Всё ещё с тобой

— Спасибо, что приехали, госпожа Шин. Инспектор встретил Наён у входа в отдел и жестом пригласил проследовать к его столу, возле которого уже стоял приготовленный для Наён стул. Он обошёл стол с другой стороны и уселся напротив. Инспектор Ли молчал, собираясь с мыслями. Наён не торопила его, гадая, что же такого ему удалось откопать, отчего он выглядел сейчас таким взволнованным. — Госпожа Шин, — начал он острожно, — в первую нашу встречу вы посоветовали расширить диапазон поиска. Признаюсь, меня заинтересовала эта странная история с идентификацией личности того парня, поэтому я решил воспользоваться вашим советом. Но я не думал… не предполагал… куда всё это приведёт. Я взял за основу два имени: Ким Джесон и Ким Тэхён — отец и сын, как вы тогда сказали. Я долго и тщательно проверял все варианты, ориентируясь на их приблизительный возраст. Начиная с города Тэгу, что вы упомянули, как их родной, я день за днём расширял масштаб поиска, охватывая всё больше и больше городов, в надежде наткнуться однажды хоть на какое-то совпадение. Но это не сработало — я не продвинулся в поиске ни на шаг. Наён обратила внимание, что инспектор время от времени поглядывал в монитор компьютера, но увидеть, что же так тревожило его, не было возможности — монитор был развёрнут к ней обратной стороной. — Тогда я решил не брать во внимание возраст и поискать совпадения только в именах, — он с гордым ликованием посмотрел на Наён. — И я нашёл! Я нашёл их, госпожа Шин. Всё, как вы и говорили — отец и сын из города Тэгу. — Я знала! — вырвалось у Наён, — я… Инспектор Ли в предупреждающем жесте поднял руку, и Наён тут же замолчала. — Тэхён лишился матери, когда ему было пять лет, отец сам воспитывал его. И надо сказать, справился он с этим отлично. — Секунду, — вновь перебила Наён, — Тэхён сказал, что его отец умер до его рождения. — Он именно так сказал? — Не совсем. Но я хорошо помню, как он говорил, что его отец умер двадцать лет назад, но потом исправился, ведь ему самому всего восемнадцать… Погодите… выходит, ему не восемнадцать? Но зачем он скрыл свой настоящий возраст? И зачем солгал насчёт смерти отца? — Госпожа Шин, когда вы выслушаете меня до конца, это обстоятельство покажется вам сущей мелочью, уверяю вас. Инспектор снова бросил короткий взгляд на экран компьютера и продолжил. — Я сделал запрос в школу, где учился Тэхён и получил только положительные отзывы. Он был лучшим учеником — острый ум, способность к языкам, необычайная усидчивость и работоспособность. На него возлагали большие надежды. — Да, это похоже на него, — согласилась Наён. — И он действительно получил стипендию на обучение в Национальном Сеульском университете. Но к учёбе так и не приступил. Наён удивлённо посмотрела на инспектора. — Как же так? Мы же с вами получили оттуда ответ, что ничего такого не было. — Терпение, госпожа Шин. Вы не хотите узнать, что помешало Тэхёну выучиться в одном из самых престижных университетов Кореи? «Событие между жизнью и смертью», — вспомнила Наён. — У него что-то случилось тогда. — Он говорил — что? — Нет, но я точно знаю, случилось что-то ужасное. — Так и есть. Они с отцом приехали в Сеул — это был конец августа. И попали в страшную аварию. Это произошло на мосту Ханган. Пьяный водитель выскочил на встречную полосу, и Ким Джесон, как мог, пытался уйти от лобового столкновения. Но не справился. Его старенький Киа Прайд, пробив ограждение, на полной скорости вылетел с моста и рухнул в реку Хан. И согласно документам дела, Ким Тэхён погиб в той аварии. — Я не понимаю, инспектор, — озадаченно произнесла Наён, — Тэхён не мог погибнуть, я разговаривала с ним также, как с вами сейчас, и он был очень даже жив. И потом, я ничего не слышала об аварии на мосту Ханган этим летом. Её не освещали в прессе? — Наён растерянно посмотрела на сидящего