, сплетённые теплом и нежностью, изредка касаясь губами чужих губ в лёгких, словно случайных, поцелуях. В их памяти, словно кадры киноплёнки, всплывали те недавние, такие насыщенные и полные приключений дни, что они провели вместе: погоня за временем, сумасшедший Санта у бассейна, полёты на оленях по крышам, и, конечно же, этот странный, но такой важный для них обоих, первый поцелуй. Этери крепче приобняла Женю, словно всё ещё боялась, что она вот-вот исчезнет, растает, как утренний туман. Но эльфийка не собиралась никуда сбегать. Она уютно прижалась к Этери, чувствуя себя в её объятиях в полной безопасности, как дома. И вместе с последней секундой старого года, плавно перетекающей в первую секунду нового, она скользнула рукой ниже, нежно касаясь живота Этери, а затем, с лёгким вздохом, переместила ладонь к её промежности, не желая забывать, насколько это приятно, насколько сильно одно прикосновение пробуждает ответное желание.       Этот Новый год ознаменовал для них не просто смену даты в календаре, он ознаменовал начало новой жизни — жизни, полной нежности, страсти и, возможно, настоящего волшебства.