Candy Shop

      Хайтани возбужден. Он всегда возбужден, когда сидит за рулем своего гоночного автомобиля. Ран почти всегда первый, а если победа достается сопернику, он требует реванша и вновь первенство за ним. Его ненавидят соперники и по нему сходят с ума женщины. Однако с ними Хайтани всегда учтив, мил и порядочен. Это невероятно, но все именно так. Хайтани Ран идеален в глазах общества… — Через 330 ярдов опасная зона, — спокойно произносит штурман. Хайтани уверенно ведет свой темно-синий Ниссан Скайлайн, и ему кажется, он почти физически чувствует, как в венах бурлит кровь. Возбуждение делает его комбинезон слишком плотным в области паха. Ран знает, что впереди. — Поворот направо, резкий спуск, обрыв, — продолжает говорить штурман. Оранжевый Субару собирается придавить Ниссан. Хайтани ужасно хочется сорвать шлем и преодолеть серпантин, распахнув окно машины и показывая фак всем, кто остается позади него. Он не делает этого, но вовсе не совесть его останавливает от подобного поведения, вовсе не моральные принципы. Как раз наоборот, Ран способен на многое. Но у него есть штурман — его младший брат Риндо, и тот, прекрасно зная, о чем он сейчас думает, говорит: — Оставь хвастовство на потом, они-чан. Последний отрезок дороги. Давай же. Голос брата умиротворяет Рана — так было всегда — и действует на его натянутые нервы, как сильный седатик. Старший Хайтани выдыхает в микрофон, газует и, оказавшись почти на краю отвесной скалы, врывается на оставшиеся пятнадцать ярдов до финиша со смехом. — Есть. Звучит лишь одно короткое слово, ведь он привык быть лучшим, и Ниссан пролетает финишную прямую. Толпа зрителей беснуется. Фанатки вне себя от любви. Они размахивают плакатами и визжат, как безумные, а Ран с клубами дыма устраивает впечатляющий дрифт, и только потом тормозит. — Справились, — сняв шлем, улыбается ему Риндо. — Ты сомневался? — пожимая тому руку, усмехается Ран. — Погнали принимать лавры. Оба покидают автомобиль, и Рана тут же подхватывает на руки его команда. На стадионе творится невесть что. Шум стоит такой, что можно оглохнуть. Риндо ловит брошенный ему братом шлем, а Рана уже усадил себе на плечи механик. Кто-то протягивает победителю бутылку шампанского, и под общий шквал аплодисментов и громкое скандирование зрителей Ран с хлопком, утонувшим в этой какофонии звуков, ловко выстреливает пробкой. Облившись шипучим напитком, Хайтани отпивает немного, а после, придавив открытое горлышко пальцем, трясет бутылку так, что на всех, кто в радиусе двух метров, летят ледяные брызги. О да. Кубок финалиста у Хайтани Рана. Он, без сомнений, лучший… Этим же вечером в ресторане, куда заваливается вся компания, поздравить победителя находит время еще один человек. На улице давно горят фонари. Роппонги неустанно выполняет свою цель по развлечению жителей и гостей Токио. Хайтани заходит за угол ресторана, закуривает и перезванивает тому, кто написал ему пару минут назад. — С победой, — доносится уверенный голос Майки. — Надеюсь, слава не вскружила тебе голову, и ты все еще помнишь, кому принадлежишь. — Забудешь тут, — усмехается Ран, из темноты наблюдая за двумя молодыми женщинами, что стоят у дороги. Обе пьяны. — «Бонтен» — моя опора, Майки, так что можешь не переживать, я не уйду в карьеру гонщика с головой. Это всего лишь моя маленькая прихоть. — Маленькая прихоть — Кубок наций? Хм, принижаешь свои заслуги? — Никогда. — Я тоже их не принижаю. Поэтому кончай изображать пупсика и возвращайся к работе. Тут накопилось, знаешь ли, немало. — Понял, босс, — немного едко говорит Хайтани, затоптав окурок. — Значит, скоро явлюсь. — Чудесно. Тогда до встречи. Ран убирает телефон в карман и остается еще немного понаблюдать за теми цыпочками. На нем до сих пор комбинезон, который спущен с плеч полностью и свисает с бедер, а на обнаженный торс надета кожаная куртка. Все это — его костюм для гонок. Он пропитан шампанским и запахом сигарет, а еще сладкими духами женщины-менеджера с четвертым размером груди, которую та всегда выставляет напоказ. Глубокое декольте — ее любимая часть одежды, и это заметно. А еще заметно, как она хочет Рана, но он по-прежнему на публику изображает джентльмена. Ни с кем не связывается, следит за репутацией, чтобы никто о нем не узнал парочку грязных секретов. Один из них — это то, что Хайтани Ран и Риндо состоят в организованной преступной группировке «Бонтен». А второй…

