Сколько стоит любовь?

Лео проснулся до первого будильника. Такое с парнем было разве что однажды — когда преподаватель в России назначила ему пересдачу в «7:30», несдача которого отправила бы его в армию. И сегодня. Несмотря на то, что парень уже который день спал по пару часов, сон шел урывками. Габор чувствовал себя придурком, ведь каждое ночное пробуждение он в начале смотрел на Феликса, чтобы убедиться, что это не сон, а затем на время, отсчитывая сколько минут им осталось пробыть вместе. Лео привык жить во лжи, с совестью у него была особая договоренность не беспокоить друг друга по пустякам. Однако сложно сказать, когда отточенная годами стратегия начала трещать по швам. Когда заболела Лиля, Габор впервые почувствовал себя беспомощным, но углубившись в проблему, он узнал, что с «F-5», что по корейским меркам приравнивается к вид на жительству, можно гасить оплату на лечение частями. Сумму долга это не снимало, однако так он мог контролировать ситуацию. Лео даже не представлял в своей голове расклад, при котором говорит родителям, поджав хвост, что не знает где найти деньги на лечение сестры. Что уж говорить о том, чтобы допустить подобное. Но вот появился Феликс, который изначально был ключом к выздоровлению Лили, не более. Однако шаг за шагом, и теперь Лео, словно девчонка из бульварного романа, смотрит на то, как он спит, желая в глубине души, чтобы время остановилось. Именно с ним Лео начала душить совесть, а собственный разум решил быть откровенным с парнем. Будто чья-то хлесткая шутка сверху решила преподать урок Габору, нетерпимому к любому, что в обществе принято считать «ненормальным», заставив признать и принять, что ему нравится парень, парень, черт возьми! У которого есть член, яйца, кадык. В моменты торга Лео убеждал себя, что с перепоя-то можно и перепутать, однако разум тут же давал обухом по бошке, нашептывая злорадно: «а голос ты тоже с девичьим спутаешь?» Но как только он признался себе, что пацан много стал для него значить, так прорезанный у совести голос начал давить: — То есть, пока твою сестру жрет болезнь, ты личную жизнь строишь? — Нравится он тебе? Хорошо живешь? Посмотришь, как он отреагирует, узнав, что тебе всю жизнь придется выплачивать долги за лечение. А ведь он парень молодой, зачем ему гребаный нищеброд? — Решил, что можешь решить все сам? Не впутывая его? То есть ты будешь врать тому, кто тебе нравится? Отношения, начавшиеся со лжи, обречены на провал. Но ты ведь неудачник, так что это произошло бы в любом случае. Но и Лео был тертым калачом. Раз в любом случае, то и смысл выставлять себя слабым и признавать наличие проблем? Однако борьба с самим собой все равно выливалась в раздражение на малейший повод. Например, когда пару дней назад мать начала реветь в трубку, приговаривая, что если Лилька умрет, то она уйдет вслед за ней, то Лео кричал до вздувшихся вен на висках, припоминая все моменты, когда та так или иначе показывала своим видом, что стыдится своего ребенка. Будь то разнос на родительском собрании, где весь класс сорвал урок физички, но почему-то именно дочь разочаровала ее, или же когда Лилька получила двойку по той же физике и уже со слов матери должна была готовиться к работе дворником. Или же как она в начале болезни обвинила Лилю черт пойми в чем. Он выплюнул все, сказав, что она как обычно решила уповать на теме «за что мне такое горе», вместо того, чтобы бороться за свое дитя. Ах да, совесть тут же начала с жаром нашептывать, что еще он дерьмовый сын. Перед матерью юноша конечно извинился в этот же день, однако осадок остался. Он ведь прекрасно знал, что Ольга Габор — королева драмы. Всегда терпимо относился к манипуляциям, легко увиливая от очередных вопросов про свадьбу и детей — в этом весь Лео. Но сейчас все это было выше его сил. Он-то всегда был примерным сыном: хорошо учился в школе (и пусть в дневнике до окончания года всегда не хватало нескольких страниц); спортсмен — да, до черного пояса не дотянул, но не потому что разругался с сенсеем, а здоровье подвело; бакалавр закончил с красным дипломом, но вкладыш пришлось сразу отправлять в Корею, а родителям остался красный корешок на память, выигранный в карты у перепившего ботаника. Да и в сам Сеул он полетел учиться, чтобы в языковую среду погрузиться, и вообще российской программы не хватает, а маячившая армия не при чем; а здесь-то вообще Сеул давно бы был в руинах, если бы не светлый ум переводчика из России. Да и семейный какой! И главное как совпало — русская девочка, а не эти узкоглазые! Красавица какая!.. В общем, Лео взломал алгоритм гордости семьи еще будучи подростком, когда он осознал силу лживого слова. Правда и этого порой было недостаточно для любящего сердца матери, желавшего своим детям только самого лучшего. Ему-то самому немного нужно — хватало мягкого угла, пары друзей и иногда красивой девушки, которой он нравился безо всяких регалий, просто потому что он такой. По крайней мере, раньше. Он и родителям отправлял почти все деньги, оставляя себе впрок для съема квартиры, денег на дорогу и еду, просто чтобы порадовать мать, а если ему нужно было больше — брал дополнительные смены. Ведь быть гордостью семьи и хорошим сыном не одно и тоже. Но Лео старался, чувствуя, что хотя бы на расстоянии ему это под силам, там, где разрушительная правда его не застанет.

