Тише... мы в библиотеке

Никто не думал, что он вернется на седьмой курс. Бывший Пожиратель, сын Пожирателя, тот, кто пустил врагов в Хогвартс, — Драко Люциус Малфой. Иногда им приходилось встречаться, чтобы обсудить вопросы учебы. Кроме того, их поставили дежурить вместе. В начале учебного года Гермиона бросила свиток с расписанием дежурств на стол старосты курса: — Почему я и Малфой? — Решение Макгонагалл, — ответил Нотт. — Почему такая реакция? — Какая реакция? — Золотая девочка боится дежурить в темных коридорах с Малфоем? Гермиона не посчитала нужным отвечать на такой вопрос. Вопрос из разряда: продолжаете ли вы пить огневиски по утрам? Конечно, она не боялась Малфоя. Это он должен бояться ее. Ее не пугало стереть память родителям, ее не пугал визг крестража, когда она пронзала его клыком василиска, — с чего бы ее напугал трусливый Малфой? Малфой так Малфой. В общем-то, ей было все равно. Привычка — вот что руководило ею, когда она жаловалась Нотту. Привычка поступать так, а не иначе. Привычка, сформировавшаяся с самого детства.

***

Малфой опаздывал. Дежурство Малфоя — его ответственность. Гермиона не собиралась искать его. Но она так привыкла брать на себя ответственность и руководить двумя оболтусами, которые совсем разленились, зная, что Гермиона все решит за них, что чуть было не пошла за Малфоем в подземелье. Хватит! Она больше не будет давить на людей и радеть за чужие цели, как это было во время войны. Да, у нее были благородные мотивы, но, по сути, она всего лишь выполняла чужую волю. У нее никогда не было времени подумать, что же она хочет на самом деле. Все знания она черпала из книг. В книгах каждый автор давал свой ответ на вопрос «ради чего жить?». Жаль, что она сама не могла на него ответить. В коридорах было холодно и темно. Малфоя нигде не было видно. Он точно забыл о дежурстве! А может, не пришел нарочно. В последнее время он старался поменяться с кем-нибудь, чтобы не дежурить с ней вместе. Чертов чистокровный сноб! А ведь в начале года их отношения, кажется, налаживались. Они пару раз ходили вместе с остальными ребятами в Хогсмид и даже сидели рядом. Она помнила. Гермиона продолжала делать обход. В одном из коридоров мелькнул огонек — свет люмоса. Гермиона подобралась и направилась в ту сторону, предвкушая, как поймает нарушителей. — Оставь их, Грейнджер. — Из ниши в стене вышел Малфой. — Ты… — вздрогнула от неожиданности Гермиона. — Ты пришел… — Я тут уже два часа таскаюсь по замку. — А что ты их не остановил? — Гермиона подняла палочку и пошла к кабинету, откуда, она была уверена, раздавались голоса. — Да оставь же ты их, Грейнджер. Гермиона подошла к двери, под которой вспыхнула полоска света. Малфой появился сзади и тихо проговорил у самого уха: — Все решат, что ты им просто завидуешь. — Кому? Малфой потянул ее за руку. И случилось это так неожиданно, что Гермиона не успела отпрянуть от него. — Финниган и какая-то его девушка. — Они не могли это сделать в другом месте? — Видимо, нет. — Это не мои проблемы. — Гермиона вырвала руку и распахнула дверь. Она увидела задницу Рона и самого Рона, который поворачивал к ней ошеломленное лицо, а под ним какую-то девушку с седьмого курса. — Черт, — прозвучало в тишине. Гермиона пробормотала ругательство и захлопнула дверь. Малфой уже уходил по коридору. — Драко! Он остановился. — Я предупреждал. — Почему ты не сказал правду? — Он же твой парень… — Ну как сказать… мы с Роном вроде как помирились… — Миона, — раздался в коридоре голос Рона. Гермиона схватила Малфоя за руку и потянула за собой в