напротив инспектора Ли. — Вы не слышали об этом по двум причинам. Первая из них — дело было засекречено. — Но почему? Такие аварии случаются иногда, что в этом может быть секретного? — А то, что пьяным водителем был сотрудник полиции. Дело быстро замяли, чтобы не позорить честь полицейского мундира, а потом и вовсе наложили гриф секретности — кое-кто за это отстегнул кругленькую сумму. — Кто? — с каждой услышанной фразой тревога в душе Наён усиливалась. — Об этом чуть позже. — Но если дело засекречено, откуда вам известны все подробности? — Наён подозрительно прищурилась. — Тот полицейский, что выскочил на встречную полосу, был моим напарником. — Что? Вы расследовали это дело? — Нет, меня к нему не допустили. В то время у меня ещё не было никакого опыта, тогда я только делал первые шаги в полиции. — Стоп! — Наён сжала виски. — «Тогда» — это когда? — А вот это и есть вторая причина, — инспектор Ли откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Госпожа Шин, всё, о чём я вам только что рассказал, произошло двадцать лет назад. И авария, и стипендия в университете — всё это дела давно минувших лет. При этих словах Наён впала в глубокий ступор. Видимо, инспектор Ли был готов к такой реакции, потому что его не смутило состояние Наён, и он продолжил. — Н-да, кто бы мог подумать, куда приведет меня желание установить личность парня, прыгнувшего с моста. Я решил встретиться с бывшим напарником и поговорить. Он давно в отставке, но узнав, каким делом я интересуюсь, выложил все детали до одной. — Вот так просто взял и выложил? — наконец придя в себя произнесла Наён. — Да, госпожа Шин. Вы можете не верить, но все эти годы он мучился чувством вины. И единственное, что удерживало его от публичного признания — это обещание оставить всё как есть. Обещание, данное тому, кто всё же уцелел в той аварии. — Я не понимаю… — Когда автомобиль к вечеру подняли из реки, в нём находилось только одно тело. Оно было зажато между рулём и водительским сиденьем — у бедняги не было шансов выбраться из машины. В бардачке нашли фотоаппарат и документы, которые были довольно размыты — на них удалось разобрать только имена. В то время процесс проверки личности по номеру машины был довольно трудоёмким и занимал больше времени, чем сейчас, поэтому имя в свидетельство о смерти внесли наугад. — Ким Тэхён! — выдохнула Наён. — Совершенно верно. Как я уже сказал, дело быстро закрыли в тот же вечер, рассудив, что жертвам аварии уже всё равно, как их звали при жизни. — Как цинично, — не удержалась Наён. — Полностью согласен с вами, госпожа Шин. Но каково же было удивление полицейских, когда ранним утром в двери полиции постучал молодой парень и сообщил, что это он был на пассажирском сиденьи автомобиля Киа Прайд, упавшего в реку. Только-только рассвело, участок был ещё закрыт, его впустили дежурный инспектор и мой напарник, которого оставили проспаться тут же, в участке, чтобы он не натворил глупостей. Парень был весь мокрый, словно попал под проливной дождь, однако, никакого дождя не было, а это значит, что он говорил правду и явился туда прямиком из вод реки Хан. Когда он сказал, как его зовут, стало ясно, что произошла путаница с именами, но к всеобщему изумлению, он попросил оставить всё как есть и заверил, что не будет обращаться в суд в обмен на новые документы и обещание никогда, ни при каких обстоятельствах, не упоминать об этом деле. Инспектор Ли замолчал, глядя на шоковое состояние Наён. — Через три года он вернулся. — Зачем? — шёпотом спросила Наён. — Затем, чтобы дело поместили под гриф секретности. Да, госпожа Шин, именно Ким Тэхён, собственной персоной, заплатил большие деньги за это. Хотя, к тому времени, Кима Тэхёна уже три года как не было на свете. По документам, конечно. — Бессмыслица какая-то, — только и смогла произнести Наён, опустив глаза и