Бесишь

Снег медленно кружился в воздухе, красиво переливаясь в свете многочисленных гирлянд. Том стоял у наряженной рождественской ели, наслаждаясь прекрасным танцем снежинок и думая о чем-то, о чем думать явно не стоило. Вудс уже давненько не катался на коньках, и поэтому на катке сейчас чувствовал себя как-то неуютно, словно новорожденный олененок — вроде ноги есть, а что с ними делать — не понятно. Но, конечно, наш Томас Вудс не был бы Томасом Вудсом, если бы сумел признать свое смятение. И именно поэтому парень уже минуты три залипал на мигающие гирляндочки на елочке, да на снежинки, с немного нервной улыбкой в красках представляя все варианты позорного падения на лед. Позади послышалось легкое скольжение металла по льду — кто-то явно поувереннее и посмелее Тома стремительно и легко к нему приближался. — Мое супергеройское чутье подсказало мне, что тут одному человеку нужно помочь одолеть свои страхи, — послышался над ухом приятный насмешливый голос. Чужие руки с нежностью обвили талию. — Ник, ты что творишь? — Том обернулся, пряча смущение за маской недовольства. Впрочем, это было бесполезно: парень знал его слишком хорошо, чтобы купиться на этот трюк. — Я? Подкатываю к тебе, — он улыбнулся, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. Глаза его светились, словно июньское солнце, когда он рассмеялся, крепко обнимая Тома: — Буквально. — Вот засранец! Совсем обнаглел! Вудс высвободился из чужих объятий, чтобы показать, что он совсем не нуждается в Николасе. Ради этого он, собрав все свое мужество в кулак, уверенно заскользил вперед по гладкой поверхности катка. Вопреки всем опасениям, кататься оказалось проще, чем показалось изначально, Томас даже сумел слегка разогнаться. Это чем-то было похоже на танец, и парень решил поступить так, как поступал обычно — расслабиться и позволить музыке вести его, почувствовать ее. Но, как это частенько бывало, вместо музыки Том почувствовал стремительное приближение проблемы: парень уверенно ехал прямо в бортик, ограничивающий каток. Это сущий пустяк, да, но только если ты умеешь поворачивать. Вудс, конечно, такого не умел… Именно поэтому парень заведомо решил принять поражение в неравной битве с бортиком, закрыл глаза и выставил вперед руки, морально готовясь к столкновению. Но вместо твердой поверхности бортика, Том почувствовал чужие ладони, что держали его вытянутые руки. Неуверенно приоткрыв глаза, он увидел перед собой Николаса, ловко перехватившего управление их движением. — Не беги от меня, прошу, — было в его этом взгляде что-то, что заставляло сердце Тома сжиматься, сильно и болезненно-сладко. — Просто доверься, я ведь совсем рядом… Вудс шумно выдохнул, выдавив из себя нервную улыбку. В груди бушевала буря от этого нежного, теплого взгляда, сердце колотилось, а кончики пальцев подрагивали. Он отвел взгляд, неуверенно взяв Уаилда за руку. Тот не стал ничего говорить, лишь мягко переплел их пальцы, а затем аккуратно закружил Тома на льду, пытаясь помочь ему расслабиться. Они кружились на льду вместе, держась за руки, наслаждаясь моментом, царящей вокруг атмосферой, музыкой, друг другом. Почему-то именно в этот момент впервые за долгие-долгие годы, Вудс вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым. Все проблемы, все страхи, все плохие мысли растаяли от тепла ладони, сжимающей его пальцы. — Ник, — шепот сам собой сорвался с искусанных губ. — Спасибо. С тобой мне так спокойно и… уютно… Уаилд молчал, продолжая ехать вперед, стремительно набирая скорость. Ветер усиливался, а гирлянды замигали, будто вот-вот погаснут, ломая волшебство момента. — Ник..? Но Николас все так же не реагировал на слова. Его пальцы расслабились, выпуская руку Тома. Резким движением Уаилд развернулся, оказываясь прямо перед Вудсом. Он рассмеялся, но совсем не так как раньше — теперь взгляд его был холоден, как лед, по которому скользили лезвия их коньков: — Малыш, ты бы не забывался. Том почувствовал, как все внутри с тихим звоном осыпается куда-то вниз, под ноги, будто разбитое стекло. Интересно, это разбилось то хрупкое ощущение счастья? Все в груди сковало острой болью от судорожного вздоха. Морщась от неприятного ощущения, Том открыл глаза, не очень понимая где он и что вокруг него происходит. На осознание времени потребовалось совсем немного: было достаточно увидеть историка и до жути надоевшую Вудсу аудиторию, чтобы восстановить в памяти последние события, мысленно чертыхнувшись. Он заснул на лекции по истории — одной из последних лекций перед зачетом. «Блядство, — прошипел мысленно Том. — Этого еще не хватало. И так препод меня