Борьба тьмы и света в мюзикле Жана-Феликса Лаланна "Аль Капоне"

      Коснёмся отдельно двух ансамблей, которые можно считать ключевыми: квартета «Ночь любви» и финального дуэта.       Квартет «Ночь любви» играет роль центрального номера спектакля. Любовь – то, что противостоит черноте и аду. Напоена любовью – и к братьям, и к Элиоту – Рита. Её любовь – единственное, что могло бы помочь преодолеть зло и ненависть. Любовь к Рите спасает Элиота от его же собственной «черноты», коварства. Любовь к Рите – единственное, что может смягчить Капоне. Любовь – то, что высветляет неловкую жизнь Фрэнка, что придаёт смысл существованию Лили. В спектакле мы видим несколько видов любви: любовь-вожделение – Лили, любовь-страдание, любовь-рана – Элиот, любовь-мечта и одновременно любовь-жертвенность – Рита. А вот Капоне признаётся, что не умеет любить. Впрочем, у него, скорее всего, может быть любовь-воспоминание или любовь-иллюзия.       Квартет – единственный момент (не считая последних минут и поклонов), когда все основные персонажи не только находятся на сцене, но и поют одновременно. Все три сюжетные линии (основная – расследование Капоне-Несс и две любовные: Несс-Рита и Капоне-Лили с возможным треугольником Капоне-Лили-Фрэнк) сходятся в «одной точке», герои, будучи в разных уголках Чикаго, связываются единой мелодией. При всех различиях постановок это строго точка «золотого сечения» спектакля (легко проверить экспериментально). Как ни странно, это вызывает в памяти отдалённую параллель с «Евгением Онегиным» Чайковского – совершенно аналогичное место занимает ансамбль в конце бала Лариных, где после вызова на дуэль одновременно звучат разные чувства: ревность Ленского, недовольство собой Онегина, потрясение Татьяны, смущение и растерянность Ольги и Лариной, ужас гостей.       Структурно квартет распадается на три части: последовательные «высказывания» персонажей, монолог Капоне с последующей сценой стрельбы и смешение тем в финале. В первой части звучат четыре коротких монолога. Три темы (Капоне, Лили и Риты) мелодически сходны, мотив Несса (он звучит третьим) – контрастен, выделяясь восходящим движением, более быстрым темпом и длинными верхними нотами. Но не только: это единственный сюжетно не обоснованный текст в этом номере. Каждый из трёх других персонажей выбирает ту тему, которая его волнует больше всего, и одновременно это эпизоды основных сюжетных линий: Капоне поёт о своих противниках и их неизбежной гибели (основной сюжет), Лили – о стремлении к соединению с Капоне (линия Капоне-Лили), Рита – о сбывшихся мечтах, своей любви к Элиоту (линия Несс-Рита).       Примечательно, что о любви поют оба женских персонажа, которых мы не так давно «развели» как полюсы «тьмы» и «света». Безусловно, принципиально отличие жажды «тайного соединения тел» в предельно откровенных и чувственных словах Лили (героиня и произносит их, томно потягиваясь на кровати) и «детского сна о прекрасных сокровищах» Риты, но тем не менее обе они мечтают о своих любимых. Примечательно, что и в финале квартета «тёмная» Лили по сути тоже оказывается на стороне света, сливая свой голос не с Капоне, а с Нессом. Почему же? Да, видимо, потому, что её «тёмная» страсть могла бы отвлечь Капоне от его замысла и таким образом сохранить жизни жертв ночной резни – но, увы, гангстер уже забыл свои недавние обещания ей.       Так что же поёт Элиот, тем более что на вариациях его темы строится всё последующее развитие квартета? Это, по сути, вершина «светлых» тем спектакля, своего рода «гимн свету»: «Я лечу, как птица, залитый светом (в другом варианте перевода – «в самом сердце света»)... Я ухожу – и Небеса говорят со мной». Капоне, искажённо повторяя его мелодию, поёт уже «скрываясь от света», да и про Небеса упоминает по-другому: «об этом (т.е. о моих делах) будут говорить в небесах». И далее – монолог Капоне о «ночном крике», о том, что «кто останется в живых, тот пожалеет об этом». Пожалуй, на фоне прочих лиричных высказываний заглавного персонажа это чуть ли не единственный момент, где он явно выступает как преступник. При всей неоднозначности обоих героев-мужчин деление на тьму и свет здесь предельно ярко: у Несса – «залитый светом», окружённый светом» или даже «в самом сердце света», у Капоне – «скрываясь от света», «прячась от света». Вспомним слова Евангелия: «Ибо всякий, делающий неправду, ненавидит свет и не идёт к свету, дабы не обличились дела его, потому что они злы. А поступающий по правде идёт к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны».       Как только смолкают выстрелы, вновь мощным потоком звучит тема «Я лечу, как птица, залитый светом...», к которой присоединяются Рита и (внимание!) Лили. Квартет и завершается практически мольбой Несса к Небесам: «Ради всего святого, пусть об этом говорят». Инспектор ещё ни сном ни духом не ведает о ночной резне, но его реплика непосредственно следует за словами Капоне: «Сделал то, что могу сделать только я», – как ответ на них и утверждение того, что выстрелы, прорезавшие вечер святого Валентина (резня происходит в ночь после чтимого западными христианами праздника), не останутся неуслышанными.       