судорожно сглотнув. Инспектор Ли наконец повернул к ней монитор компьютера. — Вы узнаёте кого-нибудь на этом снимке? Наён медленно подняла взгляд. С экрана монитора на неё смотрел незнакомый мужчина сорока с небольшим лет. В его красивых чертах лица угадывался тот… Тот, кто улыбаясь, обнимал его на этом же снимке. Отец и сын, сомнений не было. И, несмотря на то, что фото было чёрно-белым, Наён тут же узнала и эту улыбку, и светлые волосы, и родинку на кончике носа. — Вижу, что узнаёте, — сказал инспектор. — Что это… за снимок? — спросила Наён и не узнала своего голоса. Её сердце бешено колотилось. Она сжала кулаки, чтобы унять дрожь в руках. — Фотоаппарат из той машины. Старого поколения, кассетный, поэтому плёнка не повредилась в воде. Снимок оттуда. Единственный кадр, — инспектор Ли тяжело вздохнул. — Они не успели насладиться ни красотой Сеула, ни волнительным ожиданием первых студенческих дней, ни мечтами о будущем. Печально. Наён почувствовала, как ей не хватает воздуха. Она пыталась вздохнуть, но из горла вырвался только судорожный хрип. — Вам плохо? Инспектор Ли вскочил, быстро налил воды из кулера в пластиковый стакан и протянул его Наён. Холодная вода сделала своё дело, и когда стакан опустел, Наён уже могла нормально дышать и говорить. — Зачем вы мне всё это рассказали? — спросила она. — Какое отношение могут иметь события двадцатилетней давности к тому суициду? Инспектор поставил ещё один стул рядом с Наён, уселся на него и заглянул ей в глаза. — Госпожа Шин, давайте посчитаем. На момент аварии Тэхёну было восемнадцать. Прошло двадцать лет, — он многозначительно посмотрел на Наён. — В вашем окружении есть кто-то по имени Ким Джесон, тридцати восьми лет с таким же лицом, как на снимке? Наён сжала пальцы, расплющив пустой стакан в руке. — Да, госпожа Шин, именно. Он — слишком известная личность, чтобы его не узнать. — Что вы хотите сказать? — Я думаю, — инспектор поднялся со стула, обошёл стол и сел на прежнее место напротив Наён, — что имел место шантаж. Тот парень каким-то образом узнал все подробности и стал этим шантажировать Ким Джесона. Наён выдохнула и разжала пальцы. — И что? Вы думаете, Ким Джесон как-то причастен к этой смерти? Это же был суицид, есть кадры, где отчётливо видно, что он сам прыгнул с моста. — Да, это странно. Вот, если бы мы нашли тело…. — Вы не найдёте его, — довольно поспешно ответила Наён, но тут же прикусила язык. — Вы так уверены в этом? Почему? Наён открыла сумочку, запихнула туда смятый пластиковый стакан и поднялась. — Течение. Слишком сильное. Инспектор тоже поднялся. — Господин Ли, вы проделали большую работу, и я благодарна за всё. Однако, я хотела бы вас попросить… — Не беспокойтесь, эта информация останется только между нами, никто ни о чём не узнает. — Спасибо! — Наён поклонилась. — Но…почему? Инспектор улыбнулся. — Моя дочь — Арми. Наён вышла на улицу и с наслаждением вдохнула холодный зимний воздух. Было ощущение, что не в полицейском участке она сейчас была, а в кинотеатре, на просмотре фантастической дорамы. Всё, что она услышала и увидела, сложилось в единую логическую цепочку ещё там, в кабинете инспектора Ли. И Тэхён, с его внезапным появлением в их жизни, и его секрет, и линии на руках. И сходство с Джесоном. Однако, реальная жизнь не дорама, и объяснения этому нет и быть не может. Но, всё же, если хотя бы на секунду представить, что такое возможно, выходит, Ким Джесон не кто иной, как… — Бред, — Наён подошла к своей машине и пнула колесо сапогом. Её распирало от противоречий. Была лишь одна возможность усмирить больное воображение и проверить правдивость этой безумной теории. Нужно сделать это, иначе она сойдёт с ума. Наён достала телефон и посмотрела на циферблат часов на нём: половина двенадцатого. — К чёрту приличия, — решительно произнесла она и открыла дверь автомобиля.

