WXYZ — Переплетение судеб

— С днем рождения! — громко послышалось отовсюду, как только он вошел. Ибо зажмурился, когда кто-то выстрелил хлопушкой с конфетти прямо за его спиной. Радостные голоса вокруг него вскоре переросли в похлопывания по плечу и объятия. Ибо стоял в оцепенении на пороге тускло освещенной студии. — «Тусклое освещение? Но в студии ведь всегда был яркий свет». — Ну, что ты думаешь, Ван лаоши? Нравится? — услышал он рядом с собой голос Го Чэна. Ибо замер, вглядываясь в окружающую обстановку. Это была не его танцевальная студия. Ни за что на свете! Само помещение казалось ужасно знакомым, но нет. Это не могла быть его… обычная… старая… студия. То, что было когда-то помещением с простыми, белыми стенами, теперь было окрашено в красивый оттенок серого. По всей длине стен были нарисованы панно с изображением танцующих людей. По трем стенам бежали полосы неонового цвета, образуя буквы UNIQ. Зеркальная стена мерцала красивой подсветкой, которая меняла цвет каждые две минуты. Каждый раз, когда появлялся синий цвет, неоновые полосы светились флуоресцентным светом. Потрясение — это слово едва передавало состояние, в котором находился Ибо в этот момент. Студия претерпела ошеломляющую трансформацию, каждым уголком излучая творческие вибрации. Пол, когда-то потертый и изношенный за годы использования, теперь блестел под мягким светом ламп. Поглощенный рассматриванием изменений, Ибо не сразу заметил, что ранее загроможденный угол студии теперь выглядит впечатляюще чистым. Ибо внимательно всмотрелся в ярко освещенное пространство, заметив, что вдоль одной из стен теперь находились шкафчики для хранения вещей, придавая студии более профессиональный вид. Оглядевшись, Ибо заметил развешанные тут и там фотографии памятных моментов с его учениками, пробковую доску с благодарственными записками, а также рамки с его наградными грамотами. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что его друзья и ученики трудились не покладая рук, чтобы воплотить все это в жизнь. Неужели прошло всего два дня? Неужели они проделали всю эту работу за два дня, пока он был на фестивале? Внезапно на него навалилась тяжелое ощущение благодарности, заставив его чувствовать себя подавленным. Неужели Сяо Чжань все это спланировал и скоординировал? Какая-то часть его чувствовала легкое недовольство от того, что его оставили в стороне от принятия решений. В конце концов это была его студия. И тем не менее, он испытывал глубокую признательность. Но сразу ощутил укол вины при мысли о стоимости. Такое изысканное преображение, безусловно, стоило немалых средств. Ибо скользнул взглядом по комнате, замечая восторженные лица друзей и учеников, которые собрались, чтобы отпраздновать день его рождения. Но его глаза искали то, что заставляло его сердце петь. Мельком просматривая множество лиц и формально улыбаясь в ответ на все любезности и пожелания, которые тут же пролетали мимо его ушей, его жаждущий взор наконец нашел то, что он искал. Сяо Чжань стоял в углу, где раньше находилась скамейка, на которой все оставляли сумки. Он был одет в бежевый свитер и белые брюки. Как только взгляд Ибо упал на него, его сердце перестало биться. А потом, снова забившись, сделало несколько сальто, бешено колотясь о грудную клетку, потому что Сяо Чжань выглядел как падший ангел — сияющий, чистый, безмятежный и совершенно нереальный. Когда их взгляды встретились, по венам Ибо разлился горячий поток. Мир вокруг будто исчез, оставив их двоих в перевернутом пространстве, где был слышен лишь успокаивающий белый шум. Ибо тут же принялся пробираться сквозь толпу, с каждым шагом все ближе подходя к Сяо Чжаню. К единственному человеку, который изменил его мир, наклонив его с привычной оси, и в которого он был окончательно и бесповоротно влюблен. Наконец, достигнув Сяо Чжаня, Ибо мог лишь вздохнуть, не осознавая, что до сих пор задерживал