Всё ещё с тобой

— Кто его опекун? — Я. — Тогда подпишите здесь, — девушка за стойкой регистрации подвинула заполненный медицинский бланк. — А это — счёт за лечение и лекарства. Вместе со счётом она протянула небольшой бумажный пакет. — Здесь антибиотики и мазь для обработки швов. Поставив свою подпись, Наён приложила карту к терминалу, взяла пакет с лекарствами и аккуратно положила его в большой пакет с ручками, который всё это время держала в руках. Затем она направилась туда, где, как ей сообщили, находился сейчас Тэхён. Наён осторожно открыла дверь и зашла в палату. Тэхён сидел на краю кровати, заправленной белоснежной простынёй, и неторопливо застёгивал пуговицы больничной пижамы. Рядом стоял врач. — Здравствуйте, — Наён поклонилась. — Я опекун. Как его самочувствие? — обратилась она к врачу. — Здравствуйте. Мы сделали рентген позвоночника — ничего не повреждено. Это весьма странно, учитывая то, какая гематома у него на спине. Просто везунчик. Мне сказали, что это особый пациент, поэтому я постарался как можно аккуратнее сделать швы, но здесь я вас огорчу — раны были довольно рваные и глубокие, поэтому шрамы останутся, с этим ничего не поделать. — Когда его можно забрать? — поинтересовалась Наён. — Первые двенадцать часов швы нужно обрабатывать каждый час, потом — раз в сутки, поэтому пациент сегодня останется здесь. Завтра можете его забирать. Когда врач ушёл, Наён подошла к кровати и поставила на неё большой пакет. — Ну, здравствуй, Тэхён, — произнесла она вполголоса. Тэхён, все это время молча и с удивлением слушавший разговор врача с Наён, попытался подняться. — Сиди, сиди, тебе нужен покой, — Наён мягко надавив на плечи, усадила его обратно. — Здравствуйте, госпожа… — Шин Наён. Я — личный менеджер Чонгука. — ….госпожа Шин. Я благодарю вас за всё. — Это я должна тебя благодарить, Тэхён. Ты спас Чонгуку жизнь. Спасибо. Наён глубоко поклонилась. — Ну что вы, госпожа Шин, — смутился Тэхён, — не надо, каждый на моём месте сделал бы то же самое. — Не каждый. Ты рисковал собой. И слава Богу, что всё закончилось относительно хорошо, но могло ведь и иначе. Почему ты сделал это? Вопрос не был риторическим и Тэхён видел, что Наён ждёт ответа. — Вы когда-нибудь оказывались в безвыходном положении, госпожа Шин? — тихо спросил он. — Когда в одно мгновение ваша привычная жизнь рушится, а новая реальность настолько непривычна и непонятна, что пугает своей неопределённостью? И никому нет до этого дела, всем плевать. Все слишком заняты тем, что пытаются найти для себя лучшее место под солнцем. Наён внимательно слушала. — Господин Чон единственный протянул мне руку помощи. Продолжая слушать, Наён разглядывала Тэхёна. Да, говорит он убедительно и очень проникновенно для своих лет. Не поверить сложно. Такой юный и такой красивый. И это лицо… — Кто твой отец? — вдруг спросила она. Этот вопрос прозвучал так неожиданно и совершенно не в тему, что Тэхён умолк на полуслове. — Мой отец умер, — ответил он, сбитый с толку. — И давно? — Двадцать лет назад. — Вот как? — Наён удивлённо приподняла бровь, — А Чонгук сказал — тебе восемнадцать. — То есть, восемнадцать лет назад, — смутившись, исправился Тэхён. — Выходит, ты его даже не видел? — Выходит, так. Наён не сводила глаз с Тэхёна, казалось, какая-то мысль не давала ей покоя. — Почему-то мне кажется, что ты говоришь неправду. Тэхён не стал отрицать или оправдываться. Он молча опустил глаза. — В любом случае, это не моё дело,— как будто вспомнив, зачем она здесь, Наён кивнула на пакет, который до этого оставила на кровати. — Там одежда для тебя и телефон. Я активировала сим-карту и внесла номер Чонгука и свой. Ещё я отправила тебе сообщение. Наён сделала выразительную паузу. — В нём код от замка и адрес квартиры, которую я сегодня арендовала для тебя. — Что? — Поэтому меня и не было рядом, когда всё это случилось, — больше для себя добавила она, не замечая изумлённого взгляда. — С-спасибо, госпожа Шин. — Благодари Чонгука, для меня это всего лишь работа. Ладно, дальше разберёшься сам, а мне пора. Завтра трудный день. Ещё увидимся, Ким Тэхён. Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. — И всё же, вам я благодарен не меньше, госпожа Шин, — тихо в пустоту произнёс Тэхён. **** Роскошный мерседес Maybach плавно подъехал к зданию BigHit и остановился почти у самого входа, где уже собралась внушительная толпа из директоров, продюсеров и менеджеров, не считая их помощников и охраны. К автомобилю спешно подбежал один из охранников, открыл дверь, и едва из салона показалась нога в отполированном до блеска ботинке, стоявшие у входа рассредоточились, образуя живой коридор и низко склонили головы. Из салона вышел красивый мужчина. В этот момент пространство наполнилось таким напряжением, что казалось, если вдруг наступит тишина, можно будет услышать, как потрескивают миллионы мелких разрядов. Мужчина уверенно шёл мимо склонённых голов, еле заметно кивая. За ним по пятам, словно тень, следовал его секретарь. — Рады приветствовать вас, господин Ким! — расплылся в напряжённой улыбке исполнительный директор. Ким Джесон, не сбавляя темпа, зашел в здание компании и направился в сторону лифта. — Как обстановка? — спросил он, не оборачиваясь. Исполнительный старался не отставать, еле поспевая за его крупными шагами. — Всё хорошо, господин Ким, я подготовил полный отчет по делам компании и сейчас… Ким Джесон остановился так резко, что секретарь чуть не впечатался лицом ему в спину. — Хорошо? Да вы, я смотрю, совершенно не в курсе того, что происходит у вас под носом, — ледяным тоном произнёс он, даже не взглянув на исполнительного директора. — Пак Джону ко мне. Живо! — скомандовал он секретарю и зашёл в лифт. Ким Джесон сидел за столом в большом кожаном кресле и что-то рассматривал в ноутбуке, когда в кабинет вошёл Пак Джону. Он остановился у дверей, нервно переступая с ноги на ногу. Чуть в стороне, всё так же молча и бесшумно, стоял секретарь. — Здравствуйте, господин Ким. — Господин Пак, — обратился к вошедшему Ким Джесон, не отрываясь от ноутбука, — я слышал, вчера кое-что произошло. Пак Джону нервно сглотнул — тон, которым это было сказано, не сулил ничего хорошего. — Да, это моё упущение. — Ваше, поскольку именно вы в ответе за все технические работы. — Виновные уже наказаны, господин Ким. — Правда? — вкрадчиво произнёс Ким Джейсон. — И как? — Они оштрафованы. На три зарплаты. — О, в самом деле? Как сурово, — в его голосе звучал неприкрытый сарказм. —Спешу разочаровать вас, господин Пак, но вы лично ответите за то, что случилось. Пак Джону замер. — Весь технический отдел — уволить. Новый набрать в течение сегодняшнего дня. Я лично проверю анкеты и проведу собеседование. — Но, господин Ким, — робко пискнул Пак Джону, — никто ведь не пострадал, всё обошлось. Какой-то мальчишка, Ким Тэхён, кажется — он вовремя подоспел, поэтому… — Вы считаете, вот это — обошлось? — рявкнул Ким Джесон и резким движением развернул ноутбук. Пак Джону застыл от неожиданности, когда увидел на экране, как огромный софит сорвался и полетел вниз, прямиком на голову Чонгуку. Пак Джону ойкнул, когда Тэхён сбил Чонгука с ног, тем самым уводя от траектории падения софита. И когда софит рухнул рядом и отрикошетил на спину Тэхёну, Пак Джону не выдержал и зажмурил глаза. — Вы уволены. Пак Джону упал на колени и сомкнул ладони в умоляющем жесте. — Господин Ким, простите! Этого больше не повторится! Господин Ким! Господин Ким! — Помоги господину Паку подняться и покинуть мой кабинет. Секретарь неожиданно ловко поднял господина Пака с колен и с лёгкостью вывел его за дверь. — Теперь пригласи Шин Наён. Наён не могла сомкнуть глаз почти до утра — она прокручивала будущий разговор с Кимом Джесоном во всевозможных вариантах, мысленно пытаясь просчитать исход каждого. Его отношение к Чонгуку было особенным, и все это знали. Когда-то именно он разглядел в робком и стеснительном мальчишке с испуганными оленьими глазами того, о ком сейчас мечтали миллионы. Ким Джесон из большого количества стажёров, благодаря своему какому-то немыслимому звериному чутью, выбрал именно тех шестерых, которые, вопреки насмешкам и недоверию, смогли всколыхнуть мировую поп-индустрию и открыть дверь в мир корейской культуры и музыки. Именно он отвёл Чонгуку главную роль в группе. Его отговаривали, приводя тысячи доказательств, что из этой затеи ничего не выйдет, что «парень слишком зажат и неопытен», но Ким Джесон был