***

Чонгук услышал, как в ванной смолк шум воды, и вскочил с постели, спешно собирая свою одежду с пола. Едва он закончил, дверь открылась, и в проеме показался Джесон. Его бёдра были обёрнуты полотенцем, а волосы влажными прядями спадали на лицо. Чонгук непроизвольно скользнул взглядом по стройному подкачанному телу, стыдливо прикрывая ворохом одежды свою наготу. — Я… мне тоже надо, — выдавил он, вконец растерявшись под напором прожигающего взгляда. Чонгук проскользнул мимо Джесона и плотно закрыл дверь ванной перед самым его носом. Он встал под душ, включил прохладную воду и, наконец, выдохнул. Его щёки пылали от смущения, словно это не он только что выгибался и стонал под этим роскошным телом, которое впервые мельком увидел мгновение назад. Прохладная вода немного успокоила его, и Чонгук, закрыв глаза, попытался мысленно вернуться к тому, что некоторое время назад происходило в спальне. Ему не давала покоя мысль, что он занимался сексом с Тэхёном не только в своём воображении, он будто ощущал его физически. И дело не только в том, как эти руки обнимали и ласкали его, было что-то ещё, что он в порыве безумной страсти упустил, не придав этому особого значения. И сейчас, стоя под струями воды, Чонгук вспоминал, как его губы касались горячей кожи на шее, как руки скользили по груди, как пальцы, сжимая спину, ощущали каждую неровность на ней… такие знакомые, едва выступающие линии. Чонгук распахнул глаза. Шрам! У него на спине шрам! Такой же, как у Тэхёна. Он выключил воду и принялся в спешке натягивать одежду прямо на мокрое тело. Затем резким движением открыл двери и нашел глазами Джесона. Тот стоял спиной к нему уже в брюках и застёгивал рубашку. Чонгук в одно мгновение пересёк расстояние между ними, схватил рубашку за ворот и рванул в стороны, сдёргивая до самых локтей. Пуговицы рассыпались по полу, но Джесон не повернулся, давая возможность рассмотреть свою спину. На смуглой коже, между двух лиловых тату-планет выделялся бежево-розовым давно зарубцевавшийся шрам. В форме четырёхугольной звезды. — Что это? — выдохнул Чонгук. — Откуда?.. Джесон медленно повернулся, возвращая рубашку на плечи. В его взгляде плескался океан невысказанного сожаления и тоски. — Неужели ты так ничего и не понял, Гуки? — он поднял руку и кончиками пальцев прикоснулся к щеке Чонгука. — Так ничего и не почувствовал?.. Ко мне? Чонгук замер, не понимая, почему вдруг ему захотелось схватить эту руку, прижаться щекой к ладони, почувствовать, впитать в себя всё её тепло. — Кто вы?.. — одними губами на вдохе прошептал он. Джесон опустил руку и, глядя Чонгуку прямо в глаза, произнёс: — Я — Ким Тэхён.

***

— Выслушай меня. Джесон усадил обмякшего Чонгука на постель, а сам сел напротив, прямо на пол, скрестив ноги. — Я понимаю, звучит безумно, но попытайся хотя бы представить, что такое возможно. Чонгук смотрел на него сверху вниз, и ему почему-то вспомнилась их с Тэхёном первая встреча. Тот тоже сидел тогда вот так, скрестив ноги, и с удивлением рассматривал его телефон. — В девяносто девятом мы с отцом приехали в Сеул. Я только окончил школу и собирался поступать в Сеульский Национальный университет. В первый же день мы попали в аварию на мосту Ханган, и наша машина упала в реку. Мне удалось отстегнуть ремень безопасности и даже открыть дверь, когда машина наполнилась водой. Отца зажало между рулём и сиденьем, и как я ни пытался вытащить его, что бы я ни делал… Джесон замолчал, закрыв глаза. Чонгук видел, как ему тяжело вспоминать это, и впервые за всё время в нём шевельнулось чувство, похожее на сострадание. — Отец понял, что ему не выбраться и оттолкнул меня, призывая спасаться самому. Никогда не забуду его взгляд, полный твёрдой решимости. Я чувствовал, как заканчивается воздух в лёгких, и в какой-то момент