дыхание. — Сяо Чжань, — выдохнул он, его голос был едва слышен сквозь гул других голосов. Улыбка Сяо Чжаня стала шире, а глаза превратились в пару полумесяцев. — С днем рождения, Ибо! — тихо сказал он, протягивая к Ибо руку. — Надеюсь, тебе понравился сюрприз. Ибо пришлось приложить все усилия, чтобы не схватить его за шею и не наброситься на него, прильнув к его губам, пробуя на вкус, вылизывая и осыпая сладкими поцелуями. Он выдавил легкую улыбку и кивнул, еле сдерживая грозящие пролиться слезы. Сяо Чжань склонился совсем близко к лицу Ибо, едва сдерживая бешеное биение собственного сердца. — Тебе следует поблагодарить всех присутствующих. А потом я украду тебя для еще одного сюрприза, — прошептал он, вызвав у Ибо удивленный взгляд. Еще один сюрприз? Что еще задумал Сяо Чжань? Ибо хотел бы чувствовать восторг по поводу всего этого, но потом он вспомнил о разговоре с Юй Бинем в машине несколько минут назад. Он должен был попросить Сяо Чжаня остановиться. Все это уже становилось слишком, и он определенно не стоил таких широких жестов. Он только надеялся, что следующий сюрприз не будет таким же великолепным, как этот. Он повернулся и поднял руку, привлекая всеобщее внимание. Все вокруг затихли, слышался лишь тихий шепот и бормотание. — Спасибо всем… — он сделал глубокий вдох. — За то, что пришли сюда отпраздновать мой день рождения. Это так много значит… Сяо Чжань, стоявший рядом с ним, нежно поглаживал его по спине, не сводя с него восхищенного взора. Ибо выглядел просто великолепно в мягком сиянии верхнего света. — Вы просто перевернули это место вверх дном! — усмехнулся он, вызвав несколько смешков в толпе. — Я хочу знать, кто это сделал, чтобы перекинуться с ними парой слов, — он укоризненно покачал пальцем, вызвав этим жестом еще несколько смешков. — Эй, Ван лаоши, не наказывай нас! — раздался чей-то голос сзади, и все собравшиеся разразились смехом. — Мне нравится то, что вы сделали с этим местом. Хотя я немного расстроен, что меня полностью исключили из процесса. Но все равно… спасибо. Я очень всем вам благодарен. — Он закончил свою речь и поклонился. Толпа взорвалась радостными возгласами и улюлюканьем, когда все присутствующие сошлись в одном, большом, групповом объятии. Сяо Чжань молча скользнул обратно в угол, давая Ибо возможность пообщаться с гостями. Кто-то включил негромкую музыку в стереосистеме, создавая общую атмосферу праздника. Сяо Чжань налил себе холодного чая, мысленно поблагодарив госпожу Чжао за идею установить диспенсеры с напитками. Ибо в это время смеялся над чем-то, что сказал ему Ван Ичжоу. Сяо Чжань сделал большой глоток, устремив взгляд на раскрасневшееся лицо Ибо и его сверкающие глаза. «Такой красивый, мой Ибо», — поймал он себя на мысли. Он надежно спрятался в углу, подальше от толпы людей. Все равно, все внимание сегодня было направлено на самую яркую звезду в комнате. И этот угол был самым лучшим местом, чтобы украдкой бросать долгие, томительные взгляды на мужчину, чья улыбка была прекраснее всего, что Сяо Чжань когда-либо видел. Он уткнулся взглядом в свой чай, замечтавшись об улыбке Ибо. Спустя несколько минут к нему присоединился Юй Бинь со стаканом апельсинового сока в руке. — Привет, Прекрасный Принц, — он слегка толкнул Сяо Чжаня локтем. — Прекрасный Принц? — Ну конечно. Ты ведь ухаживаешь за своим принцем, буквально сбиваешь его с ног, прямо в свои… сильные, мускулистые объятия, — Юй Бинь вздохнул, сжав бицепс Сяо Чжаня через свитер, за что заслужил игривый толчок. — Ни за кем я не ухаживаю. Это совсем не то, как выглядит ухаживание, — Сяо Чжань отклонил его заявление, продолжая смотреть на свой чай. Неужели это выглядело именно так? Очевидно, что у него не было таких намерений, когда он планировал день рождения Ибо. Он сделал это для Ибо, для своего любимого человека. К которому у него были чувства. Односторонние. Столько чувств. Но