***

Будильник прозвенел в четыре утра. Феликс тут же поднялся, но Лео уложил его обратно на себя. Увидев в сонных глазах немой вопрос, Габор прошептал: — Давай еще пять минут полежим вот так? Как будто никуда не нужно. — Хорошо. — Мальчик обнял поперек туловища парня руками и ногами. — Я понимаю, что у тебя наверняка накопилось много работы. Но лучше я буду приезжать к тебе, зато ты спать будешь по-человечески, окей? — Ликс поднял голову. — А ты? Тебе ведь тоже нужен сон. — Лео самоуверенно ухмыльнулся. — Я старше. — Может мне стоит называть тебя хёном? — Улыбнулся блондин. Габор прыснул. — Хоть не папочкой, и на том спасибо. — Феликс захихикал, погладив бока голубоглазого. — У нас завтра день по-свободнее, можем вечером встретиться в том номере. И кстати, Чан договорился, что десятого числа в десять утра у нас подписание нового договора в «JYP». Ты ведь сможешь отпроситься с работы? — Тут же взволнованно спросил он. Лео кивнул. Не говорить же ему, что до конца месяца он теперь будет работать «с 21:00 до 9:00» ночным массажистом, «с 10:00 до 16:00» будет в больнице с сестрой, чтобы оперативно решать проблемы, и остается пять часов, в которые как-то нужно заложить сон, дорогу и встречи с Феликсом. Уже даже тут он решил, что на дорогу ему нужен час из этих пяти, в который можно поспать, да и Лилька наверняка будет много дрыхнуть — так что кресло для посетителей в его распоряжении. — Да. Только давай в «09:30»? Мы же быстро? — Наверное. — Пожал плечами Ликс. — И это… у нас ночной массажист уволился, меня попросили до конца месяца подменить его. Так что я только в определенное время смогу видеться. Где-то с пяти до восьми только твой. — Феликс удивился. — Ну… я думаю, что подстроить график не будет проблемой. А у него что-то серьезное? Так резко уволиться… ты мне просто не говорил… — Буквально этой ночью написали, что так и так, больше не работает. — Пожал плечами Габор. — А я не мог отказать начальнику. Он оплатил мое обучение в Тайланде, так что не мог подставить. Поэтому завтра вечером не получится. — Феликс покачал головой. — Я понимаю. Давай ты отправишь мне свой график, а я уже под него пододвину свой? — Лео прикрыл глаза, ощущая тяжесть на сердце. Ну почему этот мальчик такой понимающий? Сам бы Габор исплевался, поставь его жизнь так, чтобы он сам под кого-то подстраивался. — Тем более, это же лишь до конца месяца. Дальше будет легче. — Ликс всмотрелся в темноту. — Лео, ты плачешь? — Габор испуганно распахнул глаза, чувствуя как влага стекается к ушам. — А? Не, просто глаза защипало чего-то. — Отмахнулся он. — Ладно, малыш, пора вставать. Иди в душ, а я пока завтрак тебе приготовлю. — Ликс ласково и взволнованно стер слезы с лица молодого мужчины, а затем медленно сократил расстояние между их губами. Поцелуй вышел несмелым. Феликс наверное впервые вел. Лео приоткрыл рот, проводя кончиком языка по пухлой губе и проникая вглубь. Блондин старался показать всю свою любовь и нежность к возлюбленному. Да, сейчас им непросто, но скоро все будет хорошо. Не может не быть, ведь их