понял, что теряю сознание. Из последних сил я попытался спасти нас обоих. Дальше ничего не помню. Очнулся уже на берегу. Первым желанием было пойти в полицию, но осмотревшись, я не сразу понял, где нахожусь. Всё вокруг кардинально изменилось. Я бродил по улицам Сеула, но это был совершенно другой Сеул. Яркий, шумный, сверкающий. И люди были другими. Все куда-то спешили, не обращая друг на друга внимания, уткнувшись в какие-то штуки, которые иногда прикладывали к уху и разговаривали, словно это мобильный телефон. Позже я понял, что это и был телефон, только совсем другой, как и всё вокруг. Я думал, что схожу с ума, но всё же, нашёл в себе силы признать, что каким-то немыслимым образом переместился из одного времени в другое. Чонгук слушал, всё больше и больше округляя глаза. — В полицию идти смысла не было, — продолжал Джесон, — оттуда одна дорога — в психушку. Но как выжить восемнадцатилетнему парню в незнакомом городе одному, без документов, без прошлого? Джесон тяжело вздохнул. — Я ночевал где придётся и довольствовался случайными заработками, чтобы купить себе хоть немного еды. Но однажды мне улыбнулась удача. Одному агентству срочно понадобились сотрудники для выполнения черной работы, и они взяли меня без документов. Так я оказался в стенах BigHit в надежде, что хотя бы здесь смогу как-нибудь реализовать свои способности и потенциал. Однако в первый же день понял, что мне не угнаться за бешеным ритмом этого времени. Мои психика и тело были истощены, но окружающим было всё равно, никто не замечал, что восемнадцатилетний парень находится на грани. Никто не сжалился и не предложил помощи. Я вдруг отчётливо увидел, что мне нет места в этом мире, что судьба дала сбой, вместо забвения забросив в это время, и я принял решение уйти туда, откуда пришёл. — Вы захотели умереть? — не поверил Чонгук. — Да, Гуки. Сейчас мне стыдно за ту слабость, но тогда это решение показалось единственно правильным. В тот вечер, закончив уборку танцевального зала, я собирался пойти на мост… Джесон посмотрел на Чонгука с теплотой в глазах. — Но всё изменилось. Я встретил тебя. Чонгук слушал, но в его голове никак не складывался образ всесильного Джесона, в присутствии которого многие боялись даже вздохнуть, бродящего в одиночестве по улицам Сеула в поисках случайного заработка. Но если представить, что всё это выпало на долю Тэхёна… Сердце Чонгука болезненно заныло. Тэхён… его Тэхён… Сколько же ему пришлось пережить. Два образа блуждали рядом, не желая соединяться в одно целое. — В тот вечер ты вернулся за телефоном. И единственный из всех заметил моё состояние. Я не мог поверить, что кто-то, впервые за всё время, предложил мне помощь. И этим кем-то оказался айдол, тот, кто по всем правилам жанра, должен был пройти мимо, даже не заметив такого ничтожества, как я. — Не говорите так! — вырвалось у Чонгука. Джесон усмехнулся. — Но это правда. Тогда мне казалось, что в целом мире нет человека ничтожней меня. Я был сражён твоим великодушием, я чувствовал благодарность, удивление, восхищение, но в какой-то момент понял, что испытываю необъяснимое волнение. Тогда, в твоей квартире, мне впервые захотелось тебя поцеловать. Это было так странно и пугающе, ведь я ничего не знал о твоих предпочтениях. И на свой страх и риск я попытался незаметно для тебя это выяснить. Джесон улыбнулся. — И понял, что у меня есть шанс. Чонгук с изумлением смотрел в эти улыбающиеся глаза. Значит, вот что это было тогда! Тот первый жаркий взгляд, после которого он потерял голову, был проверкой! — В ту ночь я заходил к тебе в спальню. Ты был такой красивый, расслабленный, с одним лишь полотенцем на бёдрах. Джесон нервно сглотнул. — Тогда я поклялся себе, что ты будешь моим. Я сделаю всё, чтобы добиться твоей любви, даже если ради этого придётся