все еще односторонних. Потому что он никогда не собирался признаваться в них Ибо и ставить его в трудное положение. Одна лишь мысль о потере Ибо была невыносимой, если его чувства окажутся невзаимными и их отношения станут затруднительными. Он предпочел бы просто терпеть тупую боль тоски по нему, чем жить без него. Это сводило его с ума, так как Сяо Чжань больше не мог представить свою жизнь без Ибо. — Хватит витать в облаках, он ведь здесь. Иди и скажи ему, что ты чувствуешь, — Юй Бинь щелкнул пальцами, привлекая внимание Сяо Чжаня. — Что я ему скажу? — прямо спросил Сяо Чжань. — Скажи ему то, что ты рассказал мне два дня назад, глупый. — Эээ… это невозможно. — Но почему? — Потому что… — Сяо Чжань резко запнулся. — Потому что… что? — настаивал Юй Бинь. Сяо Чжань прикусил верхнюю губу и потер лоб в легком раздражении. — Потому что… я не хочу. Я только недавно узнал о себе кое-что новое и еще не до конца исследовал это и… это было бы несправедливо. Особенно по отношению к нему. Он не думает обо мне в этом смысле. — Сердце Сяо Чжаня больно сжалось в груди при этих словах. — По крайней мере, больше не думает. Юй Бинь сердито уставился на него. — Как вы оба можете быть настолько тупыми? — пробормотал он себе под нос. — Ладно, встряхнись. Он идет сюда. — Он потянул ссутулившегося Сяо Чжаня за руку. Тот сразу оживился и обернулся, чтобы посмотреть. Как и сказал Юй Бинь, Ибо направлялся к ним. Музыка в студии сменилась на синти-поп и некоторые присутствующие уже начали покачиваться в ритме музыки. — Хэй! — воскликнул Сяо Чжань, широко улыбнувшись, на что Ибо только слегка кивнул. На некоторое время между ними повисла неловкая тишина, пока они смотрели друг на друга расширившимися глазами. Юй Бинь подумал, что если он попробует незаметно улизнуть, то эти влюбленные идиоты совершенно не заметят его отсутствия. Но тогда они просто продолжили бы смотреть друг на друга до конца вечера, не говоря ни слова. Поэтому он решительно прочистил горло. — Ох! Мне там кто-то помахал рукой, я пойду поговорю с ними, а вы двое можете продолжать смотреть друг на друга или поговорите уже, или что-нибудь в этом роде, пока, — выпалил он на одном дыхании и ушел. Сяо Чжань с Ибо словно вышли из транса, услышав его слова и теперь смотрели друг на друга с пылающими щеками. Потом Ибо обратил внимание на стаканчик в руке Сяо Чжаня. — Где ты это взял? — спросил он, его горло внезапно пересохло. Сяо Чжань удивленно моргнул, осознавая, что Ибо еще не успел дойти до стола с напитками. — Идем, возьмем тебе что-нибудь попить. — Он повел Ибо к столу в углу, где стояли диспенсеры с напитками. — У нас есть холодный чай, апельсиновый сок, малиновая газировка и эээ… — он прищурился, чтобы прочитать надпись, — … яблочная шипучка с алоэ. Ибо невольно подумал, что Сяо Чжань выглядел очень милым, пытаясь читать без очков. — Яблочная шипучка с алоэ? Это не слишком? Как думаешь? — Ибо поднял бровь, многозначительно посмотрев на Сяо Чжаня. — Эй, не смотри на меня так! — Сяо Чжань поднял руки в знак капитуляции. — Госпожа Чжао из кофейни организовала все это. Ибо выпучил на него глаза. — Госпожа Чжао? — воскликнул он громче обычного, и тут же оглянулся, чтобы посмотреть, не услышал ли еще кто-нибудь его возглас. К счастью музыка заглушала все звуки, и люди вокруг, казалось, были заняты танцами и разговорами между собой. Он не видел Чжао Лиин среди гостей, и Сяо Чжань объяснил ему, что она просто хотела вложить свою посильную лепту «на день рождения ее любимого диди». Сяо Чжань изо всех сил старался сдерживать смех при этих словах. Ибо довольно неохотно налил себе холодного чая и чокнулся с ним бумажными стаканчиками в шутливом приветствии. Облокотившись на стол и потягивая напиток, он рассматривал панно на стенах, а Сяо Чжань стоял рядом, наблюдая за ним. — Ты нарисовал все это, — благоговейно выдохнул Ибо. Сяо Чжань, который