Гнев Богов

      Злодея с сороконожками — потом я узнала, что его звали Окуаси — довольно быстро увезли на «Скорой».       Везли быстро — значит живой. «Жаль,» — подумала тогда я. Нет, мне не хотелось становиться убийцей и подставляться под пристальное внимание «взрослых» — иногда я совсем забывала, что я не ребёнок на самом деле, — но если бы он умер, было бы гораздо проще. Мёртвых проще забыть, и проще забыть о ситуации, когда главный виновник кремирован и зарыт под землёй… Да, так было бы легче и лучше. Но Жизнь решила иначе, и кто я такая, чтобы спорить с ней? Никто. Мелкая надоедливая мошка, которую очень легко прибить — эта ситуация довольно доходчиво объяснила мне мою слабость…       После того, как из моих ног вытащили все осколки и довольно быстро — какие удобные штуки эти причуды! — вылечили все-все мои травмы, меня посадили в полицейскую машину и повезли в участок. Путь туда я описывать не стану просто-напросто из-за того, что отрубилась и проспала всю дорогу. Затем отвезший меня полицейский очень деликатно разбудил и завёл в здание. Мать была там.       Она не ревела в три ручья и не устроила всему району электропомех. Нет. Мать просто крепко сжала меня в объятиях — скорее тисках, потому что дышать было невозможно — и прошептала:       — Маячок на тебя повешу.       — Вешай, — согласилась я шёпотом и прижалась сильнее. Как бы я не упиралась, я всё же привязалась к ней. Да, я помнила про маму, про братьев, про папу и целую кучу родственников, но их сейчас тут не было. Была только я и мать, и никого другого. А я всегда была зависима от людей и легко принимала перемены. Наверное, поэтому так и вышло.       — Ужасно за тебя волновалась, — сказала мать и отпустила меня. Она тряхнула головой, выпрямилась и, приподняв бровь, посмотрела на «украдкой» поглядывающих на нас полицейских. Те смущённо отвели взгляды. — Заняться нечем?! Ладно, пойдём, Денки. Детектив Шизука хочет поговорить с тобой.       Она твёрдым шагом направилась к лестнице, кивая мне головой. Я побежала за ней. А затем, колеблясь пару секунд, взяла её за руку. Маленькие дети всегда себя так ведут, когда им страшно, да? А мне, пусть я и не была маленьким ребёнком, было страшно. Мать в ответ слегка сжала мои пальцы и чуть замедлила шаг, чтобы я за ней поспевала. Эх, когда я наконец вырасту и заполучу ноги подлиннее?

***

      Детектив был очень уравновешенным человеком. Я бы даже сказала мертвецки спокоен. Может причуда у него такая?       Кабинет у него был таким же спокойным и многое говорил про своего хозяина: всё было в синих и голубых тонах, каждая вещь лежала идеально и чуть ли не по линеечке. «Ответственный перфекционист, серьёзно подходящий к делу,» — вынесла я вердикт. А потом, не подумав ни секунды, ляпнула:       — Как у вас тут всё по феншую, — и тут же закрыла рот. Как же я иногда ненавидела себя за несдержанность! От стыда я готова была провалиться под землю. Вот почему я не могу сначала подумать, а потом уже говорить?!       Но детектив не стал смотреть на меня как на идиотку или делать что-то ещё в этом роде. Только усмехнулся, устало сжал переносицу и повернулся к матери.       — Вся в тебя, Каминари, — мать кивнула.       — Даже хуже, Шизука. Знал бы ты, что она творила в детском саду…       Стоп. Секундочку… Они знакомы?! Уж не мой ли (Денки, точнее) это батя?       Детектив был достаточно взрослым. Ну ему было точно где-то за сорок — матери, к слову, было двадцать семь. Тёмные волосы, карие глаза, «римский»нос… Если судить по его внешности и моим скудным знаниям генетики, то с батей я погорячилась. Все его внешние признаки были доминантными и у меня-Денки подобных признаков не было. Тут и без ДНК-теста видно — не родственники. Но убирать его кандидатуру из списка потенциальных отцов я не стала. На всякий случай.       Пока я думала «Бать или не бать», мать с детективом успели переброситься парой фраз и теперь решили, наконец, перейти к делу.       — Итак, Денки-чан, расскажи мне, что произошло…

***

      После моего сумбурного рассказа — это было сделано специально, чтобы более-менее достоверно изобразить маленькую девочку — и кучи наводящих вопросов от детектива мать, убедив Шизуку-сана, что я больше ничего не знаю и всё это большой стресс для ребёнка, вывела меня из здания и стремительным шагом направилась на парковку. Я была выжата, как лимон, и уставшей, потому я не сразу заметила, что что-то не так. Когда до меня дошло, я выпалила:       — А где машина?!       — Разбила. Один мудак очень не вовремя решил устроить ограбление, и мне пришлось гнаться за ним. Ну и…       — Ладно, — понимающе кивнула я. — Но это не объясняет чёртов мотоцикл, ма!       Мать потрепала меня по голове, после чего надела на меня шлем и усадила в коляску мотоцикла. Затем она сама уселась на «железного коня».       — Решила вспомнить молодость, — мечтательно сказала мать. А потом она завела мотор, и мотоцикл лихо сорвался с места. Мать счастливо засмеялась. Я подхватила её смех.              Скорость пьянила меня, завораживала. Она дарила то самое чувство свободы и лёгкости, что я, кажется, оставила, если не в прошлой жизни, то в подвале точно. Я заворожённо подставляла руки под стремительные потоки ветра и смотрела, как всё сливается в единое пятно, смазывается мазком широкой кисти. Я никогда не забуду тот восторг, что испытала от езды. Именно тогда, сидя в коляске, я определила для себя одно — я буду ездить на мотоцикле также, как мать.       Я Каминари Денки, формально мне четыре года. Я хочу быть свободна, как ветер, и водить мотоцикл. И плевать я на всё хотела…