Деньги – не главное

Во всех отношениях, в которых был Джонхан, не было чересчур пошлой роскоши. Он никогда за ней не гнался и человека узнавал, в первую очередь, как личность, а уже потом его карьерные успехи. Ему было комфортно каждый раз ходить в уютные кафешки, встречавшиеся по дороге, тихие парки и сады – главное с приятным человеком под руку. Подарки были такие же – скоромные, но от этого не менее значимые. У Джонхана в шкатулке хранится очень много парных браслетов – смешных и обычных в виде сердечек, – колечек и кулонов. Каждый дарил что-то такое, отчего Джонхан умилялся и чувствовал в груди приятное тепло. Сам тоже старался не обделять и дарил такие же. Не потому что ему не хватало денег – здесь как раз наоборот – и не потому что плевать, а потому что хочется. Своего партнёра не хотелось смущать. Он может почувствовать, когда человеку становится некомфортно. Эмпатия здорово помогает понимать и слушать людей. Однако у него и отношений было не так много, чтобы хвастаться каждому прохожему – если бы они и были, он не стал бы. Каждый оставил свой след, каждый запомнился и с каждым Джонхан старался сохранить хорошие отношения. В семье, конечно, не без уродов – с такими Джонхан не церемонился и сразу исчезал со всех возможных радаров: неизвестно, что те могли выкинуть. С каждым было в той или иной степени приятно проводить время. Джонхан и дальше бы наслаждался тихой музыкой из колонок и теплым чаем, пока в один из дней не встретил Сынчоля. Ему тогда удалось достать билеты на одну из экскурсий современного искусства. Он столько работал, приходилось даже брать сверхурочные, чтобы накопить нужную сумму на мероприятие, которое в Корее проводится раз в год. Народу тогда было очень много – всем были небезразличны картины от юных художников. Контингент был разнообразный: помимо таких как Джонхан, работяг, были также и очень влиятельные люди, одной только своей аурой демонстрирующие власть и авторитет. Никто и не пытался спорить. Более того, Джонхану удалось в какой-то момент слиться с такими людьми – некоторые работники чуть ли в рот не заглядывали, когда он одаривал их взглядом. Помещение было просторное. Для каждого было место и каждый мог спокойно рассмотреть всю картину. Джонхан так засмотрелся на одну из таких. Ему понравился переход от спокойных оттенков к ярким, дерзким, но таким подходящим. На ней были также бесполые силуэты, которые тянулись к друг другу. Джонхан тогда настолько погрузился в раздумья о смысле картины, что не заметил, как рядом с ним появился мужчина – стоит заметить, с очень необычными чертами лица. — Что вы чувствуете, когда смотрите на это картину? — Прервал размышления мужчина, и Джонхан, дернувшись от неожиданности, поворачивается в сторону голоса. В белой, растегнутой на пару пуговиц рубашке, пиджаке и строгих брюках с обувью ярко-красные волосы смотрелись как-то дико. Но и вызывали интерес. Незнакомец точно заметил это в чужих глазах. Его ухмылка показывала, насколько ему польстило такое внимание. — Я, например, вижу в ней спасение. Один человек спасает другого. В наше время это как никогда необходимо – иметь кого-то, кто поможет и вытащит из отчаяния. Чхве Сынчоль. — И медленно протягивает руку, будто бы понимая, в каком трансе находится стоящий перед ним человек. — Да, вы правы. — Всё-таки включается в диалог Джонхан, стараясь не смотреть слишком пристально на мужчину, и осторожно обхватывает горячую ладонь. Сынчоль неожиданно разворачивает его руку и оставляет легкий поцелуй на внешней стороне ладони, заставляя Джонхана краснеть и неловко кашлять. Улыбка у Сынчоля успокаивающая, уверенная, просто не дает Джонхану паниковать, а ведь есть из-за чего. — Юн Джонхан. — Сынчоль кивает и взглядом просит, чтобы тот высказал свое мнение о картине, о которой, так некстати, он забыл. — Я в этой картине вижу только страдание. Люди тянутся к друг другу, но у них у обоих нет возможности коснуться – эта пропасть между руками как будто бы доказывает мои мысли. Яркие цвета – мир и люди с сильными эмоциями. Будто, знаете, подавляют эти крохотные нежные чувства. — Джонхан не замечает, как в своем небольшом монологе начинает жестикулировать и говорить громче. Косые взгляды других затыкают его. Сынчоль же по-доброму улыбается, кивает и снова успокаивает нервничающего Джонхана. Тот перестает зажиматься и расслабляется. — Если вы не против, мы могли бы обсудить искусство в более комфортном месте. — Таким незатейливым предложением Сынчоль, не специально, но ловит в ловушку Джонхана, который без раздумий соглашается – он многим еще хочет поделиться. После посиделок в полупустом парке, они начинают больше общаться. Сынчоль выведывает номер Джонхана, – снова так невзначай и просто, – и все их общение продолжается в переписке. Сынчоль пишет ему каждый день, желает доброго утро и ночи, делится фотографиями красивых видов: река Хан на фоне заката, блестящие бизнес-центры, пустые тропинки с деревьями, создающие арку. Джонхан рассматривает каждую, отправляет реакции, похожие фотографии и пишет мысли, возникающие ассоциациями – Сынчоль каждый раз просит об этом. Тому действительно интересны мысли Джонхана, фотографии, которые он отправляет, странные, но смешные шутки – Сынчоль читает, не оставляет без ответа больше, чем на пять минут. Джонхан понимает, что Сынчоль своими действиями все ближе и ближе к его сердцу. Корни прорастают, в мыслях начинает все чаще и чаще мелькать Сынчоль, а в груди разливаться тепло каждый раз, когда на экране появляется знакомое имя. Юн не собирается что-то с этим делать. Все настолько естественно, что не хочется мучать голову ненужными мыслями или как-либо загоняться. Он очевидно интересен Сынчолю, а Джонхану интересен Чхве. Все в плюсе. Когда за окном начинает холодать, а листья на деревьях краснеть, Сынчоль меняет тактику в завоевании его сердца: на его адрес начинают очень часто приезжать курьеры. Сначала это были свежие и пышные букеты красных роз, которые Джонхан каждый раз ставил в вазу, а после, когда цветы начали стоять в трёхлитровых банках, а места на подоконниках и балконах заканчивались, курьеры приносили ему коробку различной уходовой косметики. Увлажняющие крема, сыровотки, маски, скрабы – все было в наборе, стоящий, как минимум, два месяца непрерывной работы со сверхурочными. Джонхан никогда не покупал подобное, даже не засматривался и чаще всего шутил про несправедливость. Но Сынчоль, кажется, услышал и понял его истинные желания. Даже шутки воспринял всерьёз, и «чтобы судьба не была так жестока к тебе», покупал то, что Джонхан в глубине души так давно хотел. От таких подарков становилось неловко. Сынчоль оказался мужчиной при деньгах. Джонхану, конечно, от этого не легче. Он начал чувствовать какую-то вину и желание сделать подобный подарок в ответ. Однако, во-первых, его зарплата не позволяла так разгуливаться, в отличие от Сынчоля, во-вторых, у него не было даже предположений, что дарить такому мужчине. У того явно все есть, а банальные браслеты и кулоны – не для него. Однажды Джонхан не выдержал и поделился об этом с Сынчолем, стараясь не упрекать его. В ответ Чхве написал, что ему ничего не нужно дарить и вообще, «наслаждайся подарками». Легко говорить. Джонхан не привык к такому. Но со временем, к удивлению самого Джонхана, он начал радоваться таким знакам внимания. Больше не было вины, стыда, желания сделать также, лишь бы избавиться от лишних чувств. Он улыбался, когда в каждом наборе видел записку с извинениями за то, что они не смогли в очередной раз погулять, пожеланиями хорошего дня, а еще он гладил каждое маленькое сердечко в конце сообщения. Он чувствовал себя принцессой. Сынчоль к подаркам прибавил походы в дорогие рестораны, выставки, концерты и просто те места, в которые сложно попасть простому человеку. Они также смеялись, обсуждали все на свете и в принципе хорошо