неотрывно следил за его лицом, скользя взглядом от его восторженных глаз к блестящим губам, с легкостью разобрал его слова, несмотря на громкую музыку. — Ты нарисовал все это, — громче повторил Ибо, резко схватив Сяо Чжаня за запястье. — С чего ты это взял? — Я всегда узнаю твой стиль. Скажи мне. Это ведь ты нарисовал? Губы Сяо Чжаня дрогнули, и он рассеянно кивнул, не сводя взгляда с Ибо. Сейчас было самое время показать ему кабинет. Он поставил свой стаканчик на стол, и забрав стаканчик из руки Ибо, также поставил его рядом. — Идем со мной, у меня есть еще кое-что для тебя, — Сяо Чжань потащил его за руку в сторону кабинета. — Чжань-гэ. Сколько ты на все это потратил? Это кажется уже слишком. — В голосе Ибо явно слышалось недовольство. — Айя! Перестань. Тут нет ничего особенного, баобао. — Сяо Чжань махнул рукой Го Чэну, который танцевал с Мэн Мэйци неподалеку от них. Тот сразу подбежал с широкой улыбкой, и порылся в кармане, доставая ключ от кабинета. — Надеюсь, лаоши понравится, — сказал он, все еще широко улыбаясь. — Сяо-гэ, мы можем все подготовить, — он повернулся к Сяо Чжаню, который ободряюще похлопал его по плечу и поднял большой палец вверх. — Все? Что все? Что еще? — полный беспокойства голос Ибо, казалось, диссонировал с общим праздничным настроением. Внезапно он почувствовал себя не в своей тарелке. Вечеринка была так шикарно продумана, с праздничными украшениями студии, ослепительными огнями, обновленными стенами, блестящими полами и новыми шкафчиками (?!). Все это, должно быть, стоило весьма значительной суммы денег. Он знал, что его ученики не могли себе позволить всего этого. Их бюджета хватило бы разве что на пару кроссовок. Так что, скорее всего, это был вклад Сяо Чжаня. Об этом было нетрудно догадаться. И теперь его ожидало что-то еще? Ибо почувствовал, как у него спирает дыхание в груди. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как Сяо Чжань открыл дверь кабинета, втащил его внутрь и закрыл за собой дверь. — Тадаа! — Сяо Чжань неуверенно улыбнулся, в его голосе слышалось заметное волнение. У Ибо отвисла челюсть, когда он увидел помещение, в котором он находился. Это больше не был его тесный, унылый кабинет. Это была красивая комната со свежеокрашенными стенами, украшенными сертификатами в рамках и фотографиями Ибо с его учениками. Старый, комковатый диван исчез, а на его месте стоял гладкий, мягкий диван с удобными подушками. Стол был отполирован, окрашен в тон полу и сдвинут к стене, чтобы комната казалась просторнее. Уродливая полка была заменена красивыми разноуровневыми подвесными полками. На первых двух гордо демонстрировались блестящие трофеи, которые его команда заработала на соревнованиях. На третьей полке размещались небольшие суккуленты, которые добавляли нотку свежести в и без того оживленную атмосферу, царящую в кабинете. Сам не понимая почему, Ибо вдруг почувствовал, будто стены надвигаются на него. Раздражение затуманило его разум, затмив благодарность, которую, по идее, он должен был ощущать. Он хотел бы поблагодарить Сяо Чжаня за такой продуманный подарок, но все, что он мог чувствовать сейчас, это гнев, кипящий под его кожей. Почему? Потому что он чувствовал себя беспомощным. Беспомощным выразить свои чувства к этому мужчине. Беспомощным, потому что он все глубже и глубже влюблялся в него. Понимал ли Сяо Чжань, что его действия делали с Ибо? — Зачем ты это сделал? — пробормотал Ибо сквозь зубы, понимая, что звучит слишком резко. — Разве я просил тебя об этом? Сяо Чжань застыл на месте. По всему его телу словно разнесся зловещий гул. — Нет, ты не просил. Это подарок. — Я не просил об этом, — Ибо тяжело дышал, борясь с гневом, грозящим захлестнуть его с головой. Он никогда раньше не вел себя так невежливо с Сяо Чжанем. Но он чувствовал, что у него нет другого выбора. Он не мог заставить себя оценить прекрасный жест Сяо Чжаня. Потому