***

      В его шикарном пентхаусе царит полумрак. Он сразу, едва входит, обращает на это внимание. Обычно свет горит ярко. Затаившись и напрягая слух, мужчина медленно стягивает куртку и бросает ее на пол. Металлическая молния тихо звякает об паркет. Именно этот звук привлекаетее внимание. Ран растягивает губы в томной улыбке и, привалившись спиной к запертой входной двери, смотрит на появившийся на фоне окна в гостиной неясный силуэт. Девушка идет к нему на четвереньках. Наконец Ран зажигает свет. — Почему ты не встречаешь победителя? — несмотря на улыбку, голос Хайтани будто из стали. Девушка в кожаном ошейнике покорно садится перед ним и опускает глаза. Из одежды на ней только короткая шелковая ночнушка черного цвета, одна бретелька которой скатывается по плечу. Жадный похотливый взгляд Рана темнеет еще больше. Он сходит по ней с ума. Он жаждет ее всю. Он хочет занять все ее мысли и заставить любить его до последнего вздоха. Вновь в паху туго. Девушка тихо, украдкой, поднимает глаза и видит, как кожаная ткань плотно натягивается. Ее розовый язычок быстро скользит по пухлым губам. — Голодна? — спрашивает Хайтани севшим голосом. — Да, мой господин. Он видит в ее глазах сжигающую страсть. Она вожделеет его не меньше, чем он ее. Она, эта прекрасная хрупкая девушка — его тайная зависимость. О ней знают немногие. Хайтани бережет ее, как драгоценность, прячет от других, потому что она только для него. Идеальная молодая женщина. — Тогда иди сюда… — бормочет Хайтани, сжимая член через ткань костюма. — Возьми его. Красавица, виляя задом, приближается к нему все так же, на четвереньках. Садится и, глядя в глаза снизу-вверх, собирает свои густые темно-русые волосы в хвост, снимает с тонкого запястья резинку и перевязывает ею всю копну. Длинные аристократичные пальцы с острыми розовыми ноготками ползут по его мускулистым бедрам вверх, тянутся к молнии на поясе и, расстегнув ее, добираются до белья. Девушка не сводит с невероятно красивого лица Хайтани своих томных глаз, любуется животной страстью, что так и пробегается по нему, а после сама, отдаваясь этому моменту всецело, широко открывает рот. По́шло, дерзко проводит языком по ткани, оглаживая яйца и основание ствола. Ран смотрит на нее демонически. Тянет за резинку трусов и освобождает эрегированный член с взбухшими венами. Кончик головки блестит от предэякулята. Девушка немедленно обводит ее языком, слизывая все и, будто требуя от него больше, обхватывает головку губами. Сжимает член пальцами и медленно двигает кистью вверх-вниз. Хайтани дышит более рвано. Он наклоняется и запускает пятерню в ее волосы на затылке, почти стягивая резинку, и подается бедрами вперед. Ее горло такое раскрытое для него, мягкое и теплое, что у Хайтани закатываются от удовольствия глаза. Ему хорошо. Ему блядски хорошо. Поймав девушку за ошейник обеими руками, Ран начинает действовать более грубо — так, как того хочется ему. Он двигается медленно, но вводит член в ее глотку глубоко. Так, чтобы изо рта девушки вырывались хлюпающие звуки, а по подбородку текла слюна. От желания поскорее залить ее горло спермой у Рана сводит яйца. Он хочет освободиться от этого, но в то же время ему слишком хорошо, поэтому он оттягивает момент. Зажав девушку в ошейнике, Хайтани дает ей воздуха столько, сколько нужно, чтобы не отключиться, но при этом ни на миг ее не отпускает. Она отдается его власти, ведь обожает это, обожает его силу, и