чувства самые настоящие. Разве способен человек, который не разделяет любовь на двоих, так крепко сжимать чье-то тело в своих мощных ладонях? Использовать приставку «мой» и шептать на ухо нежные слова? Феликс не мог представить, что кто-либо способен на подобное, особенно Лео, ведь эти светлые голубые глаза слишком красивые для того, чтобы принадлежать лжецу. Лео рвано вздохнул, поглаживая Феликса по спине. — Малыш… богом клянусь, если ты сейчас не встанешь с меня, то мне вряд ли будет по силам тебя отпустить. — Хрипло прошептал парень. И дело было не в возбуждении, он просто хотел быть с этим мальчиком в этой комнате вдвоем от всего мира. Лежать, целоваться, перебирать в пальцах высветленные волосы и говорить обо всем. — Можно я сегодня тоже приеду? — Спросил Феликс. — Давай лучше я? Тебе нужно больше отдыхать. Просто скажи мне место, и я буду там. — Ликс счастливо улыбнулся, его взрослый красивый парень заботится о нем. — Хорошо. — Феликс поднялся с кровати. — Я схожу в душ? — Лео пошло ухмыльнулся, проводя пальцами по резинке трусов блондина. — Сам справишься? — Ну Лео! — Смущенно хихикнул он, оставив поцелуй на щеке возлюбленного.

***

Габор целый день готовился к приезду сестры. Накупил ее любимых лакомств, застелил свежее белье, убрался, побрился, только вот подстричься не успел. Кенгуренок стоял на своем законном месте у кровати, с хозяином которого он переписывался урывками весь день. С больницей связался, уточнив, мелкие детали госпитализации. Собрал сумку с необходимым сестре, ведь мать конечно наверняка отправила ее с необъятным баулом, однако лучше наперед подготовиться, а не бегать как ужаленные по Сеулу. Пересчитав деньги, Лео сразу же отложил для оплаты четыре с половиной миллиона на русские деньги на лечение. Это будет уже второй транш. Казалось бы — неплохо, девять лимонов считай уплачены, да и мать с отцом что-то там насобирали. Но только ориентировочно тринадцать с половиной еще висели, да и из этих девяти, три были взяты у Лены и Светы, которые хоть и сказали, что отдавать не нужно, но парень так не мог. Четыре с половиной он заработал «жопной торговкой», чудом избежав анальной кары. И получалось, что деньги не льются рекой, желая закрыть его долги, а это еще назвали цену без учета химиотерапии. Но Лео решил, что будет сетовать на небесную кару за свои грехи после всего. К тридцати пяти раскидается с долгами, к тридцати семи максимум. К сорока, если Феликс не пошлет его к черту, хоть Лео и был реалистом. А потом уже вздохнет с облегчением и подумает где же так подзасрал карму.

***

Зарядив телефон на максимум, поставив десять будильников, снарядив рюкзак всем, что может сегодня понадобиться для совместного досуга, Лео отправился к Феликсу в то самое место встреч. Сестра прилетает в «08:40», от их убежища даже ближе в аэропорт, и Светка сегодня осталось у Пак Чинена, а это вообще в десяти минутах езды. Все складывалось удачно. И да, на свидание отправляются не только с презервативами и смазкой. Ужин, вино, цветы — Лео был джентельменом не только в постели.