недолюбливает. Мне бы сидеть, конспекты писать… А я тут сладко сплю, будто бы ночью в объятьях этого придурка не выспался!» Придурок, к слову, на пары сегодня так и не явился, что для него было большой редкостью — о посещаемости и успеваемости этот индюк напыщенный парился, пожалуй, больше всех на потоке. «А если его все-таки украли? Надо было все-таки разбудить, чтобы дверь закрыл…» — Том в задумчивости грыз ручку, пока его грызла так некстати проснувшаяся совесть. В последнее время Том совсем не понимал, что творилось в его голове. Или не хотел понимать… В любом случае, пока он разбирался с полнейшим бедламом в своих мыслях, существование самого парня совсем перешло в автономный режим, от Вудса там осталось только название. Ничего не хотелось. Не было уже даже агрессии, которая всего пару дней назад лилась из него, как вода из открытого крана. Сегодня парню почему-то совсем не давали покоя: то старосте срочно нужна была помощь, и только Томас мог помочь ей, то одногруппникам очень хотелось поговорить о какой-то ерунде, то какая-то девушка пыталась позвать его в кино, то еще что-то у кого-то происходило… Тому все это было до лампочки, но отвертеться никак не получалось. Нервы и без того замученного парня уже трещали по швам. Витая где-то в далеких белых и пушистых облаках, Том бегло спускался с крыльца здания университета. Он спешил домой, подальше от всех людей, где его ждали очень важные дела: лежание, сверление потолка взглядом, самобичевание, рассуждение о природе снов с некоторыми придурками, практика пассивной агрессии… — Том! Вот ты где, — его догнал Джеймс, один из одногруппников, с которым Вудс иногда общался. — А ты еще не делал практическое по истории? — Не-а, — ложь. Это задание было сделано, отправлено и зачтено еще неделю назад. Возможно, если бы Джеймс подошел в любой другой день, Том не стал бы поступать так, но он действительно заебался за последние недели, а сегодняшний день явно стремился стать последним гвоздем в крышке гроба для Томаса Вудса. — Ого, как так? Ты ведь всегда все сразу делаешь… — Ну вот так… — Ну, не суть, — он отмахнулся, а затем понизил тон до полушепота, — А можешь скинуть, когда сделаешь? С меня причитается! У меня там как раз… — Не-а, — раздраженно бросил парень, ускоряясь, чтобы как можно скорее убраться от всех куда подальше, пока он не начнет срываться на окружающих, как цепной пес. Джеймс был несколько озадачен: Том еще ни разу не отказывал ему в «помощи» с учебой, и такой категоричный отказ был весьма… шокирующим. Настолько, что Джеймс застыл на месте, открывая и закрывая рот, подобно рыбе, не зная, что и сказать. Впрочем, Вудсу сейчас совсем не было до этого парня дела, ведь у него были серьезные планы дома… — Привет, малыш. Поболтаем? — Николас словно возник из воздуха, и непринужденно пошел рядом, сунув руки в карманы легкой кожаной куртки. Этого придурка только не хватало здесь сегодня. Хотелось выть от злости. Он дошел до финального босса? Последний уровень в игре «Кого же убьет Том?» запредельной сложности? — Поболтай лучше с одной из девиц, которые без ума от тебя, — хмуро бросил Вудс, так же сунув руки в карманы толстовки. — Нам говорить не о чем. — Думаешь? А мне кажется, что у тебя все куда серьезнее, чем у любой из этих девиц, — Уаилд хитро улыбнулся, демонстрируя свое смертельное оружие — ямочки на щеках. — Тебе кажется, котик, — Том закатил глаза: только нарисовался, а уже бесит. И что вдруг всем сегодня от него нужно? — Но они не крадут мои толстовки, — выдохнул Ник прямо в ухо Вудсу. Том отскочил в сторону, стремительно заливаясь краской. Это бесило, но по коже побежали мурашки, а сердце предательски екнуло. В чем-то Ник был явно прав, но Томас был готов на что угодно, лишь бы не признавать это. Поэтому, взяв себя в руки, Вудс приготовился делать то, что у него получалось лучше всего: устраивать представления. — Вот не тебе про воровство одежды заикаться, — он поцокал языком, складывая руки на груди. — Ты вообще на все готов, даже кофе мне на худи пролил, лишь бы забрать его себе. Псих! Глаза Николаса округлились на секунду: такого заявления он точно не ожидал. Впрочем, Томас всегда был таким, и это в нем было прекрасно. Уаилд рассмеялся, явно забавляясь со всей этой ситуации. — О, каюсь, виноват. Если то худи тебе так важно, приходи да забирай, — парень пожал плечами как ни в чем не бывало, затем чуть склонился к Тому, подмигивая: — Мои двери для тебя всегда открыты, малыш. — Да я скорее от холода сдохну, чем еще раз к тебе сунусь, извращенец! — процедил Том сквозь зубы. Еще чуть-чуть, и он окончательно сорвется… — Бесишь!