умереть. Джесон встал и осторожно опустился на кровать рядом с Чонгуком. — И у меня получилось. Ты долго отрицал свои чувства, но я видел, что тоже нравлюсь тебе. Джесон робко накрыл ладонью руку Чонгука. Тот вздрогнул, но руку не убрал. — Потом мы поехали в Канвондо. Это были одни из самых счастливых дней моей жизни. Воспоминания о них согревали меня все последующие годы и давали силы действовать в нужном направлении. Там же я узнал и про Джесона. И сразу всё понял. Мне не составило особого труда свести воедино все факты, чтобы догадаться: он — это и есть я. Джесон усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что всё это — начиная от компании, в которую меня занесло волею судьбы, и заканчивая шестёркой парней, которые смогли реализовать свои фантастические таланты — создано мной. Джесон замолчал. Казалось, в эту минуту он собирался с мыслями и подбирал слова, чтобы объяснить, возможно даже самому себе, то, что не поддавалось ни логике, ни осмыслению. — Если бы я сдался чуть раньше и решил покончить с жизнью до того, как попал в BigHit, думаю, ничего этого не было бы. Думаю, возникла бы альтернативная реальность, где нет ни BigHit, ни BTS, ни айдола Чон Чонгука, ни остальных мемберов. Ведь прыжок с моста, как я теперь понимаю, это не конец, а возврат в начало. Чонгук, широко раскрыв глаза, посмотрел на Джесона. — В той реальности я закончил бы факультет международных отношений и стал дипломатом, как и мечтал, а ты — журналистом или бизнесменом. Возможно, мы бы даже случайно встретились когда-нибудь, пересеклись взглядами… ты и я… два незнакомых, чужих друг другу человека с разницей в возрасте в пятнадцать лет. И разошлись бы навсегда. — Нет!!! — вырвалось у Чонгука. Ладонь Джесона сжала его руку. — Но моё стремление использовать все возможности, чтобы выкарабкаться из сложных обстоятельств, привело к тому, что мы встретились тем вечером в танцевальном зале. И возникла новая реальность. Та, которую я сотворил своими руками и где полюбил тебя. Я понял это, когда увидел своё повзрослевшее лицо в твоем телефоне, тогда, за ужином в Канвондо. А предсказание госпожи Шин по линиям моих рук лишь подтвердило это. Поэтому я попросил её устроить мне встречу с Джесоном — мне нужно было узнать все подробности. Чонгуку было непривычно слышать, как Джесон говорит о себе в третьем лице. — Понимаю, как это звучит, но ещё безумней разговаривать с человеком, зная, что это и есть я, только в другом времени. Из того разговора я узнал, как Ким Тэхён превратился в Ким Джесона, и понял, что должен прыгнуть с моста, чтобы вернуться в своё время и не нарушать ход событий. Я испугался, Гуки. Нет, не прыжка с моста, я испугался, что оставляю тебя одного, в неведении, а себя обрекаю на долгую разлуку. Но я должен был сделать это, чтобы стать тем, кем стал, создать BigHit и BTS. Иначе… — …мы бы никогда не встретились, — закончил фразу поражённый Чонгук. — Именно. Джесон встал, прошелся по комнате и остановился напротив Чонгука, который всё ещё находился в состоянии прострации от услышанного. — Все эти годы я наблюдал за тобой, Гуки. И если было нужно, всегда оказывался рядом. Я за руку отводил тебя к родителям, когда ты в пять лет потерялся в торговом центре. Я переводил тебя через дорогу, когда в семь лет ты, возвращаясь из школы, испугался интенсивного движения машин. А когда тебе было десять, и ты приехал с родителями в Сеул, я пел для тебя под гитару на одной из улиц Хонде, зная что ты где-то рядом слушаешь меня, формируя свою мечту. — Не может быть, — выдохнул потрясённый Чонгук, — так это были вы??? — Я всегда был рядом, потому что обещал. Весь долгий путь, что я прошёл, был ради одной цели — встретиться с тобой тем вечером и замкнуть этот круг. — Но почему вы не рассказали сразу? Я ведь тогда чуть не