Мой верный друг, мой худший день

Дрожащая рука, которая ещё совсем недавно сорвала цветок, медленно опустилась. Она, кажется, двигалась сама по себе, словно по инерции, но не как не по команде мозга. Руку настигла прохлада от травы под ней, точнее от влаги на растениях. Странно, откуда жидкости там взяться. Дождя никак не было последнюю неделю точно. Лишь приглядевшись, можно было понять, что то была не совсем вода. Прозрачная масса мешалась с небольшим красным оттенком, скатываясь по листикам на землю. Интересно, поменяют ли розы свой цвет? Конечно нет, такого маленького количества точно не хватит. Да и красный цвет у роз ему не нравится, он только что в этом убедился. Арлекин не верил в происходящее. Не хотелось. Но надо было побороть себя и подойти к своему главному страху. Король фей попытался быстро подняться, хоть вышло и не так, как планировалось. Шатаясь, он еле как встал. Казалось, дело за малым, всего то подойти поближе, но слишком это уж сходило на пытку. Ноги по началу отказывались идти, первый шаг дался очень непросто, хоть и дальше всё шло и получше. Арлекин не мог не обдумывать эту ситуацию ещё раз. Те слова всё ещё крутились в голове, повторяясь бесчисленное количество раз. Шаги были неустойчивы, земли под ногами он не чувствовал. Не было, за что можно было бы упереться. Всё было каким-то... Ненадёжным. Да и ощущение свинца в обуви не помогало. Наконец, сделав несчастные несколько шагов, будущий грех лени остановился. Арли посмотрел на небо. Ночь. Такая тихая и спокойная, что прям и тянуло разрушить хрупкость момента. Судорожно вздохнув, он закрыл глаза. Слёзы ещё не успели полностью выйти или испариться, так что всё начало размываться. Вот буквально перед ним Хельбрам, весёлый и не думающий ни о чём. Такой же, как и всегда. Фея с острыми ушами смеётся, постоянно шутит, иногда подстёбывает, но никогда всерьёз. Такое детское лицо, не знающее тягости мира. Было практически видно, как младший зовёт его полетать или рассказать о новой человеческой забаве. В его крыльях солнечные зайчики, в зрачках отражается весь лес, улыбка не спадает ни на секунду. Атмосфера беззаботности съедает. Но вот глаза вновь открылись. Всё ещё ночь. Как прискорбно. Взгляд Арлекина понемногу опустился, на щеках уже чувствовался поток новой порции слёз. Но делу этим поможешь? Сейчас перед ним лежит уже не дышащий Хельбрам, уже не испытывающий ничего. При воспоминаниях прошлой минуты хотелось отматать злое кино назад, начать сначала, перезагрузить игру. Но слишком поздно. Слишком поздно для всего. Что можно было сейчас сделать? Что может помочь? Что утешит ребёнка внутри? Ребёнка, который хочет подольше поиграть с другом, которому не хватило времени, которого не спасти, который орал что есть мочи: "Хельбрам, пожалуйста, встань. Я хочу полетать ещё. Хочу ещё немного посмеяться в последний раз". Колени не выдержали, и уже и так дрожащее тело опустилось, сильно ударившись. Но боли Король не смог почувствовать. Эмоции внутри теперь перекрывали всё остальное, все потребности. Арли согнулся и, ударившись своим лбом о лоб лежащего снизу, схватился руками за землю и вновь зарыдал. Было ощущение, что очередные слёзы, стекающие уже и по лицу зеленоволосого, не мешались с кровью последнего, а сами из неё состояли из-за того, что из глаз было нечего выжать. Арлекин хотел было закричать, но воздуха в лёгких не хватало и для вздоха. Комок в груди подошёл и к горлу. Осознание того, что больше он никогда не увидит Хельбрама счастливым, было подобно году по запястью. Столько воспоминаний теперь будут резать память, царапать душу, сжимать сердце, так, что потом не сможет забиться. Король фей, конечно, знал о закономерности, когда после чего-то особо хорошего ты ощущаешь самую сильную боль в мире. Боль от потери близкого. А ещё страшнее увидеть это самому, что уж говорить про чувство, когда ты убил его сам. Но неужто те пятьсот лет с Дианой стоили этого всего? Слишком сложный вопрос. Если бы Кинг знал, что так обернётся его судьба, стал бы идти спасать друга или вообще выпускать из леса? По крайнем мере он надеется, что эта закономерность может работать и в обратную сторону, что его самый лучший друг сможет отдохнуть после многих лет кошмара. Пусть этот отдых и затянется навечно.