что если бы он это сделал, ему также пришлось бы признать, что он бесповоротно и до боли в сердце влюблен в Сяо Чжаня. И эта безответная любовь, даже до признания в ней, уже разбивала ему сердце. — Именно поэтому это называется подарком. — В голосе Сяо Чжаня сквозила прохладность. Но как еще Сяо Чжань мог защитить свое сердце от надвигающегося на него гнева, которого он опасался всю неделю? — Невероятно! Я не хочу быть объектом твоей благотворительности, Чжань-гэ, — огрызнулся Ибо. «Нет, нет, нет!» — Это было совершенно не то, что он должен был сказать. Он видел, как в глазах Сяо Чжаня появляется болезненное выражение, его брови поникли, а уголки губ опустились. — Нет, Ибо, это не благотворительность, — голос Сяо Чжаня был едва слышен. Неужели Ибо думал, что он делает это для него только из благотворительности? Как вообще такое могло прийти ему в голову? — Зачем ты все это делаешь? — голос Ибо дрожал от сдерживаемого возмущения и замешательства. Сяо Чжань сделал глубокий вдох и взглянул в глаза Ибо со смесью боли и решительности во взоре. — Потому что ты важен для меня, — тихо сказал он. «Дело совсем не в благотворительности. Дело в тебе, Ибо. Дело всегда было только в тебе». Это было словно его худший кошмар. Его самые худшие страхи становились явью прямо у него на глазах. — Ты один из моих самых любимых людей на свете, баобао. — Перестань, Сяо Чжань. Не… говори такие слова, — сказал Ибо дрожащим голосом. — Но это так, Ибо! Зачем мне… я просто хотел что-то сделать для тебя… — Нет! — голос Ибо стал громче, шокировав Сяо Чжаня. Он уставился на Ибо в недоумении, забыв закрыть рот. — Перестань что-то делать для меня. Ты не можешь… ты не должен! — Ибо резко выдохнул, его ноздри горели, глаза жгло, а грудь тяжело вздымалась, будто он нес огромный камень. Сяо Чжань пытался найти слова, но вместо этого лишь влажно всхлипнул, слезы наконец нашли свой выход, намочив его ресницы. Сердце Ибо болезненно сжалось. Он понимал, что сильно ранил Сяо Чжаня, но это было необходимо. Это было необходимо, потому что он никогда не оправится, если не воздвигнет вокруг себя стену и не позволит сердцу взять над ним верх. Это было не самой лучшей идеей. Однажды он уже испытал муки разбитого сердца, которые пришли без предупреждения и довели его до полного отчаяния. Совершить эту ужасную ошибку еще раз и сохранить свои чувства нетронутыми, было бы воплощением самоуничтожения. Зачем ему выбирать дорогу с односторонним движением, заранее зная, что она приведет его в тупик? Это необходимо, — пытался он убедить самого себя. Немного боли, и Сяо Чжань остановится. Ну и что, что Ибо потеряет любимого человека? В любом случае судьба никогда не была благосклонна к нему. Тело Сяо Чжаня отказывалось двигаться. Страшная тяжесть сковала его грудь, сдавливая ее изнутри. Почему Ибо так отреагировал? Неужели то, что он сделал, было настолько плохим? Разве это не то, что люди обычно делают для своих любимых? Для тех, кто им нравится? Для тех, кто близок их сердцу? Для тех, кого они… л ю б я т. Ох. Разум Сяо Чжаня едва уловил последнее слово, как в его ушах раздался голос Ян Цзи. «Твоя любовь душит меня, Сяо Чжань». Такие слова обладают огромной силой. Такие слова врезаются в мозг получателя и преследуют его всю жизнь. Эти слова причинили ему боль в прошлом, словно острый нож, вонзающийся в мягкое, беспомощное сердце, навсегда меняя его жизнь. Но сегодня он понял. Он видел это перед собой, видел мрачного и оскорбленного Ибо. Сегодня он понял, что его любовь, действительно, казалась удушающей для другого человека. Но Сяо Чжань не знал другого способа любить кого-то. Для него это было или все, или ничего. Его любовь была всепоглощающей — той, что укоренилась в его груди, охватывая каждый нерв, каждую клетку крови; той, что делала его безумно счастливым просто находясь рядом с возлюбленным; той, что затуманивала все его