***

Пройдя в комнату, Лео застал Феликса суетящимся у стола. Это напомнило парню об их первой встречи после заключения договора. Блондин тогда также накрывал стол, пытаясь создать положительное впечатление. — Мне кажется, что заказ мы делали в одном ресторане. — Усмехнулся Лео. Феликс обернулся, замирая со счастливыми глазами. — Цветы? Это мне? — Спросил он. — Я не знал, принято ли дарить парням цветы, но все равно взял. — Ликс подбежал наконец к Габору, поцеловав его, и посмотрел на букет. — Ого! Такой красивый и огромный! — Лео сделал пометку в голове, что цветы в зеленой зоне. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Феликс обнял молодого мужчину, едва не сбивая с ног. — Дай разуться-то хоть! — Хохотнул он, целуя в висок своего мальчика. Поставив цветы в вазу, разложив ужин, парни выпили вина. Лео слушал болтовню Феликса с каким-то умилением. Надо же, как все может измениться всего за месяц. Он рассказывал о выступлении, о каких-то внутренних приколах в его группе. Неужели для счастья так мало нужно? — А у тебя как день прошел? — Спросил Ликс, наслаждаясь ненавязчивым поглаживанием по бедру. Он выпил четыре бокала, и щеки уже забавно порозовели. — А то я могу вечно говорить. — Мне нравится тебя слушать. День как день — убрался дома, затарил холодильник, в общем, скукота. Только перепиской с тобой и спасался. — Феликс пересел на колени юноши. — Ты наелся? — Спросил он, лукаво улыбнувшись. Лео тут же просунул руки под задницу Ликса, смяв ягодницы. — Ну кое-какой голод присутствует. — Поиграл бровями он, придвигая парня вплотную. Феликс очень тактильный, и он до одурения любил целоваться. Блондин целовал обветренные губы чутко. Его пальцы нашли покой в волнистых волосах, немного сжимая их и оттягивая назад. Лео подхватил парня на руки, заваливая на кровать. — Ты уверен? — Спросил Габор. — Просто если ты устал… — Замолчи. — Прошептал блондин, целуя его вновь. Однако светловолосый ощутил мандраж. Сегодня они пойдут до конца, но хорошая ли это идея? — Ты подготовился? Просто я понятия не имею, как это до конца работает, понимаешь? То были пальцы, а тут член. Не хочется облажаться или как-то причинить тебе боль. Ну или если хочешь, мы можем почитать… — Феликс насмешливо поднял брови. — Ты читать приехал? А в рюкзаке вместо презервативов книжка? И дай угадаю, мы будем перелистывать ее своими членами? — Захихикал он. Лео подумал, что вино было за ужином лишним. — Это не шутки, Веснушка! — Я сегодня был в компании и виделся со Светой. Она мне подробно рассказала как нужно подготовиться. И я готов. — Габор все еще был в сомнениях. Ему-то не Светка устраивала уроки просветления, а интернет. — Я хочу тебя. Может ты просто… — Хочу. — Оборвал его Габор. — До звона яиц хочу. — Феликс нежно поцеловал парня, приподнявшись на локтях. — Я только твой… Пожалуйста, Лео… — Габор закивал, приближаясь к пухлым губам. Поцелуй вышел расслабляющим, полным ласки. Блондин стонал, ему хотелось страсти, он был в агонии, но Лео медленно оголял его, нежно выцеловывая чувствительную кожу. Стащив с себя и мальчика белье, Габор развел ноги Феликса шире, разглядывая его с таким взглядом, что будь у блондина даже русалочий хвост, тот бы один черт превратился в ноги, которые бы разъехались при виде Лео. Габор выдавил немного смазки на пальцы и медленно протолкнул один. Поняв, что Светкины советы более масштабны, через несколько движений и второй. Он облизал пересохшие губы, увидев, как Феликс выгнулся. В их первую встречу блондин напомнил ему лесное божество, и сейчас, такой красивый, изнывающий, разгоряченный. Лео подумал, что все же он не неудачник, а гребаный счастливчик, раз сердце этого мальчика выбрало его. — Мой малыш игрался со своей попкой? — Чуть дрогнувшие пальцы левой руки крепко обвились вокруг члена блондина, сжимая его под головкой, пока правой он старательно растрахивал Ликса под себя. Кожа горела под взглядом голубых глаз. — Было не так… мгмх… приятно… боже… — Феликс водил руками по своей груди и шеи, закусывая нижнюю губу, даже не представляя