умер от горя. — Я пытался. Дважды. Первый раз у себя в кабинете, когда впервые после стольких лет поцеловал тебя. Но в твоих глазах было столько ненависти, что я не смог рассказать и решил подождать немного. А второй — сегодня на мосту. Я пришёл в надежде, что ты хоть что-то почувствуешь. Но ты не почувствовал. И попросил меня уйти. И тогда я понял, что бессмысленно пытаться стать для тебя тем, кем я давно не являюсь. Внезапно вспыхнувшая мысль, несмотря на всю её абсурдность, поразила Чонгука в самое сердце. Как же нужно любить, чтобы позволить переспать с другим, даже если этот другой и есть он сам. Чонгук закрыл лицо руками. — Зачем? Зачем вы мне это позволили? — Прости меня. Я не устоял перед возможностью прикоснуться к тебе в последний раз. В последний раз… Чонгук медленно убрал руки от лица. Эти слова почему-то вызвали в нём бурю протеста. Он собирался уже ответить, но в этот момент в дверь позвонили. Чонгук испуганно посмотрел на Джесона. — Я никого не жду, — удивлённо ответил тот на немой вопрос. На ходу запахивая рубашку с оторванными пуговицами, Джесон вышел из спальни и направился к входной двери. Щелкнув замком, он открыл её, и его брови в удивлении поползли вверх. — Госпожа Шин? Наён без приглашения шагнула на порог квартиры. Джесон озадаченно посторонился и закрыл дверь. Он удивлённо смотрел на взволнованную Наён, не говоря ни слова, ожидая, пока она заговорит первой. Вместо слов Наён подошла к Джесону, взяла его руки и перевернула ладонями вверх. Она стояла так некоторое время, и Джесону показалось, что она уже не разглядывает его ладони, а думает о чём-то своём. А потом ему на ладонь упала капля. Затем ещё одна. Наён всхлипнула, выпустила руки и отвернулась. Её плечи слегка подрагивали. Джесон мягко развернул Наён к себе лицом. — Не плачьте, госпожа Шин. Она подняла на него мокрые глаза, и Джесон увидел в них невероятное облегчение. — Простите меня, господин Ким… за те слова. — Госпожа Шин… умная, храбрая, преданная госпожа Шин, мне не за что прощать вас. Я счастлив, что такой человек когда-то появился в моей жизни. С этими словами он крепко обнял Наён, которая тут же разразилась громкими рыданиями. — Наён? — Чонгук вышел на звук знакомого голоса. Наён обернулась, посмотрела сквозь слёзы на Чонгука, потом на Джесона, и на её губах расцвела счастливая улыбка. — Я знала, что вы встретитесь. Она подошла к двери и уже открыв её, произнесла: — О лучшем завершении дня я и не мечтала. Джесон закрыл за ней дверь, а потом, уткнувшись в эту дверь лбом, замер. «Маленькие горящие угольки», — вспомнил Чонгук слова Наён, сказанные когда-то. Тогда он не понял о чём речь, никто не понял, но сейчас до него дошёл наконец их смысл. Перед ним стоял человек, в чьём сердце до сих пор горели те угольки. Он пронёс этот огонь сквозь года, не смея даже взглянуть в любимые глаза, чтобы не потревожить их покой. Он заботился, оберегал, любил, он был всегда рядом. И он всё ещё рядом. Два образа соединились, образовав единое целое. — Тэхён… — тихо позвал Чонгук. Он заметил, как напряглась спина у двери, но, видимо, Джесон подумал, что ему послышалось. Чонгук подошёл и обнял Джесона, уткнувшись ему в шею. — Тэхён… прости меня. Джесон развернулся и обхватил ладонями лицо Чонгука, вглядываясь в его глаза. — Я так скучал, Тэхён, — глаза Чонгука стали влажными. Джесон шумно выдохнул и принялся осыпать поцелуями эти мокрые глаза, щёки, губы. — Мой Гуки! — Джесон прижал Чонгука к себе. — Как долго я этого ждал! Они стояли на мосту, вдыхая утренний морозный воздух. Город медленно просыпался вслед за солнцем, которое начинало играть, отражаясь от зеркальной глади реки. — Тэ, спроси меня ещё раз. Тэхён внимательно посмотрел на Чонгука. — Что ты чувствуешь ко мне, Гуки? — Я люблю тебя. И всегда буду рядом. Обещаю.