нишу. Ей не хотелось ни видеть Рона, ни говорить с ним. Голой задницей сверкал Рон, а стыдно стало ей. Малфой притянул ее к себе, аккуратно вжимаясь в нишу, чтобы их не было видно из коридора. — Не понимаю, как он мог тебе изменять, — сказал он наконец. — Почему? Малфой посмотрел внимательно на ее лицо. — Ты красивая. Малфой, конечно, что-то от нее хотел. К чему эти комплименты? Она прекрасно знала, что не была красивой. Умной, уверенной в себе, но не красивой. — Я скоро женюсь, — сказал Малфой. — В девятнадцать лет? — Да. — Она будет ласковой и послушной женой? — Именно так. — Тряпкой под твоими ногами? — Нет, Грейнджер. — И кем же? — Женщиной, о которой я буду заботиться. Гадкое чувство расползалось в груди, и Гермиона не удержалась от язвительного комментария: — Почему ты решил, что женщине нужна твоя забота? Мы все можем сами. Мы, женщины, сами способны позаботиться о себе. — Ты права, — ответил Малфой. Гермиона увидела его улыбку в полутьме. А затем услышала шепот, в котором узнала голос Рона, а еще незнакомый женский голос — той, с кем он ей изменял. Малфой прижал ее к себе, накрыл своей темной мантией так, чтобы Рон и его спутница не увидели их, проходя мимо. Малфой обнимал ее. Рон уже ушел, а ей не хотелось, чтобы Малфой ее отпускал. Его объятие было таким естественным, совсем не отталкивающим, поэтому когда он стал отстраняться, Гермиона почувствовала ноющее разочарование. — И кто она? — Понятия не имею, я не разглядел. — Не девушка Рона, а твоя невеста. — У меня был выбор. Отец дал мне возможность самому выбрать жену. — И кто она? — Зачем ты снова спрашиваешь? — Простое любопытство. Малфой улыбнулся. И Гермиона поняла, что ее желание узнать, кто его невеста, становится навязчивым. — Ты все можешь сама, Гермиона, — сказал он. — Оседлать дракона, руководить двумя идиотами, сражаться с Пожирателями старше и опытнее тебя и побеждать при этом… Малфой говорил так близко от ее лица. Она видела его губы. Кончик языка. Поднялась на носочки, скользя грудью по его груди, и поцеловала. Его губы, которые ответили тут же. Его язык. Его такой знакомый вкус. Мир перевернулся и снова стал прежним — таким, каким должен был быть. Руки дрожали, а по телу разливалось тепло. Малфой прервал поцелуй первым. Повернулся и вышел из ниши. — Астория Гринграсс. — Ты не мог бы стереть мне память? — О поцелуе? — Да, о поцелуе… — Я не стану. — Почему, Драко? — Я стирал ее много раз, но ведь ты все равно находила меня. Мы люди из разных миров, Гермиона. У нас разное отношение к браку. Мы не продержимся вместе и года. Смутное, стертое так хорошо, что от него осталась только дымка, воспоминание вспыхнуло внутри. — А если в этот раз я скажу «да»? — Не обманывай себя. — Боже, Драко. Гермиона стояла посреди пустого коридора и рыдала. Она отказалась выйти за него замуж из-за всех этих правил мира чистокровных, но смириться с тем, что он будет женат на другой, не могла. У нее не было воспоминаний, но чувства были такими яркими, как если бы она помнила, — боль, разочарование, чувство потери, желание всё вернуть. — Сотри, Драко. Малфой обернулся, нахмурился. — Я так не могу… Я же как-то с этим живу! — Просто сотри…

***

Гермиона стояла посреди коридора и рыдала. Рон изменял ей с какой-то девушкой. Видно, она плакала от злости, потому что чувств к Рону не было никаких. — Идем, Грейнджер. Не плачь ты из-за него, — сказал Малфой, который стоял неподалеку. Но Гермиона шла по коридору и глотала слезы. Малфой шел поодаль. Наверное, думал о свадьбе. Гермиона где-то слышала, что он собирается жениться.