непоколебим в своём решении. И всё же, была одна странность во всём этом — несмотря на безграничную веру в своего подопечного и стремление сделать его номером один, сам Ким Джесон руководил становлением Чонгука, как артиста, через своих помощников, стараясь максимально ограничить личное общение. За все годы один на один они общались, от силы, раз пять. Взвесив все за и против, Наён остановилась всего на двух вариантах. Первый — признаться во всем, честно рассказав о причине своего отсутствия, и тогда, возможно, у неё будет шанс остаться на этой работе. Вот только у Тэхёна этого шанса, увы, не будет. И второй вариант — всё скрыть, положив на плаху свою карьеру и будущее. Однако, чем больше Наён склонялась к первому варианту, тем отчётливее всплывали в памяти слова Тэхёна о том, что люди стали черствы и равнодушны. Да, она обратила внимание на то, как изменился Чонгук, заметила странный блеск в его глазах, когда речь заходила о Тэхёне, и чем больше она об этом думала, тем сложнее был выбор. Наконец, под утро, она приняла решение и забылась на пару часов глубоким сном. — Госпожа Шин, вы не хотите объясниться? Наён стояла, опустив глаза в пол. На первый взгляд, она выглядела спокойной, и лишь пальцы, крепко сжимавшие белый конверт, выдавали её волнение. — Простите, господин Ким, вчера я отлучалась по личным делам. Я осознаю свою вину и последствия, вызванные моим отсутствием, поэтому готова ответить по всей строгости. С этими словами она протянула двумя руками белый конверт, на котором аккуратно было выведено «Заявление на увольнение» — По личным? Ким Джесон поднялся из своего кресла и подошёл к Наён. — Почему-то мне кажется, что вы говорите неправду. Это была та самая фраза, которую она вчера произнесла в больнице. Значит, вот как чувствует себя человек, которого вынуждают сказать то, чего он говорить не хочет. Поделом тебе, Наён! Она наконец оторвала взгляд от пола и посмотрела на Кима Джесона, заметив лукавый блеск, промелькнувший в его глазах. Он взял конверт из её рук и его взгляд снова стал холодным и пронизывающим. — Знаете, что я больше всего ценю в людях, госпожа Шин? Нет, только не это! Ещё не хватало лекции на тему честности и ответственности. Наён снова опустила глаза. — Преданность, — произнёс Ким Джесон и разорвал конверт. — Я ценю и уважаю вас, госпожа Шин, и никуда не отпущу. Наён не успела толком испытать что-нибудь похожее на шок или, по крайней мере, удивление, как за дверью послышалась странная возня и голоса, напоминающие небольшую перепалку. Один из голосов она тут же узнала. В ту же минуту в кабинет ввалился Чонгук, тщетно сдерживаемый секретарём Ким Джесона. — Она ни в чем не виновата! — с порога выкрикнул Чонгук. Его глаза горели возмущением, но, увидев разорванный конверт, он осёкся и замолчал. На какое-то время в кабинете воцарилась тишина. Ким Джесон первым нарушил молчание. Он подошёл к зависшему Чонгуку и прикоснулся к его плечу. — Здравствуй, Чон, — его губы тронула еле заметная улыбка, — ты очень изменился. Стал таким уверенным и таким… страстным. Он улыбнулся шире. — Я не собирался обвинять госпожу Шин. И увольнять тоже, потому что у неё есть одно очень редкое качество. И, как я вижу, у тебя тоже. Всё же, когда-то я в тебе не ошибся. Чонгук почти не слушал, что говорил ему Ким Джесон, потому что в этот момент он не сводил глаз с родинки на кончике его носа. Только сейчас, глядя на это лицо вблизи, он понял, кого ему так напоминал Тэхён. — Вы… так похожи! — выдохнул Чонгук. — Что? О чем ты? — Ким Джесон подозрительно прищурился. — Чон!.. — тихо шикнула Наён. — О, простите, господин Ким, — наконец пришёл в себя Чонгук. — И… здравствуйте, — с запозданием произнёс он, и его щёки залились румянцем. Ким Джесон лишь усмехнулся. — Что ж, если это всё, вы можете идти. Когда за Наён и Чонгуком закрылась дверь, Ким Джесон уселся в своё роскошное кресло. — Собери брифинг на двенадцать часов — я собираюсь полностью изменить концепцию будущих съемок клипа, — обратился он к своему секретарю. Тот кивнул и вышел из кабинета. — Ким… Тэхён…– он произнёс это имя вслух так, словно пробовал на вкус, с наслаждением смакуя каждую букву, — Ким Тэхён, — повторил он, улыбнулся и закрыл ноутбук.