Вся финальная часть квартета «Ночь любви» – по сути развитие темы «гимна света». И здесь возникает совсем уже неожиданная ассоциация – с «гимном свету» в последней опере Чайковского, «Иоланте». Вспомним её сюжет: слепая от рождения девушка уединённо живёт в замке, где по приказу её отца – короля Рене – никто под страхом смерти не может рассказать ей о её несчастье. Открыть дочери правду отец не решается даже тогда, когда привезённый им знаменитый врач Эбн-Хакиа объявляет ему: исцеление от слепоты возможно, но только если больная сама будет страстно желать прозрения. Иоланта считает себя подобной всем другим людям, пока не встречает рыцаря Водемона, случайно проникшего в замок. Между молодыми людьми вспыхивает искреннее чувство. И вот ответ на просьбу юноши подарить ему в знак любви красную розу Иоланта срывает белую. Он в недоумении и вновь просит красную. Теперь черёд удивляться юной принцессе: а что это значит – «красную»? Вопрос приводит Водемона в ужас: он понимает, что его любимая слепа, но сама не знает об этом. Он рассказывает ей о свете, о том, как прекрасен мир (в музыковедческой литературе за его партией в этой сцене закрепилось название «гимн свету»). За нарушение строгого запрета Водемону грозит казнь, если девушке не поможет лечение. Иоланта готова вытерпеть любые муки, лишь бы спасти любимого. Врач исцеляет её, и опера заканчивается благодарственным прославлением света и любви.       Какие же в этой, самой светлой, опере Чайковского, буквально пронизанной христианской любовью, могут быть параллели с тёмным криминальном сюжетом «Аль Капоне»? Но, вероятно, их больше, чем можно подумать. Приехавшая из Италии Рита живёт в счастливом неведении, не подозревая о преступной стороне жизни своих любимых братьев (слепота Иоланты, которую скрывает всё её окружение), пока не встречает Элиота. Любимый ею человек (подобно Водемону) открывает ей правду, что в итоге грозит ему гибелью (казнью) от руки близкого героине человека (как и отца Иоланты Рене). И только любовь и решимость девушки изменить свою жизнь, пусть даже ценой страданий и мучительного прозрения, могут спасти его. Примечательно, что объяснение Элиота и Риты непосредственно следует за квартетом, по сути являясь его продолжением, подобно тому, как «гимн свету» Чайковского в партии Водемона звучит в сцене, где Иоланта узнаёт о своей слепоте.       Последнее, о чём следует поговорить, финальный ансамбль – дуэт «Сохраняй спокойствие», «вырастающий» из заключительного монолога Несса (первую часть номера Несс поёт один). Прежде чем начать петь, Несс говорит: «Тихо, тихо... Ты должен знать, и я ручаюсь тебе: что бы ты ни делал, твоя игра проиграна, так что я сделал это (я справился с этим), подумай об этом».       Далее герой произносит текст, который в финальной сцене будет повторён не менее пяти раз:       Reste lucide enfin et sois serein,       Reste tranquille au moins si c’est la fin,       Car on ne cherche pas à me combattre       Quand on a même pas les bonnes cartes.       Reste tranquille...       Знаток французского переводит: «Оставайся здравомыслящим наконец, и будь безмятежен. Сохраняй спокойствие, по крайней мере, если это конец. И не следует искать борьбы со мной, если у тебя нет нужных карт». А теперь, если посмотреть словарные статьи по каждому слову...       Reste – повелительное наклонение от глагола, который можно на русском передать словами оставаться, хранить, сохранять, сохраняться, жить, быть, иногда даже сидеть или стоять.       Lucide – три группы значений: 1) трезвомыслящий, здравомыслящий, трезвый (даже в буквальном смысле), в здравом рассудке; 2) ясный, светлый, прозрачный, незамутнённый; 3) проницательный, прозорливый.       Enfin – наконец, в заключение.       Et sois – тут всё более-менее однозначно: «и будь» - повелительное наклонение от etre - быть, являться.       Serein – безмятежный, спокойный, погожий, безоблачный, ясный, светлый.       Tranquille – спокойный, мирный, тихий. В качестве одного из близких синонимов указано слово, которое означает «пребывающий в мире».       Au moins – только, по крайней мере, по меньшей мере.       Si c’est – вроде бы без вариантов: «если это».       La fin – конец, заключение, совершение, цель.       Chercher – искать, находить.       Combattre – биться, бороться, одолевать, побеждать.       Quand – когда.       Bonnes – хорошие, прекрасные, добрые.       (les) Cartes - карты. Здесь однозначно.       Вряд ли случайно, что в первой строке заключительного монолога Несса появляются два слова, каждое из которых в одном из значений трактуется как «ясный, светлый»: «Reste lucide enfin et sois serein...» Отправляясь в свой путь от первой арии, где персонаж произносит: «Ты разбудил всю мою черноту», пройдя через одну из центральных сцен, где он задаётся вопросом: «Как простить столь чёрную любовь?», Элиот по сути начинает последний монолог призывом «оставаться наконец в свете», «хранить свой свет до конца» (получается, что образы тьмы и света присутствуют в его партии постоянно).       