Деревенские истории на фоне чудной природы

Большой, сверкая черными лаковыми боками, минивэн хищной акулой проплыл по их двору, огибая сквер детского сада, что находился в их дворе. У Яши тревожно забилось сердечко от мысли, что придётся в своих парусиновых шортиках сесть в такую машину. Стало немного не по себе. Но папА Геннадия, одетый вообще в какую-то хламиду, одним своим видом успокоил Ясноглазова. - Ты будешь в восторге! Там летом просто прэлестно! Река, лес, полевые цветы… - поправляя огромную соломенную шляпу, успокаивал своего молодого коллегу Семён Елисеевич. - У Гены прекрасные друзья. Мы чудно проведём время. Уверен, эти выходные останутся в твоей память надолго. Вещей пришлось взять прилично. Ведь гости уже после 16:00 в пятницу должны были отбыть в Кукушкино. И прямиком на работу в понедельник к 9:00 их обещали доставить к дверям игрушечного магазина, который в пятницу вечером оставили закрывать одного кассира - бухгалтера Ефима Андреевича. Яшенька жил в соседнем доме и после работы успел сбегать ополоснуться. Папуля ещё накануне помог ему собрать сумку. Новую белую футболочку с голубыми зайками подарил дедушка, и Яша ещё ни разу её не одевал. Берёг для особого случая, как сегодня, например. Голубые, с отворотами, короткие шорты, очень уместные в такую жару, шли к маечке в комплекте. У Ясноглазова было приподнятое настроение и небольшое приключение с поездкой в село прибавляло в жизнь огонька и капельку интриги. В автоматически открывшуюся дверь элитного средства передвижения Яша пропустил первым старшего коллегу, и нутро автомобиля опахнуло их прохладой и запахом дорогого альфьего одеколона, а пара чёрных колючих глаз незнакомого красивенного мужика, что подал ему руку, втаскивая вовнутрь, заставила сердце на мгновение замереть. И у Якова упало забрало. Он просто не мог отвести от альфы глаз, и на удачу его посадили прямо напротив. - Матвей Константинович, - глубоким бархатным голосом официально представился мужчина, сразу давая понять, что для него он именно Матвей Константинович и никак иначе. И вряд ли что-либо изменится и когда-нибудь будет по-другому. У Яши поджимались пальчики на ногах. Он вспотел и закатывал смущённо глаза. Кто такой Матвей Константинович Яша не сразу понял. В машине оказался ещё водитель-охранник, два оператора - рабочих, что ехали по делам к племяннику Семена Елисеевича. Из разговоров между альфами Яша ситуацию о должности Матвея Константиновича для себя прояснил. Тот оказался заместителем начальника охраны у какого-то очень крутого мужика, хотя сам с виду был не меньше, чем аристократом. Омега, что сел напротив Матвея, пытался ему мило улыбаться, а голубенькие глазки на конопатом лице светились как два фонарика. "И этот туда же!" – разочарованно подумал Матвей Константинович Калёнов. Он, конечно, знал, что красив, и омеги (и даже некоторые альфы) становятся просто невыносимыми, стоит только Каленову пройтись по ним хотя бы взглядом. Однако от всех навязывающихся альфе омег, этот был больше похож на удивлённого совёнка - лохматого и немного напуганного. Обычно круг Матвея Константиновича составляли омеги на дорогих машинах и в шёлковых брючках. Взъерошенный обожатель в парусиновых шортиках на немного пухлых ляжечках в его кругу оказался впервые. Одна надежда была, что они больше не увидятся после поездки в деревню, и во время пребывания в ней почти не будут сталкиваться. Калёнов мужик был суровый. Среди коллег слыл ехидным и едким на слова. Шутил зло. Но спецом в своём деле был редким и очень разносторонним. Дымовы давно уламывали его на сотрудничество. На момент их переговоров и очень выгодного предложения Матвей уже год только тем и занимался, что ел, спал, тренировался и пару раз съездил за границу на море. Предложений работы хватало. Но Матвей Константинович ждал чего-то особенного. Хотелось чего-то более сложного, чем на предыдущем месте работы. У нового работодателя был более масштабный бизнес, чем у прежнего хозяина, и более разнообразные сферы деятельности. И Матвею это нравилось - составлять схемы защиты, тренировать охрану по своей особой методике. Звонок от своего первого наставника из школы телохранителей Михаила Ивановича помог сделать окончательный выбор. - На пенсию мне скоро. Приходи, обсудим. Не пожалеешь, думаю. Работы полно и разной. Много объектов в разных местах, все очень сложные, как ты любишь. Или уже возраст начал сказываться и тебе бы поспокойнее чего? - Приеду, расскажете, Михаил Иванович. Работы на самом деле оказалась не просто много, а очень много. Что особо нравилось Каленову, много именно технической, и это было для него как вода для рыбы - именно то, что Матвей любил больше всего. У этого самого красивенного альфы, что сидел напротив, была тёмно-серая, почти чёрная