она знает, он хочет владеть ей полностью. Это сводит с ума. У девушки дрожат колени. Она чувствует как мокро у нее между ног, поэтому, оцарапав его бедра, тянется пальцами к себе, к клитору, но тут Хайтани резко отодвигается и хватает ее за руку. — Детка, я ведь не давал разрешения. Ты кончишь от моих пальцев. Растрепанная, с размазанными по подбородку и ночнушке слюнями, она кивает и остается сидеть на полу, когда он, сняв обувь, обходит ее. — Ляг в постель. Я сейчас приду. Хайтани уходит в душ. Девушка встает и на негнущихся ногах идет наверх, в их спальню, где до возвращения Рана, трогала себя, ведь он был таким безумно красивым с тем кубком в руках. Она всегда смотрит его заезды и тихо мечтает, что когда-нибудь он сделает это с ней в своей любимой машине. Ран принимал душ после гонок, но чтобы сейчас не спустить раньше времени, пытается остудить пыл. Победу он собирается праздновать до утра. Его горячая девушка выдержит любой марафон. Он давно проверил ее предел. Она невероятно вынослива. Выйдя из душа, Ран несколько минут стоит на пороге ванной и смотрит на лежащую в постели красавицу. Она медленно гладит пальцами между раскрытых розовых складок, истекая соками, и Хайтани, бросив полотенце на пол, направляется к ней. Ее будоражит этот взгляд, переполненный неудержимым желанием, и когда мужчина резковато подхватывает ее под зад, она машинально сжимает простыню. Его пальцы мнут светлую кожу, оставляя красные отметины, а язык откровенным жестом проходит по ее промежности. Ран слизывает смазку, вторгается языком внутрь, после вместе с девушкой опускается на кровать, чтобы тут же задействовать пальцы. Он ложится рядом с ней, нагло нападает с поцелуем, позволяет той насладиться ее собственным вкусом, а длинные пальцы уже входят в нее — легко и влажно. Девушка напрягает бедра, приподнимает задницу и, оторвавшись от Хайтани, смотрит на то, как он, интенсивно дергая запястьем, доводит ее края. Это близко. Девушка кричит и машинально пытается перехватить его руку, но Ран беспощаден, и в момент, когда он особенно сильно давит на уретру, между ее ног все сводит. Тонкая струйка эякулята вытекает из девушки вместе с сильным оргазмом, от которого дрожит все тело, а пальцы на ногах поджимаются, и Хайтани, вновь сползает вниз. И снова его настойчивый язык неистово стимулирует клитор, и снова девушка извивается от удовольствия, и снова темнеет в глазах. Она на грани обморока, потому что сердце будто безумное. Адреналин горячит кровь обоих, подталкивая их действовать дальше. Хайтани встает между широко разведенных ног девушки, смотрит ей в глаза своими темно-лиловыми, и ее прошибает пот, когда толстая головка медленно раздвигает половые губы и давит на пульсирующую дырочку. Ран запрокидывает стройные ноги девушки выше, чтобы удобнее подложить ее под себя, и знает, она способна на большее — ее растяжка восхитительна. Он надавливает на округлые бедра, с наслаждением стонет и прикрывает глаза, погружая напряженный член в неописуемо приятное тепло, вводит чуть глубже и вдруг толкается на всю длину. Девушка, жалобно ахнув, запрокидывает голову, обнажая перед ним покрасневшее горло, и дергается, жадно сжимая его член. Она кончает. Снова. Ран ждет, наблюдая за ней, не спеша разводит большим пальцем ее и без того раскрывшиеся складки, давит на клитор, и она, его сладкая, самая привлекательная девушка продолжает вздрагивать. Он видит, как на ее шее бьется сонная артерия. Ран осторожно запускает пальцы одной руки под туговатый ошейник, тянет обессилившую девушку на себя и, оставив ее висеть в этом положении, плавно, но с большой амплитудой начинает двигать бедрами. Ран держит ее ногу, а вторую она сама закидывает ему на плечо. Его толчки сильные, глубокие, и от ощущения того, как он вторгается в ее матку, у девушки плывет перед глазами. Мышцы внутри будто глотают его крепкий член, и это делает стояк Хайтани буквально каменным. Он смотрит