насколько дразнящими были его движения. Габор задвигал пальцами быстрее, добавил третий. Блондин прикрыл глаза, ведь Лео смотрел на него так, будто перед ним разлеглось какое-то чудо, а не слегка перепивший от волнения Феликс. И это было способно довести его до финиша быстрее, чем он рассчитывал. Однако когда Ликс почувствовал как член коснулось что-то влажное, а пах тут же прострелило удовольствием. Он распахнул глаза. Его Лео, его невероятный и бесподобный Лео ласкал его губами прямо там, внимательно глядя… глаза в глаза. На обычно бледных щеках Габора появился румянец, красные пятна покрыли шею. Это была слишком притягательная картина. Феликс заскулил, ловкие пальцы более интенсивно стали оглаживать простату. Блондин подался бедрами вперед, и Лео закашлял, не ожидая маневра. — Полегче, малыш, я еще не настолько умелый. — Прохрипел он, прочистив горло, однако когда поднял глаза на Ликса, ругнулся себе под нос: — Твою мать, как же ты прекрасен. — И он вновь опустил голову, вылизывая ствол по всей длине, не сводя глаз с любовника. Феликс был на грани смущения и сумасшествия: неприлично открытый, жаждущий, с совершенно сумасшедшим взглядом. И то, что любимый человек находит это прекрасным… таким его в этой жизни будет видеть только Лео. Да, он больше никому не сможет так доверить свое тело. — Лео, пожалуйста… — Совершенно по-блядски простонал блондин, разве что вряд ли найдётся путана с таким низким хриплым голосом даже в самых дальних уголках Сеула. — На четвереньки. — От повелительного хриплого голоса Габора по спине прошлась дрожь. Феликс заваливался от предвкушения и дрожи тела, но когда принял нужную позу, то тут же получил одобрительное поглаживание по ягодице. Лео смотрел на эту картину, желая отпечатать ее в памяти навечно. Растянутый сфинктер сокращался, и Габор, решив, что раз он уже сегодня нарушил почти все свои заветы, то еще от одного ничего не случится. Молодой мужчина развел аппетитные половинки еще шире, лизнув языком широким махом от яичек и по ложбинке до самого сфинктера. И правда, на вкус как смазка. Феликс неожиданно простонал так громко, что Лео решил попробовать еще раз, заострив внимание на дырочке. Когда реакция повторилась, и мальчик стал сильнее оттопыривать бедра, Габор притянул к лицу бледную задницу, став более детально вылизывать чувствительное местечко. Стоны, становившиеся все громче, поощряли Лео не отступать, более того он стал проникать вовнутрь языком, поглаживая одной рукой член любовника, а второй яички. — Лео! Лео! О боже! Я… — Почувствовав как вздрогнуло тело, а правую руку обдало семенем, Габор в последний раз провел по сфинктеру языком, поймав какое-то нездоровое удовлетворение от того, как тот сжал кончик языка. Феликса била дрожь. Грудь упала на кровать. Габор уложил его бедра на бок, плотно прижавшись к спине и накрыв их краешком одеяла. У парней было тяжелое дыхание. Лео прикусил загривок блондина, вызвав у него судорожный вздох. Собственный член уже изнывал, преданно утыкаясь в натруженную задницу. — Это… это так по-другому… — Начал подрагивающим голосом делиться Ликс. — Как будто не только спереди приятно, но и сзади. И оно разрасталось так… мне кажется, что до самой шеи. — Феликс перевернулся, внимательно глядя в глаза любовника. — Почему ты вообще решил это… ну… попробовать? — Лео усмехнулся. — Один злостный геюга рассказал, что они так делают, я даже не вспоминал, пока не увидел, как твоя попка заманчиво раскрыта… — Феликс зажал рот Лео ладонями. — Ты говоришь пошлые вещи! — Габор рассмеялся. — Мне казалось, что тебе нравятся грязные словечки. Ты так постанывал… — Молчи! — Ликс уткнулся губами в припухшие губы. — Малыш, ты кончал, когда мой язык был в твоей заднице, считаешь, что мы не прошли рубеж стеснения? — Стебался голубоглазый. Феликс навалился на него, задрав руки Лео над головой. — Ты… ты… — Какой? — Игриво спросил Габор, приподняв бедра. — Невыносимый! — Воскликнул парень, целуя уже куда более страстно. Лео был прав, его малышу до дрожи в коленках нравились эти словечки. Габор