проводили время. Джонхан на одном из таких свиданий решает, наконец, сначала взять Сынчоля под локоть, а потом полноценно за руку, поглаживая слегка шершавую кожу. Что в первый, что во второй раз, ему тепло улыбались и сжимали в ответ. У Джонхана из-за Сынчоля появились пресловутые бабочки, которые щекотали живот каждый раз, когда Сынчоль смотрел на него, подперев руку, или отодвигал стул в ресторане. Было так хорошо и приятно. Джонхан был в восторге от мужчины одного с ним возраста, с прекрасными манерами, красивой внешностью и интересными мыслями. Они сходились практически во всем. Если же и были где-то разными, то слушали друг друга и принимали точки зрения каждого. Им было комфортно. Сынчоль заботился о нем, пока сам Джонхан, к своему стыду и удовольствию, наслаждался вниманием. Он также напоминал Чхве, чтобы тот поел, не сидел до поздна на работе и не забывал пить витамины. Ему хотелось бы больше, не только словами, но и действиями влиять на трудоголика Сынчоля, хоть тот и послушно выполняет его просьбы. А еще Сынчоль совсем хочет разбаловать Джонхана, когда присылает ему карту и данные от нее, призывая тратить столько, сколько захочется. Юн по началу отказывается, порывается даже отправить карту обратно владельцу, но Сынчоль настоял и попросил – ему будет приятно, если тот что-то купит. Джонхан пытался. Пытался не использовать карту при покупке вещей, а потом он купил джинсы, которые так давно хотел, обувь на каблуке, кардиган от известного дизайнера. Он не успел понять, когда его гардероб превратился в шоурум. Джонхан переживал из-за этого, но Сынчоль, снова, в который раз, успокоил его и прислал фен Дайсон (снова тот читает его мысли). Юн тогда расплакался, потребовал встречу и на ней впервые поцеловал. Джонхан тогда позволил себе вольность и вместе с поцелуем, оседлал крепкие бёдра. Сынчоль явно такого не ожидал, но длилась такая заминка всего секундну. Его горячие руки были теперь на талии и крепко и с какой-то жадностью прижимали к себе. Джонхан задыхался, ластился котом ближе и улыбался, когда видел в глазах напротив восхищение. Такой взгляд вселял чувство важности и то, как он любим. Происходили их ласки, к счастью Джонхана, у него дома, что помогло им немного пересечь грань «обычных поцелуев». Джонхан в тот момент никогда так не желал рук на теле, которые мяли и гладили бы его во всех местах, а Сынчоль – поцелуев-укусов в шею. В одежде было неудобно, но она создавала такой коктейль из чувств, желаниий – слои ткани закрывали доступ к нуждающейся коже и от такого «запрета» хотелось только больше, – и взаимного возбуждения, что заставило Джонхана ослепнуть от звёздочек перед глазами и расслабленно навалиться на Сынчоля, который, пребывая в том же состоянии, упал послушной куклой на кровать. Тогда пришлось стирать одежду, и Джонхан даже выпроводил Сынчоля, предлагавшего отдать все в химчистку. Слова о том, что он хотя бы так хочет позаботиться о нем, заткнули Чхве и вызывали у него нежную улыбку. В тот день Юн также узнал адрес офиса, в котором работает Сынчоль. Джонхан теперь мог каждый раз отправлять курьером собственноручно приготовленный обед и кормить строгого начальника тире его мужчину. Джонхан никогда не гнался за деньгами в отношениях. Он не был меркатильным и уважал каждого человека. Он просто никогда не думал, что, секундно посмотрев на дорогой товар, сможет сразу получить его. Сынчоль делал для него все: тратился на него, работал ради того, чтобы он чувствовал себя хорошо, водил на свидания и просто любил. У Джонхана нету больших денег, но любить он тоже умеет. Одинокому Сынчолю поцелуи в лоб, уголок губ и скулу вместе с долгими и крепкими объятиями приносили невероятное удовольствие и счастье. Благодаря ней, он продолжал работать. Они были как бесконечный двигатель. Их детальки, как действия и чувства, соотносятся, двигаются в правильном порядке и направлении, заставляя механизм исправно работать.