Интересно и то, что, как отметила одна из музыкальных знатоков (в дискуссии она выступала под ником Nil), «Несс <мелодически> в последнем дуэте поднимается из низов в высоту, к свету, а Капоне остаётся на одной высоте. Музыковеды семь бочек написали бы про символизм... Диапазон <партии Несса> больше двух октав. Первый куплет низко, второй высоко. Там вообще много что происходит, но общая тенденция такая. Не думаю, чтобы Лаланн здесь имел в виду какой-то символизм. Просто хотел сыграть на контрасте голосов». Я ответила ей: «Не хотел, но «так получилось», так тому и быть. Ничего случайного не бывает». Элиот действительно начинает дуэт в большой октаве, ниже обычной баритональной тесситуры, и его тема проходит развитие до верхних предельных нот мартена (высокого баритона)       Последний дуэт Капоне и Несса – это ещё и иллюстрация двойничества главных соперников. В центральной его части герои вместе произносят: «Ты мой лучший враг, ты не получишь мою душу. Ты хочешь сгноить мою жизнь, я не остановлюсь в своей борьбе». Вновь – и утверждение непримиримости борьбы, и определённое уважение к противнику (пусть враг, но всё же лучший), и понимание того, что поединок ведётся прежде всего за души...       Первая и третья часть дуэта и музыкально, и текстом «отражаются» друг в друге.       В начале:       Несс: Ты ничего не можешь мне сделать       Капоне: Делаю всё, как я хочу       Несс: Ни боли, ни страха...       Капоне: Меня ничто не остановит... и т. д.       И в конце:       Капоне: Если солнце на небосводе...       Несс: Делаю всё, как я хочу       Капоне: ...то чтобы светить.       Несс: Меня ничто не остановит... и т. д.       Иными словами, Несс буквально повторяет начальные реплики Капоне и его мелодию, но в итоге «возвращается» к своей теме «Reste lucide...», а Капоне при этом вторит уже ему. Весь финал также строится на этой же теме, которая постепенно поднимается в верхний регистр и «занимает» весь оркестр. Опять же возникают ассоциации с Чайковским. Сцена дуэли в «Онегине» строится следующим образом: ария Ленского – дуэт Ленского и Онегина – финал, основанный на темах арии Ленского. Здесь сходная последовательность: монолог Несса – дуэт Капоне и Несса – финал на развитии темы монолога Несса. О различиях финала в концертной и окончательной версии (в первой – переход Капоне на темы Несса, во второй – переход Несса на темы Капоне) уже говорилось.       Остаётся добавить о финале лишь немного. В продолжение последней сцены Несс несколько раз восклицает: «C’est la fin!» Прямой и наиболее очевидный перевод этой фразы: «Это конец (финал)» или «Всё кончено». В то же время, если заглянуть в словарь, найдём и другие значения, при которых фраза приобретает иной смысл: «Это свершилось!» или «Вот она, моя цель!» – по аналогии с «что бы ты ни делал, твоя игра проиграна, так что я сделал это...» Далее, при всей многозначности слов отдельные короткие реплики Несса в сцене с Ритой (после того, как он отдаёт ей пистолет) в качестве одного из возможных вариантов перевода приобретают характер, сходный с религиозными пожеланиями, относимыми обычно к умершим: «это конец...», «пребывай в мире...» – персонаж буквально «отпевает»... себя (или Капоне? Или обоих? Кого?) Пожалуй, ещё один аргумент в пользу трагического финала, но опять же – для кого? Рита в какой-то момент покидает мужчин. Для самого Элиота? Или обоих главных персонажей? Заслуживает внимания и такой момент, касающийся непосредственно музыки: при втором проведении темы "Reste lucide enfin..." аккомпанемент становится пульсирующим, явно имитируя стук сердца. Затем "сердце" смолкает, а тема Элиота уходит в верхний регистр, где подхватывается хором - своего рода "песнь души, покинувшей тело..." Представляется, что Лаланн всё же подразумевал не открытый, а трагический финал, но музыку при этом не изменил...       Обобщая сказанное, можно отметить довольно странное решение композитора, который намеревался сделать главным героем Капоне: выделяя его и названием, и количеством музыкальных номеров, выстраивая от него всю систему персонажей, двигателем сюжета, наиболее динамичным образом, а во многом и носителем авторской позиции Лаланн делает Элиота. Заслуживает внимания и музыкальное решение его партии: в обоих ключевых номерах тема Несса является ведущей и становится основой всего последующего развития, «подчиняя» себе прочие мотивы (хотя сам персонаж порой и отступает от неё). И в обоих случаях в первых словах, на которые поётся мотив Несса, так или иначе присутствует образ света, что формирует осязаемый философско-религиозный подтекст спектакля.       В заключение повторю лишь, что не являюсь ни культурологом, ни музыковедом, ни специалистом по французскому языку, поэтому не претендую в своих рассуждениях на какую-либо полноту и правильность.