на то, как погружается в нее, как натягивает кожу, и это так дурманит мозг, что Хайтани вне себя от страсти. Все его мускулистое тело, украшенное татуировками, поблескивает испариной, черные пряди волос, спутавшись с фиолетовыми, падают на глаза, а глаза эти прожигают в любовнице дыру. Хайтани страшен в этот момент, потому что отчаянно ее трахая, впечатывая в матрац, вдавливая в него, думает, как поступит, если она сбежит или предпочтет ему другого. Какие он пытки применит? Как далеко зайдет? Жуткие мысли прерываются ее прикосновением. Очнувшись от оргазма, она тянется к его лицу. Ран отпускает ошейник, перехватывает девушку за туловище, впивается в ее рот с грязным, необузданным поцелуем, а после, рывком развернув, бросает на живот. Она сама встает в коленно-локтевую, сама подставляется, призывая его поскорее войти в нее, но Хайтани, взяв ее за талию, неожиданно замирает. Девушка выглядывает на него из-за плеча. Смотря ей в глаза высокомерно, Ран то и дело слегка вводит член, потом отодвигается, вновь вводит и отодвигается. Он дразнит ее, но выражение лица у него слишком мрачное. Она интуитивно чувствует, что Ран подумал о чем-то плохом. Садится и покорно подбирается к нему. Нежные руки обвивают его шею. Она касается губами его приоткрытых губ и шепчет: — Мой господин, тебе не о чем беспокоиться. Кенди навсегда с тобой. Ты самый лучший мужчина, мой господин. Ей двадцать. Она распутная, капризная, и несмотря на то, что пресмыкается перед ним, Кенди самая неприступная из женщин, которых он знал. Она опутывает его своими сетями, тонко плетет паутину лжи, но как же умело управляется с его телом. — Соси, — приказывает Хайтани, отнимая ее руки от себя. — И дрочи себе. Кенди ни секунды не раздумывает. Как змея, двигаясь гибко и плавно, ложится животом на кровать. — Хочешь то ожерелье с бриллиантами? — не в силах сдерживать тихих стонов, горячечно проговаривает Хайтани, и сжимает в кулаке ее полностью растрепавшиеся волосы. Она активно двигает головой, пальчиками ощутимо сдавливая тяжелую мошонку. — А новую машину хочешь? Черт, блять… Да, вот так, — хрипит он, закрывая глаза, потом вновь смотрит на нее. Сперма, кажется, стоит в самой головке. — Что ты хочешь, сладкая? Я все тебе дам. Кенди, его конфетка, не отвечает. Она берет глубже. Хайтани, озверев от этого, натягивает корни ее волос, подается горячей глотке навстречу, и, стиснув зубы, выталкивает воздух из легких. Терпкая струйка ударяет в заднюю стенку женского горла. От ощущения того, как Кенди активно сглатывает, высасывая из него все до последней капли, у Хайтани по спине бегут мурашки. Как же Кенди хороша, мать вашу, как она хороша. Ран смотрит на нее, поглаживая ее плечи с нежностью, а она, перекатившись на спину, громко, протяжно стонет и сжимает бедрами свою руку. Кенди выполняет то, что ей сказано: доводит себя до исступления пальцами. И мужчина перехватывает ее запястье. — Дай мне, — шепчет, когда та смотрит на него вверх тормашками, и Хайтани облизывает ее пальцы с солоноватым вкусом. — Чуть позже продолжим, Кенди, — наклонившись, берет он девушку под подбородком и целует. Она зарывается пальцами в его влажные на затылке волосы. — Новая машина? — бормочет, едва Хайтани встает с постели. Она садится и смотрит в его широкую спину, параллельно думая, что у него слишком шикарная задница. Между прочим, задница, расцарапанная ее ногтями. — Отдай мне себя, мой господин. Безделушки — это приложение. Хайтани встает в дверях ванной и оборачивается на нее. Ей неизвестно, что он уже сделал это — продался ее дьявольской похоти. — Когда-нибудь, конфетка, но не сегодня, — ухмыльнувшись, говорит он и скрывается в ванной. Ей нельзя уступать. Она потеряет интерес. Хайтани ни за что не допустит этого. В конце концов, сладкая Кенди — упорный труд его долгой слежки и наблюдений. А здесь Кенди оказалась в последний день лета. Русоволосая красавица пришла посмотреть на гонки…