сатиновая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, и виднелась загоревшая накаченная грудь. Через ткань были видны очертания сосков. Ох, папочки! Мужчина с совершенно отрешённым лицом начал закатывать рукава, блеснув часами и просвечивающими шпагатами вен на крепких руках. А подмышкой висела кобура. Свой пиджак Матвей Константинович положил поверх широко расставленных ног в дорогих, лаковых, на шнурках, туфлях. И все эти манипуляции он производил так эротично, что у Яши от всего этого представления чуть не поехала окончательно крышечка. Ему вообще-то и так изначально хватило шока от плеч и красоты мужчины, а тут еще и вот это всё... А уж когда альфа начал закатывать рукава, спокойно глядя в окно на пробегающий пейзаж, Яшеньке поплохело окончательно. – шейка вспотела, а жопка поджалась. - Мотенька! - вопил воспалённый мозг, и Яша совершенно уверился, что этот альфа абсолютно точно ему подходит, и Яшенька должен Моте наглядно доказать, что их, можно сказать, свела сама судьба. А судьбе противиться нельзя ни в коем случае. Решено было для начала наладить устойчивый зрительный контакт, и улыбка как нельзя лучше для этого подходит. Яков каждый божий раз улыбался Калёнову, когда тот проходился поверх взглядом, жаль не так часто, как хотелось бы. Наверное, стесняется или просто он очень воспитанный и приличный альфа и не хочет смущать Яшу своим вниманием. «Ничего-ничего. Я ему обязательно покажу, что мы почти свои люди, и это судьба!» - сердечко стукнуло в груди, подтверждая мысли омеги и заставляя быть посмелее. За этим переглядками за окном показались уже первые дома их пункта назначения. Однако потом думать о прекрасном альфе, попавшемся на пути Яшеньки, времени практически не оставалось. Гена с другом Павлом потащили его первым делом смотреть маленькую фабрику Геннадия, где он реализует свои проекты. У Ясноглазова от восторга словно взорвали внутри петарду, и она яркими искрами осветила всё вокруг. ПапА Геннадия в кои-то веки занялся внуками, пока Гена с Яшей готовили во дворе в большом казане ужин на всех под руководством ещё одного прибежавшего к ним друга Геннадия Робертовича Толички Филипповича. Яша с радостью влился во всю эту круговерть. Люди вокруг были интересные, и ему обещали в субботу страусов показать на ферме мужа Толи и сводить на речку. У омеги от всего этого захватывало дух. Но всё же одним глазком он наблюдал за передвижениями альф. А тут Мотя с техниками и высоким блондином, мужем Толи и кузеном Гены в одном лице, заехал на пять минут, чем осчастливил Яшеньку неимоверно. И когда омегам объявили, что на ужинать в доме будут все, и готовить надо на всех, он с энтузиазмом принялся помогать. Пусть Мотенька оценит, какой он, Яша, хозяйственный. В домашней печке, на заднем дворе около летней кухни, решили испечь огромный морковный бисквитный пирог с грецкими орехами. Когда он остыл, помазали его сверху взбитыми сливками со сгущёнкой. Яше дали несколько скатертей и велели накрывать столы под навесом. Все эти занятия для Яши были абсолютно новыми, и он отправлял папам фото и радостные надписи к ним. Когда наконец-то приехали альфы, на улице уже слегка начало темнеть и высокое летнее небо зажигалось первыми звёздочками. На столы выставили домашнее вино, и оно заметно ударило Яше по его лохматой голове. Хорошо еще, что поел плотненько перед этим, а пирог под вино пошёл просто на ура. После ужина альфы сели все вместе с одной стороны стола ближе к забору, громко что-то обсуждали. Омеги с детьми заняли вторую сторону, ближе к кухне. - Мотька понравился? - поинтересовался Гена, - зря. Он сложный больно, да и гулящий. Хочу сразу предупредить. Ты очень хороший, Яша, и добрый. А у Мотьки язык как у змеи. Он может словом так отбить, что потом плакать будешь долго. Хотя, уже возрастной он. Жениться ему пора бы уже... У Яшеньки сдавило грудь, и он страдальчески поднёс кулачки к ней. Мечта улетала, жестоко поиграв с зарождающимся чувством омеги. Этот конопатый, совсем запыхавшийся омега, так откровенно и неотрывно пялился на Матвея Константиновича, что альфа еле сдерживался, чтобы не нахамить. Он держался, зная, что мужики этого не одобрят. Да и какая-то немного детская беспомощность на лице этого Якова после перешёптываний с Генкой где-то в глубине натуры Калёнова что-то разбередила. Вспомнился тот мальчик из начальной школы, которого обижали старшеклассники, а маленький омежка пытался от них отбиться. Мотя тогда был единственным, кто посмел вступиться, тоже сам изрядно получив тумаков. У того омеги были такие же невинные глаза и конопушки на лице. Но дружить и давать носить свой портфель он разрешал пацану с другого класса. Сто процентов этот язва Генка наговорил Яше про него всякого вранья и ерунды. А тот поверил всем этим омежьим россказням.