перевернул Феликса, углубляя поцелуй. Мальчик простонал, обняв возлюбленного ногами и уже сам начал двигать бедрами, создавая трение между их чувствительными членами. Он рукой забрался под подушку, а затем постучал Лео по плечу упаковкой. Габор выпрямился. Кажется набор на вечер у них был схож. — Может ты до моего приезда уже выпил бутылку вина, а после секса подаришь мне букет? — Усмехнулся Лео, вскрывая протянутую упаковку. — Очень смешно. — Закатил глаза Феликс, подавляя улыбку. Однако когда Лео вскрыл зубами пакетик, достал из него презерватив и натянул на член, то шутить как-то расхотелось обоим. — На четвереньки, Веснушка. — Ликс послушно принял необходимую позу. — Ох, блять… — Лео смазал дополнительно презерватив и вход, а затем как можно плавнее вошёл крупной головкой в парня, замерев, услышав шипение. — Фели, дыши через нос и расслабься. — Прошептал светловолосый, поцеловав Феликса меж лопаток. Ликс пытался сосредоточиться на нежных поглаживаниях и поцелуях, игнорируя болезненное распирающее чувство сзади. Его словно разрывало на части, но Света предупреждала, что это совершенно нормально, главное перетерпеть. Постепенно боль притуплялась. Блондин подался назад, и Лео начал медленно продвигаться глубже. Он сделал пробное движение. Было терпимо, но удовольствие приносила только сама мысль, что они с Лео наконец занялись настоящим сексом. Начав движения, Габор приласкал упавший член, а затем вошел на всю длину, прикусывая загривок Феликса. Кожа блондина покрылась мурашками. Первое удовольствие откликнулось где-то сзади. Лео придавил поясницу Ликса, вынуждая опустить грудь ниже, и Феликс тихо простонал, почувствовав как головка прошлась под нужным углом. — Так, малыш? — Габор слегка ускорился, получив стон подтверждения. Ликс пытался и сам двигать бедрами, поймав правильный ритм. Он захлебнулся в собственном вздохе. Ему хотелось быстрее, глубже, сильнее почувствовать в себе то, что приносило удовольствие. Лео шлепнул парня по заднице, вызвав у того неприлично громкий стон, и начал двигать бедрами будто гребаный отбойный молоток, каждый раз попадая в нужный угол. — Да! Да! Вот так! Хорошо… — Габор сейчас не думал о том, как тяжело будет на утро любовнику, что крепкий жим пальцев оставит россыпь синяков на бедрах. В голове был только секс, и как же крепко сжимает его эта прекрасная задница. Феликс уже не мог нормально дышать, голос охрип, глаза застилал пот. Они сейчас были похожи на животных, а не на влюбленных, которые после ужина решили заняться любовью на сон грядущий. Ликс хотел именно трахаться. Он много раз представлял свой первый секс. Тот был именно нежным, романтичным. Но встретив Лео, блондин будто дорвался до своей темной стороны, в которой непременно присутствовали именно такие пошлые шлепки вспотевших тел, бившихся друг о друга. У Феликса промелькнула мысль, что несмотря на то, что это первый однополый опыт для Лео в таком масштабном смысле, у девушек он имел успех и славился наверняка как пылкий любовник. Но теперь он только его. — Умоляю. Не. Останавливайся. — С каждым выдохом стонал блондин. Габор согласно замычал, держа идеальный поступательный такт. Он натягивал крепко, с оттяжкой, так хорошо… как же, блять, хорошо! Внутри Феликса все горело, растянутые мышцы полыхали, а с члена капала вязкая смазка. Лео прижался грудью к спине, развернул раскрасневшееся, потное лицо к себе и впился в искусанные губы Ликса, подавив его стон. Блондин толкнулся в него языком сильнее, заставляя задыхаться и едва ли не рычать, будто дикое животное. — Я люблю тебя… — прошептал Феликс. Лео бездумно закивал, начиная надрачивать любовнику сильнее. — Люблю… — с трудом выдохнул он, сейчас Габор не то что признаться, пулю готов был словить за Ликса. Феликс позорно застонал от настолько интимного и желанного слова. Сильные длинные пальцы сжали его бедра так, что об отсутствии отметин мечтать не приходилось. И от этого возбуждение еще сильнее прострелило вдоль позвоночника, окутывая тело в эйфорию. Последний раз толкнувшись, Лео замер, переживая свой оргазм с протяжным глухим рыком. Феликс застонал куда громче, пачкая чужую ладонь вязкой спермой. Его словно разобрали на частицы, а затем воссоединили воедино. — Бля… — Габор завалился рядом, притягивая юношу к себе. — Бля. — Согласился блондин, и счастливая уставшая улыбка обрамила его лицо. Лео плавно вышел под тихое шипение любовника, завязывая презерватив в узел и выкидывая на пол. Остатки эйфории растекались по телу. Он поглаживал Ликса, ненавязчиво целуя макушку. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил он блондина. Феликс, сжав зубы, перевернулся на спину. — Поясницу тянет немного. — Признался он. — Черт, я должен был не вестись и сделать все более мягко. — Габор скрутил свое одеяло, запихнув его под поясницу любовника. — Но мне понравилось… очень. Тебе разве нет? — Лео вздохнул и улыбнулся. — Очень. Но я взрослее, опытней, только вот думаю до сих пор членом. — Феликс, наплевав на тянущую боль, забрался на возлюбленного, посмотрев с такой преданной нежностью в глазах, что Габор подумал, если б не сглотнул сейчас слюну, сердце бы выскочило. — Но я у тебя первый парень. Так что, считай, что опыт мы получаем вместе. И вообще почти не болит, поэтому если хочешь… — Нет. — Оборвал его Лео. — Послушай, я понимаю, что когда тебе нравится партнер, хочется угодить ему, но ты должен всегда в первую очередь думать о себе и своем комфорте. Даже если мы разбежимся, помни, что нельзя позволять никому манипулировать собой. — Феликс поднял на возлюбленного недоуменный взгляд. — А почему… почему мы должны разбежаться? — Габор нахмурился. — Да ничего мы никому не должны! Просто в жизни может всякое случиться. Сегодня ты готов из-за меня уйти из группы, а завтра тебя бесит, как я пью воду. Я говорю тебе о другом, что… — Сейчас меня бесит только то, что ты сразу после нашего секса говоришь о расставании! — Феликс кряхтя перелез через Лео, собираясь отползти на край кровати, но тот его прижал к себе. — Пусти! — Начал лягаться блондин. — Я дурак, прости. — Габор вздохнул. — Ты прав, такое не стоит говорить даже гипотетически. Я хочу быть с тобой, Веснушка. Хочу оберегать тебя от всех невзгод. — Лео поцеловал его между лопаток. — Я вообще не верю, что мне могло так повезти с тобой, Фели. Такой добрый, отзывчивый, понимающий, красивый парень полюбил именно меня. — Ликс — Вообще-то ты… — Брось, я в детстве упал в чан с зельем невыносимости. — Отшутился Лео. — Меня жизнь потрепала, поэтому если во мне и правда осталось что-то хорошее, то видишь это только ты. Я хочу быть для тебя хорошим человеком, внимательным бойфрендом. Честное слово, я стараюсь. У меня хреново получается, и знаешь, единственная причина, почему мы можем расстаться, так это потому что однажды тебе может надоесть постоянно прощать меня. — Феликс слушал затаив дыхание. Он повернулся к парню. Они лежали нос к носу. — А я боюсь, что ты поймешь, что тебе девушки нравятся больше, и ты бросишь меня. Или что тебе надоест моя неопытность, или график загруженный. — Лео усмехнулся. — Сегодня поздно ночью, когда ты еще спал, я смотрел на тебя и мечтал, чтобы время остановилось. Ты еще не ушел, а я уже хотел увидеть тебя вновь. Ты слишком сильно запал в душу, чтобы променять это на что-то плотское. К тому же, ты сам говорил, что это наши первые однополые отношения, но сегодня мы стали еще более опытней, мм? — Игриво боднул его плечом Феликс. — А про график ты верно подметил, мы оба настолько много впахиваем, что единственное, что я успеваю осознать к концу дня — это как я устал, и как же хочется прижаться к самой красивой заднице на этой планете. — Феликс фыркнул, но все же улыбнулся. — Ты и правда невыносимый. — Лео усмехнулся. — Но для меня ты самый лучший и прекрасный человек на этом свете. — Ликс сократил расстояние, трепетно касаясь губ напротив. Лео засыпал с мыслью, что он самый счастливый человек на планете. И рядом с ним, положив голову на грудь возлюбленного, засыпал точно такой же окрыленный счастьем парень. Под одной крышей, под одним одеялом, разделяя одни чувства на двоих.