суждения, отбрасывала все сомнения и запреты и заставляла его отдавать всего себя — свою жизнь, свой свет, свою душу. Он даже не мог найти в себе силы радоваться тому, что он — Сяо Чжань, как бы невероятно это ни казалось для такого человека, как он, постоянно находящегося в чистилище разбитых сердце, — был сейчас по уши влюблен. Ибо стоял напротив него, борясь со своими собственными эмоциями, пока Сяо Чжань пытался вытереть слезы, текущие по его щекам. Тишина между ними была такой тяжелой, невысказанные слова и чувства словно витали в воздухе. Все, что Ибо хотел в этот самый момент, это прижаться губами к губам Сяо Чжаня, шепча тысячу извинений. «Прости меня, Чжань-гэ. Я люблю тебя, Чжань-гэ. Прости, что причинил тебе боль. Я люблю тебя. Всегда любил тебя». Его сердце разрывалось от всех тех резких слов, которые он выплеснул в жестокой попытке держать Сяо Чжаня подальше от себя. И Сяо Чжаню не потребовалось много времени, чтобы прийти к осознанию того, что несмотря на все его усилия, Ибо отталкивал его. — Ибо… — прошептал Сяо Чжань, испытывая сильную боль в сердце и пытаясь продолжать дышать. «Боже мой, не здесь. Не сейчас. Не дай мне сломаться сейчас». Ибо вдруг сократил расстояние между ними, делая маленькие, неуверенные шаги. Но больше всего его задело то, что Сяо Чжань вздрогнул, когда Ибо коснулся его плеча. «Нет. О боже, нет! Этого не может быть». — Я сделал тебе больно? — Ибо обхватил щеку Сяо Чжаня ладонью, другой рукой пытаясь удержать его руку. Сяо Чжань сморгнул влагу в глазах и покачал головой. Ибо отреагировал именно так, как предсказывал Ичжоу. Кто такой Сяо Чжань, чтобы обижаться в ответ на такую реакцию? Ну и что с того, что он был влюблен в Ибо? Это не давало ему права переворачивать личное пространство Ибо с ног на голову. Почему он никогда не учится на своих ошибках? Ругая себя на чем свет стоит, Сяо Чжань зажмурился, не в силах смотреть в такие же влажные глаза Ибо. Ибо сильнее прижал ладонь к щеке Сяо Чжаня, пытаясь передать ему чувство бесконечной преданности. Он никогда не простит себе, что причинил ему боль. Каким идиотом нужно быть, чтобы причинить боль тому, кто так близок его сердцу? Может быть, он сможет найти выход из этой ситуации. — Пожалуйста, Чжань-гэ, посмотри на меня, — искренне взмолился Ибо. Сяо Чжань прильнул к его ладони, слегка дрожа. С некоторым усилием он ухватился рукой за руку Ибо и открыл глаза. Ибо не был писателем, но он мог бы написать целую книгу о том, как глубоко эти карие глаза пронзили его душу. Каждый взгляд Сяо Чжаня был словно главой истории, которую он жаждал поведать, наполненный такой болью, искренней симпатией и ранимостью. «Я люблю тебя, Сяо чжань. Люблю, люблю, люблю. Люблю тебя так сильно, что мне больно». Но вместо этого он сказал: — Я благодарен тебе за подарок. Правда, благодарен. Я просто не знаю, что чувствовать по этому поводу. Сяо Чжань сглотнул и слегка кивнул, по его щекам медленно скатились капли слез. — Прости меня, — Ибо придвинулся ближе, его дыхание коснулось верхней губы Сяо Чжаня. — Я причинил тебе боль и был очень груб с тобой, — его голос дрожал. Сяо Чжань, опешив, покачал головой в знак отрицания. — Нет, бао… — начал он, но остановился на полуслове. — Нет, Ибо, — его голос сорвался на хрип, и это было похоже на удар под дых Ибо. Неужели он настолько сильно оттолкнул Сяо Чжаня от себя? Была ли эта трещина между ними непоправимой? Он невольно сильнее сжал руку Сяо Чжаня. «Не покидай меня. Пожалуйста, не ненавидь меня». Их прервал тихий стук в дверь кабинета. Ибо вытащил бумажный платок из коробки на столе и осторожно вытер лицо Сяо Чжаня. Он буквально заставил свое сердце замереть, когда увидел покрасневшие глаза и нос Сяо Чжаня. Сейчас было не время и не место исследовать свои эмоции. Но он должен был все исправить. Он должен был попытаться починить то, что только что сломал. — Я хочу домой. Сейчас же.